— Очень надеюсь, — ответил Фрэнсис, но Джек никогда еще не слышал, чтобы у него так сильно дрожал голос.
Лицо Кэтрин было куда озабоченнее, чем обычно, когда ей приходилось ухаживать за ранеными, но Джек сообразил, что она позволила себе немного расслабиться только потому, что Фрэнсис не видит ее.
Промакивая в очередной раз щеку Фрэнсиса от крови, она подняла свободную руку и приложила палец к губам.
Джек кивнул, дескать, понял, и указал на дверь.
— Вы губами шевелите или просто взглядами обмениваетесь? — полюбопытствовал Фрэнсис. Повернув к ним голову с все так же закрытыми глазами, он добавил: — Если не хотите обсуждать свои планы при мне, идите туда, где вам будет удобно. Мне нужна помощь, а не жалость.
— Фрэнсис… — начала было Кэтрин, но так и не договорила.
Немного подождав, Фрэнсис сказал, вздохнув:
— Китти, все нормально. Идите с Джеком, поговорите. Эдгар?
— Я здесь, — сообщил Эдгар, который стоял, прислонившись к стене. Он взглянул на Джека, тот кивнул в ответ. — Если Джек и Кит уйдут, мне лучше будет остаться с тобой. Сомневаюсь, что Мелоди после веррота сможет быть хорошей сиделкой.
Фрэнсис хмыкнул.
— А почему, ты думаешь, Гектор сидел в коридоре? Ему необходимо было следить, не случится ли какой-нибудь беды, но мы решили, что, если Мелоди еще немного задержится в комнате, я, пожалуй, начну сам метать ножи на слух.
— Мы с Кэтрин во всем разберемся, — пообещал Джек.
— Конечно разберемся, — проворковала Кэтрин. Джек всякий раз думал, что таким голосом она говорила бы со своими детьми. Осторожно сложив тряпицу, она прикрыла ею глаз Фрэнсиса.
Эдгар, ничего не спрашивая, оторвал длинный лоскут от другой тряпки и протянул ей. Умелыми, отработанными за много лет на множестве людей движениями Кэтрин перевязала Фрэнсиса так, чтобы кровь, слезы и гной впитывались в повязку и не текли по щеке. Джек смотрел на нее, и ему внезапно пришло в голову, что ее привязанность к Фрэнсису объясняется не в последнюю очередь тем, что он делил с нею эти заботы. Много лет ей приходилось вытягивать все труды по лечению Прибывших на своих плечах, а Фрэнсис снял с нее часть этого бремени, примерно так же, как Эдгар освободил Джека от части забот по поддержанию порядка и обязательном участии в самых серьезных ссорах.
Кэтрин, не поднимая глаз от повязки — она как раз завязывала узел, — спросила:
— Где Хлоя?
Джек не собирался ни в чем признаваться сестре — не потому, что сделал что-то не то, а потому, что происшедшее между ним и Хлоей совершенно не касалось никого, кроме них самих.
— Отдыхает в моей комнате.
— В твоей комнате? — поджала губы Кэтрин.
— Ты была с Фрэнсисом, ни Гектора, ни Мелоди она почти не знает, и…
— А ты, с тех пор как она появилась, смотришь на нее как на конфетку и ждешь, когда же можно будет ее съесть, — перебила его Кэтрин. — Джексон, серьезно, мы ведь даже не знаем, останется она с нами или уйдет к Аджани. Ты прав, ее не следует оставлять одну, но пока мы не узнаем ее получше, изволь думать головой, а не тем, что у тебя в штанах.
Джек мог сказать сестре множество самых разных вещей, но, как ни печально было ему признавать это, она была права. Каждый, кто попадал в Пустоземье, был убийцей — так или иначе, но был, — и игнорировать эту особенность не следовало. Лучше всего было бы сосредоточиться на делах. Именно так он сохранял свой разум на протяжении последних двадцати шести лет: во-первых, во-вторых, в-пятых и в-десятых думать о деле, и только о нем.
Кэтрин вызывающе взглянула на Джека, как будто подзадоривая возразить ей, и у Джека действительно появилось такое желание. Но сейчас спор ничем не помог бы им, и он поспешил сменить тему.
— Давай посоветуемся с Гарудой, прежде чем что-то предпринимать. Если кто-то и может знать, что здесь не так, то только он.
На лице Кэтрин сразу же появилось отсутствующее выражение, которое Джек успел связать с бесшумно происходящим в ее сознании разговором. Как же, черт возьми, мне не хватало этого все прошедшие годы! Кэтрин взглянула на Джека и сказала:
— Думаю, мы сможем отыскать его этой ночью.
Джек кивнул. Ему не хотелось признаваться в этом вслух, но он очень радовался тому, что у него появилась возможность быстро связываться с кровососом. Гаруда знал о Пустоземье куда больше, чем любой другой из тех, с кем Джеку доводилось встречаться за все прожитые здесь годы. Если Фрэнсиса ранили отравленным оружием, Гаруда сможет выяснить, что это за яд. Если была использована какая-то магия, он сможет подсказать ответ. Именно такие моменты и объясняли, почему Джек считает дружбу с Гарудой бесценной. Джек отлично умел убивать всяких тварей, но терялся, когда приходилось иметь дело с ранами, которые их диковинная новая биология не могла исцелить самостоятельно. Он прожил в Пустоземье дольше, чем в своем родном мире, и давно уже не удивлялся самоисцелению, к которому были способны и он сам, и его товарищи.
