– Стас! – вдруг подал голос высокий с оружейной фамилией. – Подойди сюда.
Тот подошел к нему. Макаров заставил его посмотреть в окно и о чем-то долго с ним разговаривал вполголоса. Но, видимо, не убедил. Потому что гадкий толстый следователь продолжил над Егором измываться:
– Почему вы выбросили всю посуду, которая стояла на столе?
– Потому что там было мясо… жареное…
– А должно быть вареным, что ли?
– Нет, просто так жарил только Леня.
– Леня – это? – Толстые пальчики потыкали в сторону Егоровой спальни. – Наша жертва?
– Да, Леня – это наша жертва и мой бывший друг.
– Почему бывший?
Врать и изворачиваться смысла не было. Они все равно обо всем узнают от Лениной сестры, которой уже сообщили о гибели брата.
– Потому что какое-то время назад он сбежал с моей девушкой. Мы собирались пожениться, а они меня предали и сбежали.
Егор зажмурился от внезапной боли, прострелившей сердце. Господи, ребят-то больше нет! Их просто нет больше и никогда не будет! Леньки, с его беспечностью и веселостью, не будет больше никогда. Ленки – красивой, милой, немного бестолковой – тоже не будет.
– Так… А девушка – это, как я понял, тоже наша жертва? – И снова толстые пальцы указали на спальню, хотя ребят оттуда давно вынесли в черном пластике.
– Да, это Лена, моя бывшая девушка.
– А как она снова у вас оказалась, если она сбежала с вашим другом? – подал голос Макаров.
– Она вернулась несколько дней назад. Пару недель назад, – уточнил Егор. – Сказала, что с Леней она рассталась. Что любит только меня и…
Он замолчал, поймав на себе насмешливый взгляд Воронина и сочувствующий – Макарова.
– Что, все так плохо, да? – обратился он исключительно к Макарову.
Но отвечать снова взялся толстяк:
– А ты как думаешь, гражданин Муратов?! Твой друг и твоя девушка тебя предают, сбегают. Ты переболел. Переболел ведь, так?
– Да, я давно успокоился, – признался Егор.
– А тут она вдруг снова нарисовалась. Бросилась в ноги, попросила прощения, – начал фантазировать Воронин. – Ты ее простил, принял обратно в свои объятия и свою постель. Все у вас наладилось. Но в один прекрасный момент, вернувшись с работы, ты застаешь голубков снова вместе. Может, они и не в постели были. И не ты их одел, экспертиза покажет. Но!.. Но сам факт того, что твой бывший друг и прощенная тобой девушка снова вместе, пусть даже и обедают, а не занимаются сексом, способствовал тому, что ты сорвался с катушек! Что скажешь?
– Можете мне не «тыкать»?
Егор вдруг понял, что режет ему слух, и сморщился. Сначала это были щелчки фотокамер, потом визг застегиваемой молнии на черных пакетах, а теперь вот это отвратительное «тыканье». Так гадко! Какой-то толстый неряшливый следователь вдруг решил, что он с ним запанибрата. Почему? Только потому, что Егор не вовремя вернулся с работы?
– Могу и не «тыкать». – Толстые щеки Воронина вздулись и опали, как осаженное тесто. – Так что скажете, гражданин Муратов? Все так было? Вы застали за своим столом обедающих предателей. Они ели и пили из вашей посуды, за вашим столом и…
– И именно поэтому, поняв, кто и что делал, я и выбросил все. Несколько раз позвал ее по имени, она не отозвалась. Я понял, что они снова предали меня, сбежали, и начал все убирать. Потом отнес мусор на свалку. Вымылся. Пошел в спальню, а там… – Егор всхлипнул. – Я просто… Это сумасшествие какое-то! Я был уверен, что они снова подались в бега! Леня, он… он авантюрист был. Ему делом чести казалось не просто увести мою девушку, а увезти ее непременно куда-нибудь подальше, чтобы я не нашел и не стал устраивать с ней разборок. Хотя я и разборки – это несовместимо. Все, что я хотел в прошлый раз, – это поговорить. А он и этого меня лишил тогда. Они просто удрали, и все!
– И поэтому сегодня, поняв, что они снова вместе, вы решили отрезать им все пути к отступлению? – продолжил гнуть свою линию Воронин. – Вы просто решили не позволить им удрать и хладнокровно зарезали сначала свою девушку, а потом ее… вашего друга. Так?
– Нет, не так.
Егор сидел на стуле в центре собственной гостиной, которую обустраивал с удовольствием и любовью, но родные стены сейчас казались ему чужими и враждебными. Они тоже предавали его, потому что не могли свидетельствовать. Они не могли помочь ему, не могли, не могли, не могли… Никто не мог. Разве что только…
Он поднял полный мольбы и боли взгляд на Макарова:
– Помогите мне, пожалуйста! Я понимаю, что все выглядит ужасно, все против меня, но я не виноват! Я не убивал их! Может, экспертиза докажет, что они умерли днем, а? Может, можно что-то сделать, а?! Может…
Неожиданная мысль поразила его настолько, что он замер с открытым ртом, продолжая таращиться на Макарова.
– Может, что? – тот тронул Егора за плечо.
– Может, Леньку перепутали со мной, а? Может, хотели убить меня, а?! Господи! – Егор прижал обе ладони ко рту, пытаясь подавить крик, рвущийся наружу.
– Почему вас хотели убить? У вас были враги? Кто мог желать вам смерти?
