И понял, что ждал этой минуты все последние часы.
— Ну наконец-то! — недовольно проворчала Наташа, еле дождавшись звонка от Семена.
— Я не виноват, что сегодня все больные явились, — покаялся он. — У меня суббота рабочий день, привыкай.
Он приехал минут через сорок. Наташа прижалась щекой к колючей бороде и доложила:
— Я продала картину.
— Какую? — прошептал Семен, целуя ее в ухо.
— Пейзаж.
— Какой?
— Который тебе нравился.
— Что? — Он отодвинул Наташу и быстро прошел в мастерскую. — Я же сказал, чтобы ты ее не продавала!
Злился он всерьез. Наташа виновато пообещала:
— Я напишу тебе другой. Еще лучше.
— Почему ты никогда меня не слушаешь?!
— Я слушаю, — покаялась Наташа.
— Позвони и скажи, что передумала! Купля-продажа отменяется.
— Семен, мне не нравится эта клиентка. Мне неприятно с ней лишний раз общаться…
— Позвони! Мы заберем картину, и больше ты никогда с ней общаться не будешь!
— Семен, по-моему, мы ссоримся.
Было и смешно, и удивительно.
— Конечно, ссоримся, если ты никогда меня не слушаешь!
Вид у него был насупленный. Наташа подошла и прижалась щекой к бороде.
— Я не хочу звонить Елизавете. И картину брать не хочу. На этот раз ты меня простишь, а дальше я всегда буду тебя слушаться. Обещаю.
Он неохотно поднял руки, вздохнув, обнял Наташу. Он еще злился.
— Одевайся! Сейчас отвезу тебя домой и отъеду ненадолго.
Получалось, что ее квартира больше домом не считается.
— Поедешь в квартиру, куда тебя вчера заманивали? — вздохнула Наташа.
Семен отодвинулся и заглянул ей в глаза. Смотрел он с искренним удивлением.
— Я очень умная, — объяснила Наташа.
— Хвастунишка ты. А на самом деле дурочка.
Наташа послушно отправилась переодеваться. Надела новый голубой свитер, оглядела себя в зеркало шкафа. Свитер сидел идеально.
— Я поеду с тобой!
— Ну вот опять!.. Ты обещала меня слушаться!
— Я слушаюсь. — Захлопнув дверцу шкафа, Наташа вышла в прихожую. — Я подожду тебя в машине.
Семен обреченно вздохнул и засмеялся.
— Шевелись! Машина ждет.
Город, как и обычно перед Новым годом, был запружен машинами. Горожане покупали подарки. Наташе тоже стоило бы немедленно отправиться по магазинам, а то дотянет до последнего, как в прошлый раз.
В том году она была сильно занята, начиная обустраивать Елизаветину квартиру. Она заказывала мебель и жутко боялась, что Елизавета печально вздохнет, увидев результаты Наташиных стараний. Конечно, все до последней мелочи было заранее согласовано, но Елизавета умела без единого упрека делать Наташу виноватой.
Машина свернула во двор, остановилась. Сегодня дверь подъезда, в который Наташа накануне безуспешно рвалась, была открыта настежь. Двое рабочих в темных комбинезонах заносили длинные свертки.
— Жди здесь! — Семен вылез, хлопнул дверью машины.
Наташа дождалась, когда он войдет в подъезд, и тоже вышла из машины. Пройдя вдоль ряда припаркованных машин, вернулась, тихо вошла в еще открытый подъезд. Сверху слышались чужие мужские голоса. Хлопнула дверь, голоса стихли. Стараясь не впадать в панику от страха, как вчера, она бросилась вверх по лестнице и с облегчением выдохнула, только едва не налетев на стоящего на площадке третьего этажа Семена.
— Какого черта!..
— Никого нет? — не слушая, спросила Наташа.
Семен дернул головой, подошел к ближайшей двери, позвонил.
Дверь открылась через несколько секунд. Веселая молодая девушка с удивлением перевела взгляд с Семена на Наташу. Короткие волосы были выкрашены розовыми прядями, а несколько килограммов девушке не мешало бы сбросить.
— Не знаете, где ваши соседи? — улыбнулся Семен, кивнув на соседнюю дверь.
Девушка пожала плечами. Маленький, лет двух, мальчик выглянул из-за ее ног.
— Привет! — сказал малышу Семен.
Мальчик засмеялся и спрятался за мать.
— Соседка сдает квартиру, — объяснила девушка с розовыми волосами. — Вчера приходил какой-то парень, но я понятия не имею, будет он здесь жить или нет.
— Телефон соседки у вас есть? — Семен перестал улыбаться и посмотрел на девушку взглядом строгого полицейского. — Я врач. Меня вчера сюда вызвали, а вызов оказался ложным. Мне никто не открыл. Звоните соседке, если она не хочет неприятностей на свою голову.
Девушка резко вдохнула, прикрыла дверь и, появившись через несколько секунд, продиктовала цифры.
— Разбирайтесь сами! Мы-то тут при чем?
— Как зовут соседку? — успел спросить Семен.
— Елена Анатольевна!
Дверь окончательно захлопнулась, и Наташа укоризненно сказала:
— Ты ее напугал.
— Переживет! Тебя вчера тоже напугали.
Он медленно пошел по лестнице, на ходу набирая номер. Наташа поплелась следом.
Хозяйке квартиры Семен тоже зло рассказал про ложный вызов. Еще спросил, есть ли у нее паспортные данные жильца, и пригрозил, что заявит в полицию.
