Света позвонила ровно в час.
— Дело сделано, — низким голосом сказала она в трубку. — Можете принимать работу!
— Получилось, да? — обрадовался Борис.
Он не слишком надеялся на удачу. Он даже успел пожалеть, что не удержался и втянул чужую женщину в противозаконные деяния.
На Бориса такое было совсем не похоже. Что-то странное с ним творится в этом городе.
— Вы сейчас домой? Давайте я вас где-нибудь перехвачу.
— Я свободна, как ветер. Рома тоже сегодня работает, а мелких мы вчера к бабушке отвезли.
— Тогда я приглашаю вас в ресторан. Подойдете к гостинице?
— Подойду, — засмеялась она. — Отчего же не подойти?
Борис Роману по-хорошему позавидовал. От одного звука голоса этой женщины становилось светло.
Через несколько минут он встретил улыбающуюся Светлану у входа в ресторан, провел в зал, сделал заказ.
— Диктуйте почту, — строго приказала она, доставая свой смартфон. Происходящее ее забавляло.
Электронное письмо пришло почти мгновенно. Это был не просто список работников, это были электронные копии листков по учету кадров.
— Как тебе это удалось?
— Я работаю в бухгалтерии. У меня полный доступ к базам кадровиков.
— Спасибо, Светочка. — Борис благодарно покачал головой. Надо было предложить ей деньги, но он не знал, как к этому подступиться.
— Мне это ничего не стоило, — успокоила она. — И времени заняло всего минуту.
Официант принес борщ, Борис с удовольствием принялся есть. А потом с таким же удовольствием ел мясо.
— Вы про Иру плохо не думайте, — неожиданно сказала Света.
Борис удивлением на нее посмотрел.
— Она несчастная баба. И совсем не алкоголичка.
Он кивнул — верю.
— Я так понял, что муж у нее был не слишком хорошим семьянином.
Зря он это сказал. Он не должен обсуждать Ирену. В этом было что-то неправильное.
— Сволочь была редкостная!
Когда Света грустнела, глаза из голубых превращались в серые. Впрочем, ей и серые глаза шли.
— Бабник?
— Ходили разные слухи… — Она поморщилась. — Но я даже не об этом. Я знала одного парня — он работал у нас на станции. А потом в какую-то фирму перешел, электрикой в новых домах занимался. Прозоров тогда подсунул ему левое оборудование. Наш знакомый не хотел его брать, но Прозоров сильно надавил. Прозоров себя всегда властью ощущал, даже когда мэром не был. В общем, в одном из домов возник пожар — слава богу, без жертв, и наш знакомый отправился в тюрьму.
— Ну знаете!.. — опешил Борис. — Если инженер принимает негодное оборудование, в тюрьме ему самое место.
Света вздохнула, сжала губы и нерешительно сказала:
— У нас в городе с работой плохо.
— И тем не менее!..
— Да я его не оправдываю! Я тоже считаю, что нельзя было проявлять такую слабость. И сама я так никогда бы не поступила. И Ромка бы не поступил. Но… Все равно все кончилось бы тем же самым. Нашего приятеля бы уволили, и кто-нибудь другой приемку бы подписал. Вот и получается, что стрелочника в тюрьму, а Прозорова на повышение. И денег он наверняка неплохо наварил с этой сделки.
— В жизни много трудностей. И несправедливостей. — Кажется, Борис заговорил менторским тоном. — Но свою жизнь надо прожить нормально. Честно. С себя надо спрашивать, а не с других.
— Золотые слова, — похвалила Света и наконец снова засмеялась. — Вы когда уезжаете?
— Не решил еще. Может быть, прямо сегодня. Мне нужно у Романа документы забрать.
— Знаю. Рома говорил. Он вчера вам весь вечер звонил. Хотел передать бумаги, но вы не отвечали.
Пропущенные звонки Борис видел. Вчера, проводя время с Иреной, он отключил звук у телефона, боясь, что позвонит Лиза.
— Сейчас я ему сам позвоню, — решил Борис.
— Ирка несчастная баба. — Света снова сделалась грустной. — У нее первый муж тоже погиб, он был военный. Ира очень переживала. А потом ее угораздило за Прозорова выскочить.
Борис промолчал.
Женщина посмотрела на часы, Борис поискал глазами официанта, расплатился.
— Если больше не увидимся, удачи вам во всем. И счастья! — пожелал он, мягко улыбнувшись Свете.
— Вам тоже.
Проводив женщину до выхода из гостиницы, Борис поднялся в номер, позвонил Роману, попросил привезти документы прямо сейчас. И только после этого принялся изучать персональные данные работников городской администрации.
Текучесть кадров была невелика, за последние годы уволилось всего несколько человек. Лиза, парочка дам пенсионного возраста и молодой человек двадцати четырех лет. Молодой человек совсем не походил на мужчину, с которым Лиза встречалась в кафе.
Лиза не могла работать вместе со своим собеседником, потому что человека с его внешностью не было ни среди уволенных, ни среди продолжавших работать.
В дверь номера постучали, шофер Толя протянул Борису папку с бумагами.
Больше ему в этом городе делать было нечего.
Утром Антонина принимала зачет. Потом посидела в кафе с давнишней приятельницей, которая когда-то работала с Антониной на кафедре, а сейчас нянчилась с внуками. О прежних коллегах приятельница вспоминала без интереса, охотно говорила только о внуках, показывала фотографии и с умилением сама на них смотрела. Антонина ей немного завидовала и чуточку ее жалела.
