Катя с любопытством примерила браслет, в него могли бы поместиться восемь таких рук, как у нее.
— Интересная конструкция цепей, — продолжал Кирилл. — Литые звенья, очень хитро соединенные…
— Может быть, ты вспомнишь о нашем положении? — раздраженно сказал Игорь.
— Верно. — Кирилл выпрямился и опять посмотрел наверх. — Цепи не убегут. Вы тут посидите, а я поднимусь, посмотрю.
— Я с тобой, — сказал Игорь.
— Не надо. Тебе будет трудно.
Игорь промолчал. В любом виде спорта он дал бы Кириллу сто очков вперед, но что касается лазания по горам… Тут, конечно, Кирилл был посильнее. Вернее — просто опытнее. Косолапый черт… Выбрал себе смехотворную профессию, в самом названии которой было нечто отсталое, архаичное. В самом деле, кому нужна в эпоху кибернетики его диссертация — «Технология палеолита»?… Разве что таким же чудакам, как он.
Игорь знал, что многие солидные люди проводят отпуск в горах. Кроме того, расстояние от Теберды до Сухуми на карте казалось таким ничтожным. Но тогда он не представлял себе гор в их страшном величии. Вывернутые, вспученные миллиарды кубометров камня — первобытная дикость, да и только. И вот изволь тащиться по этому «палеолиту» с тяжеленным рюкзаком и ледорубом…
Он вспомнил, как в Москве, идя с этим самым ледорубом из магазина, он подмечал на себе уважительные взгляды прохожих. Да, тогда было приятно. Если бы он знал, что через две недели окажется запертым в этих бессмысленных горах… А все из-за упрямства Кирилла и неорганизованности администрации. Да, да, альпинистское начальство в Теберде не должно было выпускать их на свой страх и риск, оно было обязано подключить их к организованной группе с опытным инструктором…
Кирилл медленно и осторожно поднимался, забивая скальные крючья в расщелины. Ну и видик у него, подумал Игорь, — будто с головы до пят мукой обсыпали…
— Долго как лезет, — сказал он.
Катя не ответила. Она, не отрываясь, смотрела на Кирилла. Лицо у нее было измученное, осунувшееся, в уголки губ забилась серая пыль.
— Все-таки мы пробились на белый свет, — тихо сказал Игорь, глядя на нее.
Катя молчала. Он подошел, положил руку ей на плечо. Она гибким движением высвободилась, все продолжая смотреть наверх. Губы у нее были плотно сжаты.
— Ты сердишься? — У Игоря вдруг перехватило дыхание. — Прошу тебя, Катя, не надо…
— Мне трудно сейчас с тобой говорить… извини… Он, сорвется! — воскликнула она.
Но Кирилл не сорвался. Просто неудачно поставил ногу. Пришлось вползти на вершину буквально на брюхе. Тяжело и часто дыша, он огляделся.
Вершина была изолирована. Никаких обходных путей…
Отсюда он хорошо видел ущелье, где их застигла буря. Оползень загромоздил узкий треугольник, образованный стыком хребтов. Огромную массу — несколько десятков миллионов кубометров, никак не меньше — удерживали какие-нибудь две-три сотни крупных глыб, заклинившихся в ущелье. Вероятно, ночное землетрясение потревожило верхний пласт, он сдвинулся и, найдя зеркало скольжения, сполз и завис. Ну что ж, можно, ему маленько помочь, весело подумал Кирилл…
Стоп! Вспомнив о чем-то, он вытащил измятую, многократно сложенную карту и ориентировал ее по карманному компасу. Осмотрелся. Как будто все правильно. На северо-западе — Главный Кавказский хребет. Вон снежная вершина Софруджу, увенчанная характерным черным зубом. Вот остроконечные Джугутурлучат и Аманауз. А вот и стык трех хребтов. Здесь они находятся, в этой точке. Вот ущелье, безымянная речка… Ах, черт! Кирилл присвистнул. Ну что за невезение!..
Было трудно спускаться, вытаскивая по пути скальные крючья. И еще труднее было сказать товарищам, что выхода нет…
— Собственно, выход есть, — сказал он в заключение, — но им нельзя воспользоваться.
— А какой выход? — быстро спросила Катя.
— У меня в рюкзаке четыре брикета взрывчатки — не успел сдать перед отъездом.
Он сел, вытянув ноги, потрогал свежую дыру на брюках, на коленке.
— Ну, ну? — торопил Игорь.
— Что — ну? Заложить брикеты между камней, да подорвать замок, который сдерживает оползень. Все полетит вниз. Тогда освободится дорога…
— Так что же мешает?
Кирилл развернул карту.
— Смотрите. Здесь — мы. А здесь — поселок горняков. Видите? Внизу, по этой самой речке… Если завал рухнет, там камня на камне не останется.
— Почему ты решил, что оползень обязательно накроет поселок?! — вскричал Игорь.
— Ручаться не стану. — Кирилл медленно складывал карту. — Но камни покатятся вдоль русла и могут достичь поселка. А раз есть какая-то опасность, мы не имеем права.
Он прислонился спиной к склону горы и закрыл глаза. Игорь хмуро смотрел на его вздернутый подбородок, поросший рыжей щетиной.
— Права не имеем, — повторил Кирилл. — Но у нас появилась обязанность.
— Еще и обязанность в нашем положении?
— Думаешь, оползень долго продержится? Камни замка сжаты с огромной силой, на них давят миллионы тонн. Завал все время потрескивает…
— Выходит, и само может рухнуть? Без взрыва?
