Колец на даме-пациентке действительно было с избытком. Дама улыбалась Семену и закатывала глаза. Клиническая дура, решила Наташа.
Семен поцеловал пациентке пухлую ручку, а ее мужу незаметно подмигнул.
Муж был в полтора раза выше жены. Толстый свитер не скрывал широких плеч.
— Пришла? — Семен увидел Наташу и, повернувшись к Милане, попросил: — Вызови такси.
Он скрылся в кабинете. Пожилая пара одевалась, стоя у зеркала.
Муж держал наготове шубу жены, наблюдая, как супруга изучает свое отражение. Женщина опустила руки, и он накинул шубку ей на плечи.
— Осторожно! — Женщина недовольно поморщилась.
— Болит? — участливо спросил мужчина и погладил ее по плечу.
— Немного, — обиженно нахмурилась жена.
Наташа могла дать голову на отсечение, что ничего у тетки не болит.
Не посмотрев на Милану, а на Наташу тем более, дама двинулась к двери. Муж обернулся и весело произнес:
— До свидания.
Взгляд у него был спокойный и доброжелательный.
Дверь за парой захлопнулась. Милана тяжело вздохнула:
— Стервам всегда достаются хорошие мужики.
Наташа улыбнулась, соглашаясь.
В руках у Миланы тихо тренькнул телефон.
— Ваша машина пришла.
Тут наконец появился Семен, застегивая на ходу пуховик. Подождал, пока девушки оденутся, запер дверь клиники.
Такси одиноко ждало у тротуара, других припаркованных машин поблизости не было.
Подозрительной машины не было и потом, когда Наташа с Семеном гуляли с собакой.
Телефонный звонок раздался совсем поздно. Семен неохотно повернулся, Наташа сняла голову с его плеча.
— Да! — выйдя в прихожую, Семен вернулся с телефоном у уха.
Подошел Кузя, лег рядом с диваном. Наташа протянула руку, опустила в собачью шерсть.
Собеседник Семена разозлил, он отвечал недовольно, раздраженно.
— Володя, — объяснил он, бросив телефон на стол.
Наташа ничего не спросила, но он продолжил:
— Спрашивает, ходил ли я к нотариусу.
— А ты ходил?
— Нет еще. — Он снова лег рядом, Наташа опять положила голову ему на плечо. Кузя около них поворочался, тоже улегся поудобнее. — Вовка напрасно суетится, ему Витино наследство не светит.
— Почему? — лениво удивилась Наташа. — Он брат. Такой же, как и ты.
— Послушай! Я оставил Витьке материну квартиру! Я тогда уже купил эту и ни на что больше не претендовал. А он, когда с Ларисой разводился, разменял квартиру на две — одну себе, вторую Ларисе.
— Он обеспечил Ларису жильем, несмотря на то что она ему изменила? — поразилась Наташа.
— Представь себе! С какой стати я должен опять с кем-то делиться?
— Тебе придется. Володя Виктору брат.
— Не придется. Я нашел у Витьки завещание. Он все свое имущество завещал мне.
Наташа закрыла глаза, Семен погладил ее по лицу.
— Завещание было написано за два дня до смерти.
— Что? — от удивления Наташа приподнялась.
— Угу, — кивнул Семен и глазами показал, чтобы она снова легла.
— Семен!..
— Я думаю об этом! — Он помолчал и неохотно добавил: — Что-то произошло, отчего Витька написал завещание. Просто так в тридцать два года завещания не пишут.
В щель между занавесками был виден падающий снег. Нужно было встать, задернуть занавеску, но Наташа поленилась.
20 декабря, четверг
Сначала убийце было страшно. Он боялся смотреть в сторону полицейских, а дома, замирая от ужаса, страшился услышать звонок в дверь. Он убеждал себя, что вычислить его практически невозможно, но страх оставался, мучил.
Проходили часы, потом дни. Страх уменьшился, стал маленькой, почти незаметной сосущей точкой в груди. Иногда страх увеличивался, но убийца научился его приглушать.
Впрочем, страх был не главным, что его мучило. Гораздо важнее было закончить начатое.
Иногда убийца впадал в отчаянье. Ему казалось, что он не сумеет, не справится. Бороться с отчаяньем было труднее, чем со страхом, но он заставлял себя отбросить сомнения.
Убийца был сильным человеком.
Оксана позвонила удачно — у Антонины закончилась лекция, но она не успела спуститься в метро.
Антонина с телефоном подошла к ближайшей, стоявшей у входа в метро лавочке, поставила на лавку сумку.
— Борис Александрович вчера уехал в командировку, — шептала Оксана. В трубке слышался шум, не то лилась вода, не то работала стиральная машина.
— Знаю, — сказала Антонина.
Брат позвонил ей вечером уже из поезда. Антонина никак не могла взять в толк, зачем ему самому болтаться по захолустным городишкам, и решила, что Боре просто хочется сбежать из дома. Вывод доставил Антонине мстительное удовольствие, о том, чтобы Боря перестал смотреть на Лизу глазами преданной собаки, можно было только мечтать.
— Лизка сейчас кому-то звонила. Мужику. Я мимо проходила, слышала в трубке мужской голос.
На морозе телефон холодил ухо, но Антонина этого не замечала.