Мысль, которая не пришла в голову вчера, настигла, когда Антонина отпирала дверь квартиры. Одной рукой расстегивая шубу, другой Антонина достала из сумки телефон, бросила шубу на ближайший стул и позвонила брату.
— Боря, кто платит Оксане? — не здороваясь, спросила Антонина. — Ты или Лиза?
— Лиза, конечно, — недовольно ответил Борис. — Я эту Оксану и видел-то всего пару раз.
Ну конечно! Оксана работает неофициально, и, скорее всего, с ней расплачиваются наличными.
— А в чем дело?
— Так… — неопределенно хмыкнула Антонина и запоздало поинтересовалась: — Как дела? Скоро приедешь?
— Что там произошло с Оксаной? — Борис тоже умел игнорировать ненужные вопросы. Наверное, у Антонины научился. — Ты в курсе? Лиза очень расстроилась.
Антонина постаралась отогнать воспоминание о сжавшейся на лавочке под ветром Оксане. Воспоминание было очень уж тягостным.
— Ладно, Борь, пока. Мне некогда сейчас. — Говорить плохо о Елизавете Антонина не стала, грехов у нее много, но она никогда никого не ссорила.
Повесив шубу на плечики, она тяжело вздохнула и позвонила невестке.
— Сколько ты должна Оксане, Лиза? — Антонина постаралась говорить ровно и спокойно.
— Восемь тысяч, — после небольшой заминки вежливо ответила Лиза. — Я ей заплачу, не беспокойтесь.
— Я сама ей заплачу!
— Как хотите, — вздохнула невестка и успокоила: — Мы вам вернем.
— Не сомневаюсь. Пока.
— До свидания.
Антонина потерла телефоном подбородок, озадаченно покачала головой и фыркнула. У невестки хорошо получалось делать из Антонины полную дуру.
«Потому что ты ведешь себя как дура», — усмехнулся бы сейчас Михаил.
Антонина заглянула в холодильник, постояла и захлопнула дверцу. Съеденные с приятельницей пирожные не заменяли обеда, но аппетит пропал.
Дверной звонок зазвенел, когда она включала газ под чайником. Чаю тоже не хотелось, но чем-то надо себя занять.
Антонина распахнула дверь и в первый момент не поняла, что с Оксаной происходит что-то странное. Сначала Антонина заметила, что губы у девушки очень бледные, словно их совсем нет на лице. И только потом увидела, что смотрит Оксана пустыми глазами, как будто Антонину не видит, а разглядывает что-то за спиной хозяйки.
Оксана походила на обкурившуюся наркоманку. Впрочем, Антонина не была в этом уверена, потому что никогда не видела наркоманов.
— Проходи, — отступила Антонина.
Девушка не пошевелилась, и Антонина потянула ее за руку.
— Проходи и раздевайся! — приказала Антонина.
Теперешняя Оксана очень напоминала Борю после смерти Ольги. Антонина тогда с братом только так и разговаривала, приказным тоном. Иди завтракать! Уложи Машу! На нормальную речь Борька тогда почти не реагировал, Антонине приходилось быть рядом с ним строгой руководительницей.
Она тогда сильно уставала, ей хотелось, чтобы кто-нибудь поруководил ею и за нее решал, что делать в следующую минуту. Жаль, что подходящей кандидатуры не нашлось ни тогда, ни позже. Миша для такой роли явно не подходил.
Оксана расстегнула куртку, Антонина потянула куртку за ворот, стащила с девушки, повесила одежду в шкаф.
— У тебя кто-нибудь умер?
Оксана вяло покачала головой.
— Ну слава богу! — хмыкнула Антонина. — Со всем остальным справимся!
Чайник зашипел, Антонина потянула Оксану в сторону кухни. Показала девушке на стул — садись, достала из холодильника замороженное готовое мясо с гарниром, сунула в микроволновку. Заварила чай.
Когда микроволновка пискнула, переложила разогревшееся мясо на тарелку, поставила перед Оксаной.
— Не хочу. Спасибо.
— Мало ли чего ты не хочешь! — буркнула Антонина. — Я тоже многого не хочу, а приходится, и делаю. Ешь!
Девушка послушно потянулась к вилке. Антонина отпила чай.
Она думала, что придется вытаскивать из Оксаны каждое слово, но девушка заговорила сама. Она рассказывала и плакала, Антонина принесла ей пачку бумажных носовых платков и очень ее жалела. Хотя понимала, конечно, что настоящим Оксанино горе не является.
Горе — это когда человек умирает. Все остальное ерунда — плюнуть и забыть.
Оксане казалось, что Степа ее любит. Она часто с ним сталкивалась, когда дом только заселялся, однажды он пригласил ее в кино, и она пошла. Фильм был дрянь, они ушли, не дождавшись конца, посидели в кафе, Оксана много смеялась и гордилась, что ее пригласил такой умный и красивый парень. Тогда она только удивлялась, что смогла его заинтересовать. Это потом он стал для нее и другом, и братом, и всем на свете. И она думала, что тоже ему нужна.
Сегодня Оксана поехала к Елизавете, чтобы получить деньги, которые Елизавета ей должна. Если Елизавета ее выгнала, это еще не значит, что она и за сделанную работу платить не должна!