— В любой момент.
— Значит, нельзя ходить за водой, — сказала Катя.
— Без воды не проживешь, — возразил Кирилл и посмотрел на нее. — Это оправданный риск… А взрыв — риск множеством чужих жизней.
— Которые могут погибнуть и без взрыва, — уточнил Игорь.
— Могут, — кивнул Кирилл. — Но они не знают об опасности: из поселка завал не виден. А мы знаем. И мы обязаны предупредить их.
— Как ты это сделаешь?
— Давайте подумаем… Собственно, и думать особенно нечего: много ли можем мы сделать? Надо дежурить здесь, на площадке: вдруг в котловине появятся люди… Ну, и еще: там, над ущельем, висит наша записка — надо ее дополнить… Вот и все.
Кирилл вытащил из наколенного кармана записную книжку и складной метр, присел на корточки и начал снимать эскизы цепей. Он увлекся работой. Запускал пятерню в пыльную рыжую шевелюру и как-то странно двигал нижней челюстью влево-вправо.
— Нашел время возиться с этой ерундой, — зло сказал Игорь.
Челюсть Кирилла пришла в нормальное положение.
— Это не ерунда, — проворчал он. — Совсем не ерунда, братец ты мой… Даже совсем наоборот…
— Но ты собирался вывесить новую записку.
— Правильно. Вот мы к ней и приложим описание цепей. На всякий случай…
Низко над хребтом плыла полная луна. В пещеру сквозь пробитый туннель процеживалась толика лунного света. Трое лежали в спальных мешках. Огонек сигареты Кирилла описывал короткие дуги, то разгорался, то тускнел.
Катя сказала:
— Вы на самом деле думаете, Кирилл, что тут был прикован, ну, если не Прометей, то кто-то другой?
— Кто его знает, — раздался скрипучий голос Кирилла. — Цепи есть цепи. Зря не стали бы их сюда тащить… Ясное дело, приковали какого-то здоровенного дядю.
— Ой, такие ручищи у него были — страшно представить… Кирилл, а может… действительно Прометей? — высокий голос Кати дрогнул и оборвался.
— Ну, это же легенда, Катя, — сказал Игорь. — Легенда, больше ничего.
Катя не ответила. Кирилл с шумом затянулся. В той стороне, где был туннель, в слабом свете заклубился дым от его сигареты.
— Правильно, — проскрипел Кирилл. — Бабушкины сказки. Дедушкины враки. Больше ничего.
— Не надо так, — попросила Катя. И после долгой паузы добавила: — Если я не ошибаюсь, «Прометея приковали как раз здесь, в горах Кавказа.
— Не ошибаетесь, — подтвердил Кирилл. — Этот миф вообще возник не в Греции, а в древней Грузии, лет этак три с половиной тысячи тому назад.
— Расскажите, пожалуйста.
— Ну… разве что для вас… — Голос Кирилла смягчился. — Итак, по древнегрузинскому мифу, был такой герой по имени Амирани, сын солнца. Он освободил людей от злых дэвов, научил их добывать огонь и обрабатывать металл.
— Амирани? — переспросила Катя.
— Да, Амирани. Характер у него, видимо, был неважный, он вступил в борьбу с небожителями, и за это боги приковали его к скале — здесь, на Кавказе. Гораздо позднее, в шестом веке до нашей эры, на Кавказское побережье проникли греки и основали колонии в Колхиде. И вот тогда-то они преобразовали легенду об Амирани в миф о Прометее, непокорном титане.
— Дальше я знаю, — сказала Катя. — Прометей похитил у богов огонь…
— Перед этим. Катя, он устроил богам еще одну пакость. Прометей, как и Амирани, научил людей счету и письму, врачеванию и мореходству и всяким ремеслам. Тут как раз новые боги победили титанов и потребовали у людей жертвы. Боги — они такие, себя не забывают! И вот Прометей, заботясь о людях, которым жилось нелегко, подсунул богам худшие части жертвенного животного — надо полагать, кишки и всякую там требуху. Кстати, греки и в дальнейшем всегда так поступали. Так вот: боги сильно осерчали и отняли у людей огонь. Тогда-то Прометей похитил огонь с Олимпа и отдал людям. За это боги приковали его в горах Кавказа, и орел каждый день рвал ему печень, а ночью печень восстанавливалась, а днем — снова орел… пока Геракл не убил орла и не освободил Прометея… Вы не спите, Катя?
— Нет, — ответила она, но голос у нее был сонный. — Расскажите еще…
— Да уж все, в общем. Любопытно, что грузинская легенда с появлением христианства, примерно в пятом веке нашей эры, опять видоизменилась. Амирани стали выставлять нечестивцем, которого лично Христос посадил на цепь. Оно и понятно: народный герой-богоборец был опасен, к лику святых такого не причислишь. — Кирилл умолк и закурил новую сигарету.
— Одно утешение, — сказал Игорь в Катину сторону, — что мы заперты не где-нибудь в захолустье, а в легендарном месте.
Катя не ответила, она ровно дышала — спала, должно быть.
Некоторое время в пещере было тихо.
— Слушай, Кирилл, — заговорил Игорь, понизив голос до шепота. — Давай все-таки внесем ясность в положение. Продукты на исходе, за водой ходить опасно. Рано или поздно, ты сам говоришь, завал рухнет, мы не можем его предотвратить… Кроме того, если бы у нас не было карты, мы бы не знали о существовании этого поселка, верно ведь? И мы преспокойно взорвали бы завал.