ительский хрусталь.
— У тебя появилась другая баба?
— И да, и нет.
— Не поняла, — осторожно заметила Антонина.
— Я понял, что не люблю Лизу. — Борис повертел в руках пустую рюмку.
Антонина думала, что он снова ее наполнит, но брат поставил рюмку на стол.
— Я узнал, что такое любовь, и понял, что не люблю Лизу.
Антонина мечтала о том, чтобы брат развелся со второй женой. До сегодняшнего дня мечтала. До того как узнала, как чудовищно с Лизой однажды уже поступили.
— Ты ее с самого начала не любил, — вздохнула Антонина. — Просто у тебя слишком долго не было постоянной женщины.
— Да. Наверное.
— Лиза такая, какая есть. Но она ни в чем перед тобой не виновата, и заставлять ее страдать — большая подлость.
— Она не будет страдать, она тоже меня не любит. А материально я постараюсь ее обеспечить. Только не говори пошлостей о тех, кого мы приручили! — предостерег он.
— Кончай, Боря! — поморщилась Антонина. — Ты достоин лучшего, но ты уже пообещал Лизе счастливую жизнь и должен все для этого сделать. Это твой долг, понимаешь? Такой же, как перед Машей.
Борис закрыл глаза ладонями. Антонина терпеливо ждала.
Чайник закипел, отключился.
— Борь, ты смог бы не жениться на женщине, которая ждет от тебя ребенка? — Антонина подняла рюмку, повертела и снова поставила на стол.
— Я бы побеспокоился, чтобы ребенка не было. — Борис отнял руки от лица и пожаловался: — Мне не хочется идти домой.
— Это пройдет, — отмахнулась Антонина. — Не заводи баб на стороне, и все будет в порядке.
Он просидел у нее еще минут двадцать. Антонина посмотрела из окна, как он садится в такси. Ничего ужасного сегодня не произошло, а казалось, что прошедший день был одним из самых тягостных в ее жизни.
Соседка еще не успела вывести собаку. Семен, не раздеваясь, взял поводок, Наташа пошла рядом.
Семен молчал, мрачно глядя на весело бегающего Кузю.
— Я жалею, что взял тебя туда, — наконец признался он.
— Ну и глупо! — разозлилась Наташа. — Ты как будто стесняешься своей семьи! Пора кончать с детскими комплексами, ты уже не маленький. Люди сходятся, расходятся, в этом нет ничего ужасного.
— Твои родители сходились и расходились? — Семен посмотрел на Наташу с усмешкой.
— Мои нет. Но в жизни так случается.
— Ладно, Наташ, хватит! — перебил он, и Наташа послушно замолчала.
Набегавшийся Кузя прыгнул, пачкая лапами куртку, Семен отпихнул его рукой, дернул поводок, направляясь к дому.
— Мать очень хотела внуков дождаться, а не получилось.
Наташа прижалась к его локтю, Семен переложил поводок в другую руку, прижал Наташины пальцы к боку.
Ранняя предновогодняя ночь, казалось, распугала прохожих. Двор выглядел совсем пустым. Слабо искрился снег под фонарями.
— Лариса еще приезжала, не знаешь?
— Не заметила. Пару дней назад приезжала, но я тебе об этом говорила. Может быть, и приезжала, я не всегда слышу, когда соседская дверь хлопает.
Семен открыл дверь подъезда, пропуская Наташу. Вперед рванулся Кузя, путаясь под ногами.
— По-моему, ей зачем-то хотелось попасть в квартиру.
— По-моему, тоже, — кивнула Наташа.
— Значит, что-то в квартире ей было нужно. — Семен отпер квартиру. — Что-то она искала и нашла.
— Или не нашла.
— Если бы не нашла, приехала бы снова.
— Или не приехала, потому что поняла, что этого в квартире нет. — Наташа повесила одежду и, повернувшись к Семену, виновато улыбнулась. — По-моему, там ничего компрометирующего нет. Извини, мы с Антониной немного пошарили в ящиках.
— Домушницы! — рассмеялся Семен. Весело рассмеялся, как раньше. — Завещание я увез, компьютер тоже. Полицейские диск переписали, разрешили забрать ноутбук. А в бумагах ничего интересного действительно нет, я их тщательно просмотрел.
— Компьютер ты тоже посмотрел тщательно?
— Там одни платежки. Какие-то торговые площадки. Я же тебе говорил, Витька постоянно крутил деньги. — Семен наклонился к зеркалу и рукой пригладил лысину. — Мне это не нравилось.
— Доставай компьютер! — распорядилась Наташа.
Она не была опытным пользователем, но терпением отличалась большим. В компьютере действительно в основном были скриншоты платежных документов, в которых, вообще-то, не мешало бы разобраться. Скриншот сайта эскортуслуг попался часа через два. Наташа стала его разглядывать просто потому, что устала просматривать копии платежек. Смотреть на девушек, предлагающих свои услуги, было интереснее и веселее.
Ларису она узнала не сразу. На экране Лариса была моложе и сильно накрашена.
Компьютерное кресло у Семена было шикарное, кожаное и очень удобное. Наташа откинулась на мягкий подголовник и решила: «Разбогатею и куплю такое же».
Валявшийся на диване с книжкой Семен посмотрел на нее с любопытством.
— Иди сюда, — позвала Наташа.
На экран он смотрел долго. Потом снова лег на диван и уставился в потолок.