— Ну что? — спросила Наташа, когда он убрал телефон.
— Ее нет в Москве. Приедет через несколько дней и мне позвонит. А фотографии паспорта у нее есть.
— И тетку несчастную перепугал, — упрекнула Наташа.
Семен остановился и зачем-то опять пошел наверх, обойдя Наташу.
На этот раз девушка с розовыми волосами открыла дверь не так быстро.
— Ребенок болеет? — хмуро спросил Семен.
— Нет, — растерялась девушка.
— Вызовите врача! Сыпь похожа на ветрянку.
А Наташа никакой сыпи у малыша не заметила.
Черные кудри щекотали шею. Борис сильнее притянул Ирену к себе и попросил:
— Скажи что-нибудь.
Она погладила его плечо, он поймал пальцы, поцеловал.
— Уезжай!
Со шкафа напротив постели на него смотрела большая фарфоровая борзая. Очень похожая, только меньше размером была когда-то у матери. Статуэтка была старинная, императорского фарфора. Маленький Боря ее разбил, заплакал от испуга, а отец Борю успокаивал. Отца не стало, когда Борис заканчивал школу.
Ирена снова провела пальцами по его плечу, он снова поцеловал ей пальцы.
— Уезжай, Боря.
Она была права. Каждая лишняя секунда рядом с ней могла только усилить грусть, которая обязательно придет, когда он окажется один, без нее.
— Я не знал, что я очень одинокий, — сказал Борис.
Она снова погладила его плечо. Она все понимала.
Ему только казалось, что он счастлив с Лизочкой. На самом деле он уставал от жены, ему не о чем было с ней разговаривать, а радость от ощущения мягкого податливого тела проходила, как только он отодвигался от Лизы и начинал думать о чем-то другом — о работе, о Маше.
— Света сказала, что у тебя и первый муж погиб.
— Было такое.
— Ты его любила?
Вопрос был глупый, ненужный. Ему хотелось услышать не о муже, ему хотелось услышать, что ей хорошо только с одним Борисом, а все, что было раньше, не имеет никакого значения, не стоит даже воспоминания.
— Да, — помолчав, ответила Ирена.
Он знал, что она ответит именно так.
— Ира…
— Не говори ничего, — быстро сказала она. — Молчи.
Она была права, ему нужно немедленно уходить. Долгие проводы — лишние слезы, всплыло откуда-то из глубин памяти.
— Поужинаем? — предложил он.
Она покачала головой — нет — и, быстро от него отодвинувшись, села на кровати, накинула махровый халат. Он протянул руку, погладил ее по бедру.
— Уезжай, Боря.
Ирена грустно и ласково ему улыбнулась. Наверное, ей было хуже, чем ему. У него была Лиза, Маша, в конце концов, работа, а у Ирены не было ничего, кроме одиночества. А получалось, что Ирена его утешает.
Борис ушел минут через пятнадцать. Такси вызывать не стал, двинулся наугад вдоль лежащего с краю тротуара сугроба. Через несколько метров заметил в сугробе проход, постоял у проезжей части с поднятой рукой и сел в остановившуюся рядом «Киа».
Ему повезло, он успел на последний поезд до Москвы. А еще больше повезло, что ехал в купе один.
Нужно было предупредить Лизу. Глядя на мелькающие за окном огни, Борис достал телефон, но набрал не жену, а Ирену.
— Я еду.
— А я, пожалуй, полежу в ванне, — бодро откликнулась она. — Я люблю лежать в кипятке.
— Говорят, это вредно.
— Жить вообще вредно.
Ирена рассмеялась, но он знал правду — ей было очень грустно.
Не только ему казалось, что их сразу связало что-то трудно объяснимое, но очень сильное. Она это тоже чувствовала.
Жаль, что они встретились так поздно.
— Я буду тебе звонить.
— Звони.
Борис подержал телефон и положил его на столик. Разговаривать сейчас с Лизой он не мог.
Постучала проводница, предложила чай. Он кивнул — принесите.
В полагающейся пассажирам коробке с завтраком, помимо пакетиков с чаем, лежали какие-то нарезки. Борис открыл одну, положил в рот пластинку сыра. Сыр был невкусный, и доедать его он не стал.
А чай оказался неплохой.
Огни за окном сменились прочной теменью.
Соседка Сабина Федоровна гуляла с Кузей, квартира встретила непривычной тишиной.
— Семен, нам надо поговорить! — раздевшись, сказала Наташа.
— Я только и делаю, что с тобой разговариваю! — удивился Семен. Смотрел он на Наташу весело и на серьезный разговор настроен не был.
— Ты понимаешь, что убийца — кто-то из ваших родственников? — стараясь не замечать иронии, спросила Наташа.
— У меня нет родственников. — Семен горестно развел руками. — У меня только ты.
— Семен, ну пожалуйста!..
— Наташа, я пока не понимаю, что происходит, но разберусь, — это он сказал серьезно. А смотреть продолжал весело.
— Сначала убивают Виктора, потом покушаются на тебя!
— На меня никто не покушался, — перебил Семен. — Случай вышел странный, но он может иметь самое простое объяснение. Разберемся.
— Пока ты будешь разбираться!..
За дверью послышался лай. Семен распахнул дверь ворвавшемуся Кузе, долго благодарил соседку и нежно ей улыбался. Будь соседка моложе лет на двадцать, Наташе это совершенно не понравилось бы.