— По-моему, она назначила ему свидание. Сказала — через час, а место не назвала. Сейчас в ванной заперлась, красится. А я работу заканчиваю. Лизка думает, что я сейчас уеду, а я пойду к соседке с малышом сидеть.
— Ой, спасибо, Оксана, — искренне поблагодарила Антонина.
Подхватив сумку, она направилась к метро, но тут заметила стоявшую у тротуара машину такси и бросилась к ней.
— Свободны? — рванув дверь, спросила Антонина.
Молодой кавказец поднял на нее красивые, с длинными черными ресницами глаза. Посмотрел почему-то с удивлением и кивнул.
Антонина плюхнулась рядом с ним, с облегчением назвала адрес брата. Дорога заняла двадцать минут. Антонина велела остановиться, не доезжая до шлагбаума. Водитель, стараясь казаться равнодушным, посматривал на нее с большим любопытством.
Антонина полезла в кошелек, достала тысячную купюру, сунула парню.
— Это очень много.
— Бери, — настояла Антонина. — Это может оказаться мало.
Парень нерешительно сунул деньги в карман. Наверное, она казалась ему не совсем нормальной.
Подмывало позвонить Оксане, но она не рискнула.
Время шло. Мимо сновали прохожие. Упустила, с досадой подумала Антонина, пристально вглядываясь в выворачивающие из-под шлагбаума машины. Но тут Елизавета вынырнула из-за угла и пешком двинулась в противоположную от Антонины сторону. Походка у невестки была плавной, ленивой. Антонина никогда не умела так ходить, ей приходилось все время куда-то мчаться.
— За ней! — приказала Антонина.
Как ни странно, водитель угадал, кто интересует ненормальную пассажирку. Из множества прохожих выбрал Елизавету и медленно за ней поехал.
И потом угадал, что нужно Антонине. Когда Лиза остановилась, чтобы перейти улицу, а Антонина выскочила из машины, успел сказать:
— Буду ждать у входа.
Впрочем, угадать было нетрудно, Елизавета явно направлялась к торговому центру.
Вслед за невесткой Антонина поднялась по эскалатору на второй этаж, потом на третий. А после наблюдала, как Лиза садится за столик маленького кафе, несколько минут разговаривает с парнем лет тридцати пяти, встает и направляется опять к эскалатору.
Антонина метнулась за угол коридора. Когда выглянула, Елизаветы уже не было, а парень на ходу натягивал куртку. Он не спешил и не торопился, но Антонине пришлось напрячься, чтобы от него не отставать.
Выйдя из здания через стеклянную вертушку, она растерянно остановилась. Парень двигался к небольшой стоянке, а куда двигаться ей, она не представляла.
Короткий гудок раздался рядом. Антонина догадалась повернуть голову — таксист выглядывал в приоткрытую дверь машины. Антонина ему кивнула, вытянула шею, наблюдая, в какую машину садится Лизкин собеседник.
Таксиста, кажется, заинтересовали ее шпионские манипуляции, парень почти мгновенно оказался рядом. И тоже смотрел, как человек в распахнутой куртке садится в машину.
А потом потянул Антонину за руку и сказал:
— Быстрее!
Антонина метнулась к желтой машине, таксист сел рядом.
— «Опель».
— Что? — не поняла Антонина.
— Машина у него «Опель».
Парень, напряженно глядя перед собой, тронул машину. Кажется, ему хотелось поучаствовать в погоне.
«Опель» выехал почти перед ними, влился в поток машин.
— За ним?
— Да нет, — засмеялась Антонина. — Это лишнее. Отвези меня домой.
Кажется, отказ от слежки парнишку разочаровал, но виду он не подал.
Минут через десять Антонина позвонила Оксане, спросила:
— Сможешь посмотреть, горят ли окна?
— Явилась она, — прошептала Оксана. — Малыш спит, я у окна стою. Видела Лизку. Минут пять назад в подъезд вошла.
Антонина откинулась на сиденье. Она не знала, радоваться или огорчаться тому, что невестка не стремится проводить время с мужчинами, когда мужа нет дома.
Отель оказался неплохим. Двухкомнатный номер был не намного хуже того, в котором Борис с Лизой останавливались в апреле в Израиле. Та поездка казалась Борису сказкой. Он просыпался, наблюдал за сонной Лизочкой и знал, что она никуда не исчезнет и будет с ним всегда, и от этого он казался себе молодым, полным сил, как когда-то в почти забытой юности. На улице чирикали незнакомые птички, пальмы по утрам с тихим шумом шевелили листьями. Он отплывал от берега, оглядывался на стоящую на берегу Лизу, поворачивал и возвращался к жене. Волны накатывали на Лизины бедра, она опускала в воду руки и смотрела на Бориса счастливыми сияющими глазами.
— Все в порядке, Борис Александрович?
Встретивший его парень-водитель смотрел на московского гостя с беспокойством.
— Все отлично, Толя.
Парень все время пытался ему угодить, это раздражало. Поднимаясь в гостиничный номер, пытался взять у Бориса дорожную сумку. Борис не дал, конечно.
— Все отлично, — повторил Борис. Поставил сумку на ближайший стул и покрутил в руках карточку-ключ. — Поехали на станцию.
Город от Москвы отличался — плохо покрашенными фасадами, обилием старых автомобилей. И еще чем-то неуловимым, безошибочно выдававшим провинцию. Даже походка у женщин казалась другой, не московской.