— И что дальше? — громко спросила она, когда вставила в каморы несколько патронов, захлопнула ствол и подняла револьвер. Большим пальцем она уже оттягивала курок, а указательный был готов надавить на спусковой крючок.
— Не стреляй! Это свой! — выкрикнул Джек.
Хлоя взглянула на него как на сумасшедшего. Когда перед тобой появляется существо, которому место разве что в ночных кошмарах, самым разумным действием представляется стрелять в него. Больше того: стрелять, покуда хватит патронов. Я, похоже, подрядилась иметь дело с сумасшедшим! Она все же заставила себя отпустить курок и взглянула на Джека, который все так же извивался под рычащим кинантропом.
— Что это такое?
— Кровосос. — Он изловчился и пнул кинантропа в брюхо.
Хлоя с новым ужасом уставилась на существо. На его губах пузырилась алая пена.
— Вот это и есть кровосос?
Глядя на существо, она почувствовала тошноту, которой не испытывала, когда ей сообщили, что она пила кровь. Оно было отвратительным, вряд ли разумным животным. Даже те звери, которые только что напали на них, выглядели более разумными. А у этой, казалось, в пасти работал пеногенератор.
— Он послушается тебя! — проорал Джек, отталкивая зубы кинантропа от своего горла. Тварь оказалась сильнее, чем можно было бы судить по внешности, но пока что Джек успешно удерживал ее. — Слушай, помоги!
Хлоя никак не могла решиться выстрелить в зверя — боялась попасть в Джека. Они двигались слишком быстро для точного прицела, к тому же она сильно опасалась отвернуться от существа, которое стояло перед нею.
— Я не…
Она осеклась на полуслове, увидев, что на призыв Джека откликнулся кровосос. Он ухватил последнего кинантропа так быстро, что Хлоя не смогла толком разглядеть его движения. Джек поднялся на ноги, а спасшее их чудовище снова замерло; по его груди обильно стекала кровь и пенящаяся слюна.
Даже после такого поступка кровососа Хлоя никак не могла заставить себя опустить оружие. Она слегка расслабила руки, немного склонила ствол вниз, но продолжала держать револьвер обеими руками, готовая в любую секунду вскинуть его и выстрелить. Джек подошел к ней, положил ладонь на ствол и мягким, но сильным движением заставил ее опустить руки, чтобы дуло было направлено в песок.
— Он не причинит тебе вреда, — сказал он.
Хлоя никак не могла убедить себя в том, что ему можно доверять, — на самом деле она не решалась доверять никому из тех, кто ей встретился, — но покрытое кровью и слюной существо, которое стояло рядом и наблюдало за тем, как Джек осматривал их раны, занимало самую верхнюю позицию в непрерывно удлинявшемся списке тех, кому доверять нельзя. Оно куда больше походило на вампиров из старых черно-белых фильмов, нежели на более поздние, цветные версии их кинособратьев. Однако оно сохраняло полную неподвижность, и Хлоя решилась переключить свое внимание на мужчину, который только что сражался бок о бок с нею.
Джек получил несколько укусов, но они, казалось, заживали прямо на глазах. И ее собственные ссадины тоже исчезали мгновенно. Она чувствовала, как уменьшалась боль, и пыталась понять, почему так происходит. Может быть, дело в том, что она находится в Пустоземье, а может быть, из-за веррота. Пусть кровососы сродни вампирам, но разве веррот может исцелять? А потом ей в голову пришла и вовсе ужасная мысль: что, если я, когда умру, превращусь в такое? Ее так и подмывало спросить об этом Джека, но она молчала, так как не знала, разумно ли это существо, а если да, то насколько.
Она искоса взглянула на все так же пускавшего слюни кровососа. На сей раз в его глазах она заметила пугающую настороженность, да и тело, оставаясь неподвижным, подобралось, словно у хищника, подготовившегося к броску.
— Джек! — Она вскинула револьвер. — Оно что-то делает.
Джек снова опустил к земле ее руки с оружием.
— Нет. Он ничего не делает. Это его хозяин рассматривает нас.
— Мудрая женщина, — вдруг сказало существо. — Уверен, что она будет хорошей заменой твоей умершей спутницы.
Умершей спутницы? Хлоя метнула на Джека быстрый взгляд, но решила пока что воздержаться от расспросов. Она плохо представляла себе, кому или чему следует верить, но к кровососу испытывала инстинктивное недоверие. Об этой странной фразе она спросит позже. А сейчас она просто смотрела на страшилище. Проблемы надо решать по порядку.
— Почему… — Она вновь уставилась на кровососа. — А оно не может, ну, это?.. Завладеть нами?
Кровосос улыбнулся; на его покрытом кровью трупном лице улыбка была воистину пугающим зрелищем.
— Меня зовут Гаруда. Нет, то, что вы употребили мою кровь, не позволит мне завладеть ни тобой, ни Джексоном.
Джек шагнул между Хлоей и кровососом, выполнявшим волю своего повелителя.
— Я высоко ценю твою помощь, — сказал он.
— Монахи находятся в Виселицах. — Гаруда обращался к Джеку, но не отрывал взгляда от Хлои. — Я послал новорожденного, чтобы он предупредил тебя. И рад, что он оказался полезным не только в этом. Впрочем, скоро рассветет, и я должен забрать его домой.