— Ты думал, что Лариса Вите изменила, а он просто узнал, что она…
Семен молчал.
— Твой брат был честный парень. Лариса, в общем-то, не была перед ним виновата, и он не выгнал ее на улицу. Разменял квартиру, обеспечил ее жильем. И даже платил ей, когда у него появлялась такая возможность.
Семен продолжал молчать, но Наташа знала, ему хочется слышать ее голос.
— У Ларисы не было причин желать ему смерти.
Кузя ткнулся в колени, Наташа погладила собачью голову.
— Наверное, она не врала, когда говорила, что они с Виктором друг друга любили.
— Иди ко мне, — не глядя на Наташу, позвал Семен, а когда Наташа легла рядом, пробурчал: — Хватит! Давай поговорим о чем-нибудь другом.
Неясная мысль о том, что у Ларисы все же могла быть причина желать смерти бывшего мужа, появилась где-то на краешке сознания и сразу исчезла. Все остальные мысли исчезли тоже, потому что Семен наклонился к ней, и Наташа больше не чувствовала ничего, кроме его рук.
27 декабря, четверг
Борис проснулся от звонка будильника. Оборвал негромкую мелодию, покосился на спящую Лизу, полежал. Голова была не то чтобы тяжелой, а какой-то пустой.
Мысли об Ирене не вызывали тяжелой боли, как вчера. Он даже порадовался, что все получилось так, как получилось. Не для него это, иметь любовницу и постоянно врать жене. И Лизу бросить он бы не смог. Антонина права, это было бы откровенной подлостью, он на такое не способен.
Единственное, чего он сейчас хотел, это чтобы в его жизни все было ясно, чтобы никакая ложь не опутывала его клейкой паутиной, вызывая тошноту и уныние.
Лиза вздохнула, повернулась на другой бок. Борис осторожно встал, пошел в ванную, потом на кухню.
Вспоминать, как вчера устроил у сестры почти истерику, было стыдно. Он позвонил Антонине, едва сев в машину.
— Что на тебя нашло вчера? — Сестра ответила не сразу. Наверное, он ее разбудил.
— Сам не пойму. Извини.
— Помнишь, бабушка говорила, что бывают несчастные семьи? Не муж и жена, а семья в целом. Жизнь не ладится у всех, у детей, у внуков, — помолчав, задумчиво спросила Антонина.
— Я бабушку не помню, а что она говорила, тем более.
— А я помню. Бабушка спорила с родителями и утверждала, что на детей падают грехи родителей. Почему-то я тот спор запомнила.
— Чушь! — поморщился Борис. Философствования сестры начали раздражать. — По-моему, детишки казнокрадов очень неплохо себя чувствуют.
— Деньги не всегда приносят счастье.
Антонина замолчала, но Борис почему-то не прерывал разговор.
— Наверное, ты просто устал, — наконец проговорила сестра.
— Я не люблю лжи, — вырвалось у него. — Мне от вранья делается противно.
— Хорошо тебя понимаю, — фыркнула Антонина.
— Знаешь, я недавно решил, что Лизу шантажируют. Я даже пытался за ней следить.
Встреча с Иреной странно на него подействовала. До этого он никогда не откровенничал с сестрой. Он ни с кем не откровенничал.
— Она передавала кому-то деньги? — перебила Антонина.
— Да, — неохотно признался Борис.
— Ее не шантажируют! Выброси из головы!
— Откуда ты знаешь?
— Неважно. Знаю.
— Тоня!
— Боря, я ничего больше не скажу! Лизу не шантажируют, с ней все в порядке.
Телефон умолк, Борис бросил его на соседнее сиденье. Слева к выезду из гаража проехала соседская «Хонда», Борис улыбнулся, помахал соседу.
Сосед был молодой и веселый. Здороваться с Борисом парень начал давно. Почему-то Борис ни разу не встречал его вне гаража. Впрочем, он вообще редко видел соседей, не считая мамаш с детьми, которые много времени проводили на детской площадке.
Вчерашний день не прошел даром, он чувствовал себя разбитым. А еще чувствовал желание немедленно что-то сделать, чтобы жизнь снова стала ясной и понятной. Чтобы у сестры не было от него секретов и ему никогда не приходило в голову следить за собственной женой.
Впрочем, Лизе он не верил всегда. Иначе не стал бы перед женитьбой знакомиться с ее документами.
Борис решительно выбрался из машины и вернулся домой. Жена уже проснулась, но еще не встала. Он остановился в дверях спальни, глядя на удивленную Лизу.
— Твой бывший коллега вернул деньги?
Лиза смотрела на него с недоумением, но без страха. Оттого, что она не испугалась, стало легче.
— Помнишь, ты давала деньги взаймы какому-то парню?
— Вернул, — кивнула Лиза и, сев на постели, обняла колени.
— Сейчас никто не просит взаймы, — не отставал Борис. — Когда нужны деньги, берут кредит.
Вот теперь в глазах промелькнул страх. Борису даже показалось, что она сейчас заплачет.
— Я платила ему за то, что он занимался моей машиной. — Лиза опустила глаза. Она съежилась, словно пыталась спрятаться от Бориса. — Я же говорила тебе, что хочу перекрасить машину.
Вранье было мелким и совершенно необъяснимым, он с самого начала так и предполагал. Но от этого делалось не менее противно.