А теперь он едет в электричке и не хочет признаваться в этом Наташе.
Конечно же, Лиза сказала:
— Ты себя накручиваешь.
— Я себя не накручиваю, — покачала головой Наташа. — Я чувствую…
— Позвони еще раз.
Наташа послушно набрала номер. Номер оказался недоступным.
Состояние было странным. Хотелось немедленно куда-то помчаться, и вместе с этим не было сил даже встать, чтобы положить телефон на место. Место у телефона было в прихожей, рядом с сумкой.
— Он врач, — успокаивала ее Лиза. — Он может поехать к больному.
— Он не ездит на вызовы!
— Но в пустую квартиру поехал же.
— Я бы слышала, если бы его вызвали к больному.
Лиза смотрела на нее с ласковой грустью.
— Наташенька, вы знакомы всего… Сколько вы знакомы?
— Это неважно! Он не стал бы просто так от меня уезжать!
— Наташа, ну что ты как маленькая! Мало ли какие у него дела. У него была прошлая жизнь…
— У него не было прошлой жизни!
Лиза мягко рассмеялась.
— Так не бывает! Прошлое есть всегда, и иногда оно настигает. — Это Лиза сказала не Наташе, себе.
— Тебе трудно меня понять. У тебя все хорошо.
— Откуда ты знаешь, как мне хорошо! — Лиза смотрела мимо Наташи, как недавно Агата. — Мне многое пришлось пережить. И сейчас…
Наташе не было дела до бывших и теперешних Лизиных проблем, и подруга замолчала.
— Семен сказал, что поедет к брату? — уточнила Лиза, помолчав.
— Угу, — кивнула Наташа. — Но он туда не поехал.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю! Он едет в электричке.
— Телефон брата у тебя есть?
— Нет. Но я знаю, где он живет, — оживилась Наташа.
— Поехали! — поднялась Лиза. — Я тебя отвезу.
Машина у Лизы оказалась красивого темно-вишневого цвета. Наташе казалось, что машина у бывшей заказчицы другая. Она однажды видела, как Лиза, которая тогда еще была Елизаветой, подъехала к дому. Ключей от квартиры заказчицы у Наташи не было, и ей пришлось подождать хозяйку, сидя у подъезда. Дом был еще практически не заселен, и Наташа наблюдала, как у подъезда снуют рабочие с мешками строительных материалов.
— Я тебя здесь подожду, — сказала Лиза, остановившись около дома Володи.
Наташа кивнула. Сначала она звонила в домофон, потом, когда из подъезда вышел старичок с палкой, проникла внутрь и долго звонила в квартиру.
Дверь ей никто не открыл.
Раздражение вызывало все, даже единственная сидевшая в приемной секретарша. Наверное, девушки кинули жребий, кому отсидеть на рабочем месте в предпраздничный день. Борис улыбнулся секретарше, отпер кабинет и, не раздеваясь, тяжело опустился в кресло. Потом все-таки заставил себя подняться, повесить одежду в шкаф, включить компьютер.
Он старался не думать об Ирене, и у него почти получалось. Сейчас ему хотелось не столько ее увидеть, сколько сбросить с себя липкое чувство несвободы, которое давило настолько, что, казалось, мешало двигаться.
Он не помнил, когда появилось это чувство. Может быть, после женитьбы на Лизе. А может быть, еще раньше, когда он растил маленькую Машу. Просто до недавней командировки он этого чувства не ощущал, заметил, только когда встретил Ирену.
Она впервые пришла к нему в номер, смотрела на него серыми ироничными глазами и видела его насквозь. Почему-то он тогда был уверен, что она видит его насквозь. Впрочем, он и сейчас был в этом уверен.
Ирена видела его насквозь, а ему от этого было легко и забавно. И он чувствовал себя свободным.
Он всегда чувствовал себя свободным рядом с Иреной. Несмотря на то что ни на секунду не забывал о Лизе.
Дисплей погас, но Борис этого не заметил.
Его раздражало все, но больше всего Лиза, и с этим нужно было что-то немедленно делать. Его долг не допустить, чтобы жена страдала.
Утром он мечтал, чтобы Лиза не успела проснуться, но жена вышла на кухню вслед за ним. Она что-то спрашивала, он отвечал. И оттого, что ему приходилось с ней разговаривать, несвобода начинала казаться катастрофической.
Он знал, что это пройдет. Недостойная, не по возрасту, влюбленность в Ирену останется легким воспоминанием, а похожая на котенка Лиза опять начнет умилять и радовать.
Нужно только перетерпеть какое-то время.
— Когда освободишься? — спросила утром Лиза.
Он пожал плечами — не знаю.
Он мог освободиться в любой момент. Он мог совсем не ездить на работу, и она это знала.
— Боря, если ты меня разлюбил… — Лиза, не поднимая глаз, почти уткнулась носом в стол.
— Ну хватит! — взорвался он. И тут же сам себя пристыдил. — Перестань.
Он погладил жену по волосам.
— Что на тебя нашло?
Лиза подняла на него глаза. В глазах стояли слезы.
Тогда он и ощутил, что несвобода окутывает, как липкий туман.
Она хотела что-то сказать, но только кусала губы.
Борис снова погладил ее по волосам и твердо сказал:
— Моя жизнь принадлежит тебе. Не придумывай ничего. Не мучай ни меня, ни себя.