– Тот… – Его начало трясти так сильно, что слова еле проползали сквозь судорожно сжимавшееся горло. – Тот, кто их убил, шел убивать меня! Он просто перепутал, потому что он не знал меня в лицо. Он…
– Так! Стоп! – Воронин замахал крест-накрест пухлыми руками. – Хватит тут огород городить! Кто ваш враг?! Зачем он шел вас убивать?! Уж простите, позволю себе грубость в ваш адрес… Кому вы нужны-то, чтобы вас убивать?!
Воронин злился. Он ведь уже успел доложить полковнику, что дело банальное. Убийца схвачен. Дает показания. И тут начинается! Макаров этот еще нарисовался! Сидел бы в отпуске и сидел. Нет же! Как узнал, что двойное убийство по соседству с Проклятым домом, так сразу прискакал. А какая тут может быть связь?! Какая?! Что орудие убийства нож? И что?
– Так кому вы нужны, чтобы вас убивать? – повторил Воронин, стараясь нависать над Муратовым, хотя его подбородок оказался чуть выше плеча сидящего на стуле Егора.
– Егор!
Подошел Макаров, присел перед парнем на корточки, глянул проникновенно. Тоже еще психолог!
– Егор, постарайтесь вспомнить. Или… может, вы в самом деле кого-то подозреваете? С чего вы решили, что вашего друга убили вместо вас?
– Потому что тот, кто хотел меня убить, не видел моего лица, – прошептал Егор, едва шевеля синими губами.
– В какой момент, когда он не видел вашего лица?
– В тот самый, когда я его видел.
– А когда вы его видели? Вы ведь имеете в виду убийцу, так?
– Так, – мотнул он головой, поражаясь, что она еще держится у него на плечах.
– Когда вы видели убийцу вашей девушки?
– Когда он убивал! – выпалил Егор с надрывом. – Я видел! Видел, когда он убивал!
– Опять двадцать пять! – шлепнул себя по бокам Воронин, раздражаясь все сильнее. – То он не сразу обнаружил труп своей девушки и своего друга. Теперь оказывается, он видел, как убийца их убивает! Парень, ты чего? Уж прости мне мою фамильярность, но ты малость того… переусердствовал в сочинительстве!
– Вы мне верите?! – Егор протянул руки к Макарову, присевшему перед ним на корточки. Тронул его за плечи: – Вы мне верите, Виталий Сергеевич?! Я видел… Я видел, как он их убил!
Макаров смотрел серьезно. И по его виду нельзя было заподозрить, что он тоже считает Егора сумасшедшим. Недопонимание читалось в его глазах, но не злость и не недоверие.
– Кто это был? – спросил Макаров.
– Я не знаю. Я не видел.
– Вот! Вот! А я о чем?! – радостно осклабился Воронин. И шлепнул Егора по плечу: – Собирай, парень, теплые вещи. В камере прохладно!
– Как он выглядел? – Макаров и не думал подниматься, продолжая смотреть Егору прямо в глаза.
– Было темно. Он был весь в черном. Черный костюм, черная маска, черная шапочка. – Егор зажмурился, прищемил ладони коленями. – Свет… Оба раза отключали свет. Академик был со свечой. И я увидел прядь рыжих волос и подумал тогда на девушку. Но… Потом подумал… Нет, она ниже. Много ниже Академика. А тот, кто пришел его убивать, был почти одного с ним роста. Почти…
– Что было потом, Егор?!
У Макарова свело ноги, но он не поднимался. Он понял сразу, как увидел изрезанные тела девушки и парня, что хозяин квартиры вряд ли причастен к убийству. На его одежде, которую притащили из мусорных контейнеров в мусорных пакетах, не было и пятнышка крови. Был жир, пережаренные кусочки муки, даже луковое колечко обнаружилось, но ни капельки крови. Посуда, одежда, пол – все оказалось чистым. Он что же, разделся догола, чтобы их убивать? Так убитый был сильнее, выше, крепче мускулатурой. Он бы запросто справился с соперником.
Нет, тут было что-то другое. Он все ходил и ходил по квартире кругами, пока Воронин пластал парня на все лады. А потом выглянул в кухонное окно, и его как ударило.
Вот же оно! Вот объяснение! Проклятый дом, в котором произошло двойное убийство, был как на ладони. Даже неосвещенные окна великолепно просматривались. А в освещенном окне семейства Зотовых, которые спешно паковали вещи, поскольку их завтра обещали переселить в более удобное место, было видно все, как на экране кинотеатра. Вот Коля разложил деньги на столе и, пересчитывая, теперь раскладывал их по стопочкам. Младший сын застыл рядом с открытым ртом. Старший помогает матери вязать узлы.
И если этот парень, на которого Воронин уже заранее повесил обвинение в двойном убийстве, любил посмотреть в окошко, то он мог многое видеть.
– Потом он несколько раз ударил его ножом, я закричал, – нехотя вспоминал Егор. – И перед тем, как Академик выронил свечу, я увидал рыжую прядь волос. И подумал на Рыжую, что жила на первом этаже.
– Почему не заявили, что видели?! – заорал Воронин.
– Так вы ее и так арестовали. Чего еще-то? – Егор равнодушно пожал плечами.
– Что потом, Егор? – Макаров поднялся, ноги уже кололо, подтянул поближе второй стул, сел, касаясь коленями коленей Егора. – Вы видели второе убийство?
Егор всхлипнул, зажмурился, отвернул лицо в сторону.