— Мы сможем обсудить и другие возможности. Может быть, стоит послать Мелоди и Гектора в лагерь за остатками веррота?
— Конечно. — Кэтрин снова взглянула на Фрэнсиса, но не сдвинулась с места.
Эдгар подошел к двери, открыл ее и внес в комнату стоявшее в коридоре кресло, видимо то самое, на котором сидел, карауля лестницу, Гектор. Но вместо того, чтобы закрыть дверь, он посмотрел на Кэтрин.
— Кит, я позабочусь о нем. Иди.
Кэтрин поцеловала Фрэнсиса в лоб и, держа револьвер в руке, вышла из комнаты. Лишь после того, как они вышли в коридор, она спросила брата:
— Пойдем в какую-нибудь другую комнату или?.. — Она указала на дверь его номера.
— Можно и в твою. А потом можно будет переселить Хлою к тебе, если ты не решишь заночевать с Эдгаром. — Джек до сих пор не знал толком, что ему делать, если Кэтрин на самом деле решит остаться с Эдгаром. Он, конечно, мог бы приказать ей взять к себе Хлою, но предпочел бы дать Эдгару и Кэтрин возможность разрешить наконец их драму. Остаться с Хлоей было бы лучше, даже если она не пожелает простить его. На полу будет не так уж жестко; к тому же у Джека оставалась надежда, что удастся вернуть их отношения к тому состоянию, в каком они находились до того, как он допустил свой непростительный промах. Впрочем, всю эту эмоциональную чепуху он вовсе не собирался обсуждать с сестрой и потому перешел к делу: — Ты все рассказала Гаруде?
— Да. — Она открыла дверь в другую крохотную комнатку, где предстояло ночевать ей. — Он сейчас неподалеку от Рубежа, но скоро будет здесь.
Джек вошел следом за нею и закрыл дверь.
— У него были какие-то соображения?
— Яд. — Кэтрин буквально рухнула на пол, как смертельно уставший человек; она редко позволяла себе такую слабость. — Монахи. Аджани… а может быть, естественный распад неестественной физиологии. Как видишь, догадки Гаруды очень разнообразны. — Она умолкла и бросила на Джека отчаянный взгляд, сразу напомнивший ему о тех временах, когда они только-только появились здесь и этот мир был для них абсолютно чужим.
Джек повел себя точно так же, как в те давние годы. Он посмотрел на сестру и постарался вложить в голос как можно больше уверенности, чтобы казалось, будто он знает, что делать:
— Мы дадим ему веррот. Поговорим с Гарудой, и, если ничего не сообразим, я снова отправлюсь к правителю Соанесу. Он или знает что-то, или… или тоже замешан в эту дрянь. Я все выясню, и дела пойдут на лад.
Говоря все это, он готов был молиться хоть раю, хоть аду, чтобы его слова не оказались ложью.
ГЛАВА 27
Спускаясь на первый этаж, Хлоя была почти уверена, что увидит в таверне кого-нибудь из Прибывших, но их там не оказалось. Может быть, они все собрались, чтобы обсудить тот кризис, для которого срочно потребовалось присутствие Джека. Может быть, кто-то из них отправился бог знает куда. Хлоя знала наверняка только то, что, если останется в таверне, она обязательно попробует местное спиртное; хотя эта мысль казалась заманчивой, она помнила, что пила веррот, а это наверняка не проходит без последствий. И, кстати, в Вашингтоне она же не пила. Что там, что здесь — выпивка была для нее отнюдь не лучшим вариантом.
Неведомо почему тот факт, что всего несколько минут назад она была в постели с Джеком, казался ей куда более сюрреалистичным, нежели все, что приключилось с тех пор, как она очнулась в этом странном мире. К сожалению, это казалось и менее удивительным. Она давно уже перестала даже пытаться убеждать себя в том, что ее влечет к хорошим, добропорядочным мужчинам. Ее любовный список отражал набор неудачных и невероятно плохих решений. В каких-то случаях она могла перевалить вину за дурной выбор на алкоголь, но остальные представляли собой какую-то насмешку биологии: приятные в обращении парни не привлекали ее — или не находили ее привлекательной. Джек всего лишь перепутал ее со своей умершей подружкой, и если это худшее, что он с нею сделает, значит, его можно отнести к числу наименее серьезных ошибок. Бобби не удосужился объяснить, что вещи, которые она должна была забрать у кого-то из его друзей, совершенно неподъемны; Майкл забыл поставить ее в известность, что, говоря о бывшей жене, он имел в виду жену, которая будет счастлива зарезать любую женщину, осмелившуюся спать с ним. Аллен провел в тюрьме больше времени, чем в школе. Айза был замечательным парнем — до тех пор, пока не обдолбался настолько, что чуть ли не волоком протащил ее через автостоянку к банкомату, чтобы она сняла с карточки денег ему на дозу. Все они при знакомстве казались милыми, разве что иногда малость грубоватыми, но ей всегда было легче иметь дело с парнями, ходившими в джинсах. Ну а люди в костюмах всегда нервировали ее. Она встречалась только с двумя «костюмами»; первым из них был Джейсон, которого она убила, а второй трахался со своим боссом и заставил Хлою напиться, после чего она оказалась в Пустоземье. В общем, в джинсах ли, в костюмах ли, от мужчин, которые ей нравились, не было ничего, кроме неприятностей.