Джек кивнул, и кровосос снова превратился в слюнявое животное. Гаруда исчез также неожиданно, как и появился, и люди остались в обществе существа, которое, как заключила Хлоя из короткого разговора, представляло собой юный вариант кровососа.
А тот некоторое время смотрел на Джека, а потом развернулся и кинулся бежать. Его бег отнюдь не был изящным, движениями он скорее напоминал быка, чем газель, зато мчался с поразительной скоростью.
Хлоя проводила взглядом убегавшего кровососа, но уже через несколько секунд он исчез из виду. Перед нею лежала казалось бы безжизненная пустыня. Но теперь Хлоя знала, что она вовсе не пуста, что там водятся и двуногие, и четвероногие чудовища. Конечно, трудно было угадать, какие еще тайны скрывает пустыня, но мир, который ей, судя по всему, предстояло теперь называть своим домом, с каждым часом делался все более странным.
— Уверен, что у тебя есть вопросы, и я объясню тебе все, что смогу, после того как мы соберем отряд и отправимся в Виселицы, — пообещал Джек.
— Виселицы — это город? С монахами?
Джек кивнул.
— И мы сейчас отправимся туда?
— Отправимся, — подтвердил Джек. Его взгляд сделался стальным, и у Хлои возникла уверенность в том, что у этого человека лучше не становиться на дороге. Кроме того, она подозревала, что он сильно не в ладах с монахами — хотя с кровососами у него отношения вроде бы были прекрасными.
— Что ж, — негромко сказала она. — В Виселицы так в Виселицы.
Торопливость, с которой Джек собирал вещи, действовала Хлое на нервы, но и желания задерживаться в пустыне у нее не было, так что она не жаловалась. Правда, ей вовсе не казалось, что в Виселицах ее ждет что-то более привлекательное. Мир, в котором она очутилась, вовсе не представлялся ей гостеприимным и милосердным местом.
— Сомневаюсь, что у вас в лагере найдется какой-нибудь путеводитель для путешественников по пустыне или описание монстров Пустоземья, — сказала она, и это было шуткой лишь наполовину.
Джек приостановил сборы.
— Нет, но ты быстро разберешься, даю слово. Раз ты стала одной из нас, я отвечаю за тебя, а я делаю все, что могу, чтобы уберечь моих подопечных. Так что, Хлоя, если ты не замышляешь вреда мне и остальным нашим, я приложу все силы, чтобы ты была в безопасности.
— Я не замышляю вреда, — ответила она. В этом у нее не было никаких сомнений. Вот только она еще слишком мало знала его, чтобы сказать с уверенностью, что она стала одной из них. Она также вовсе не была уверена в том, что ее привлекает суровая жизнь в пограничном форпосте в пустыне, и тем боле в том, что сможет когда-нибудь вернуться домой. Уверена она была только в одном: что когда Джек смотрел на нее, она знала, что не хочет быть против него, потому что, хотя он и не сказал этого вслух, можно было не сомневаться, что он точно так же сделает все, что в его силах, чтобы сокрушить тех, кто не принадлежит к его кучке убийц.
ГЛАВА 17
Когда Джек, вернувшись поутру, объявил, что Хлоя прекрасно стреляет, Китти не могла решить, радоваться этому или встревожиться. Никто не знал, кто, что и каким образом выбирает Прибывших, но из опыта было известно, что сюда попадают и люди без боевых навыков. Никто не знал толком, что с ними делать, однако общими усилиями их более или менее натаскивали по этой части. С другой стороны, люди, умеющие сражаться, могли причинять немалые хлопоты и представляли собой источник соблазна для Аджани, который всячески старался переманить их к себе. Любые боевые навыки, которыми владела Хлоя, могли бы пригодиться, но Китти немного встревожило то, что ее ловкость в обращении с огнестрельным оружием произвела впечатление даже на Джека.
— Монахи в Виселицах. Собирайся, если пойдешь, — объявил Джек. И, прежде чем Китти успела произнести хоть что-то в ответ, добавил: — Только сначала выпей, Кэтрин. И ты, и Эдгар. Или оставайтесь оба в лагере. Мне уже приходилось оставлять с ним людей.
С этими словами Джек пошел прочь, окликая на ходу Фрэнсиса, Гектора и Мелоди. Хлоя, как и все прочие обитатели лагеря, следовала за ним — овцы плетутся за пастухом, не раздумывая. Между прочим, новая овца казалась встрепанной сильнее, чем до ухода из лагеря, но тем не менее как привязанная шагала за Джеком.
Китти проводила их взглядом и с удовольствием представила себе, как отвешивает брату здоровенный подзатыльник. Ей было вполне по силам разобраться с монахами — да и с самим Аджани — без всякого веррота. Она уже двадцать шесть лет, чтоб им ни дна ни покрышки, сражалась рядом с Джеком, и благодаря умению и решительности ей всегда все удавалось. Конечно, ей приходилось не единожды умирать, но в последнее время такое случалось с нею гораздо реже.
Сильные руки легли ей на плечи.
— Кит, он говорил совершенно серьезно.
— Ненавижу веррот, — сказала она, обернувшись к Эдгару. Он был одет в брюки и рубашку — единственная уступка, которую он делал жаре пустыни. Китти всегда одобряла эту вольность в одежде. В пиджаках, которые он всегда носил, не было ничего дурного, но ей было приятно видеть Эдгара и в чуть более расслабленном состоянии.