Хорошо, что Ирена сама его оттолкнула. Он бы совсем запутался.
Захотелось немедленно ей позвонить. Не для того, чтобы услышать голос, чтобы спросить то, что теперь казалось очевидным. Впрочем, он понимал, что обманывает себя. Слышать ее голос было необходимостью.
Ирена знала Лизу, иначе не отреагировала бы так сразу и резко на ее фото.
Ему хотелось знать, что связывает этих двух женщин, но он не стал звонить. Впрочем, Ирена наверняка и не ответила бы.
Он не будет выяснять, что было у Лизы в прошлом. Это недостойно и незачем. Лиза сама расскажет все, что сочтет нужным.
Зазвонил телефон, он ответил дочери.
— Ты на работе, пап? — спросила Маша.
— На работе.
— Ты занят?
— Нет.
— Пап, все в порядке? — осторожно спросила Маша.
— Ну конечно! — Раздражение распространялось на всех, на Машу тоже.
— Я просто так.
— Молодец, что позвонила. Я соскучился.
Он совсем не думал о дочери в последние дни. Он думал черт знает о чем.
Борис какое-то время посидел, сжимая телефон в руке. Желание набрать Ирену было нестерпимым, но он с собой справился.
Лиза вопросительно на нее посмотрела, когда Наташа уселась рядом.
— Его нет дома. — Наташа потрясла головой.
Лиза посмотрела на стоявшую впереди машину, вздохнула.
— Ты психуешь на пустом месте.
Наташа промолчала.
— Почему ты думаешь, что он едет в электричке? — снова повернулась к ней Лиза. — Почему не в автобусе? Не в такси?
— Потому что утром он смотрел расписание электричек!
Лиза посмотрела на часы. Подруга была единственной женщиной в Наташином окружении, носившей часы на руке. Часы были большие, красивые, но Лизе почему-то не шли.
Семен тоже носил часы. А на ночь снимал их и клал на пол рядом с кроватью.
— Ты торопишься? — догадалась Наташа.
Лиза замялась, но покачала головой — нет.
— Я вернусь на метро, — решительно сказала Наташа и, потянувшись к ручке двери, ободрительно дернула головой. — Со мной все в порядке. Не беспокойся. Борис Александрович должен с работы прийти, да?
— Я не хочу оставлять тебя одну, — запротестовала Лиза, но Наташа решительно выбралась из машины и помахала подруге рукой.
— Ты сейчас куда? — Лиза быстро опустила стекло.
— Домой, — заставила себя улыбнуться Наташа.
— Наташенька, ты просто себя накручиваешь. Поверь.
На это Наташа отвечать не стала. Она немного постояла, глядя вслед уезжающей машине. Достала из сумки телефон, опять набрала Семена, опять услышала, что абонент недоступен.
Она ездила на электричке на дачу. Родители обычно отправлялись на машине поздно вечером, когда проедет основная толпа дачников, а Наташа приезжала утром следующего дня.
Она понятия не имела, имеется ли у Семена дача.
Наташа медленно пошла к метро, вместе с небольшой толпой спустилась на платформу. Вагон подошел полупустой, она села на сиденье и смотрела на свое отражение в темном окне напротив. Отражение было искаженным, вытянутым.
Она вскочила, не доезжая до нужной остановки. А потом почти бежала до дверей клиники.
К счастью, за стойкой сидела Милана.
— Наташ, Семена Аркадьича нет. — Милана посмотрела на Наташу с испугом и жалостью.
Наверное, подумала, что Семен Наташу бросил и теперь жалеет.
— Я знаю, — выдохнула Наташа. Отошла и села на стул для посетителей.
Показалось, что ноги сейчас подломятся от усталости.
— Ты не знаешь, у Семена есть дача?
Милана медленно покачала головой — не знаю. Жалости у девушки в глазах прибавилось. Точно, решила, что Наташа пытается разыскать бросившего любовника.
— Хочешь кофе? Больных никого нет, а мне дежурить приходится. Сидеть на телефоне. — Милана посмотрела на висевшие на стене часы и удрученно вздохнула: — Два часа еще сидеть. Сделать кофе?
— Нет.
Наташа закрыла глаза и покачалась на стуле.
— Хочешь конфетку?
Наташа послушно поднялась, подошла к Милане, взяла протянутую конфету. В верхнем углу экрана компьютера перед Миланой виднелся вход в клинику.
— Сколько хранятся записи с камеры? — Наташа хваталась за соломинку, но это было лучше, чем совсем ничего не делать. — Не знаешь?
— Понятия не имею. — Милана пожала плечами.
— А как их посмотреть, знаешь?
Наташа была уверена, что девушка опять пожмет плечами, но Милана удивленно кивнула и пробежала пальцами по клавиатуре.
Потом Наташа не могла объяснить, как смогла до этого додуматься.
Вечером перед смертью Виктор, на ходу надевая куртку, вышел из клиники без четверти восемь. Елки перед дверями еще не было, Виктор шагнул влево, исчез. Напротив входа виднелся низ золотистой машины. Машина блестела под уличным фонарем.
Наташа не попросила задержать изображение, она схватила Милану за руку через секунду, когда камера показала рядом со ступенями крыльца девушку в черной куртке.
Наташа не могла не узнать девушку. За Виктором шла Лиза.