«Та хата» оказалась домом, где я видел в первую свою заграничную поездку женщину с двумя красавицами ребятишками. Хозяйка меня сразу узнала, и это меня не очень обрадовало.
— Скильки людын через нас прошло, а Грицько тильки вас все вспоминает: як вы с ним ходили на вечорницы да спивали писни…
— А где Грицько?
— Его зараз нема. Вин придет позже. А Яша здесь. — Она вышла в соседнюю комнату и вернулась с моим знакомцем,, щеголеватым анархистом.
— Ну, что ж, Яков, — протянул я ему руку, — гора с горой не сходится, а человек с человеком всегда могут. Здравствуйте. Я к вам по делу.
— Что, — воскликнул Яков, — решил к нам в партию идти? Бросить социал-демократов?!
Вот так да! Хорошенькое начало разговора! И самое главное, что нельзя с ним ссориться, — упрется, и ничего я не разыщу.
— Разве здесь такие вещи говорят? — сухо осведомился я. — Я не думал, что анархисты такие плохие конспираторы.
Яков залился краской.
— Прости, забыл. Идем вон в ту горенку.
Он пропустил меня вперед к двери, и мы перешли в другую комнату, где никого не было. Начался трудный, дипломатический разговор. Я старался узнать, как мне разыскать нового «Черта», а Яков убеждал меня вступить в анархисты. Яков соблазнял меня каким-то предполагаемым миллионным «эксом», а я думал только о том, чтобы он помог мне выцарапать оружие.
— Я знаю, что оружие во Львове у «Черта», — проговорил, наконец, Яков, — но мне не известно, чье оно.
— Оружие наше, уральцев. «Черт» обязан был доставить его в Дубно нашим людям, но почему-то придержал.
— А я знаю, что «Черту» за оружие платили и уральские анархисты.
— Как так?!
— А так. — Он вдруг спохватился: — Только я тебе ничего не говорил. Идет?
Сквозь фанфаронскую личину Яшки снова проглянули черты трусоватого человечка, до смерти перепугавшегося в прошлую встречу моего пистолета.
— Ну, вот что, — резко произнес я. — Меня ваши грязные делишки не интересуют. Но если оружие попадет не в мои руки…
— Оружие мы достанем, — поспешно сказал Яков. — Буду с тобой откровенен. Ты мне понравился еще в первый раз. Я очень хочу, чтобы ты стал нашим.
Меня злил этот преуспевающий контрабандист, рядившийся под «идейного анархиста». Но нить к нашим браунингам в его руках. Скрепя сердце пришлось сманеврировать.
— Вот что я вам скажу. Вы человек толковый и понимаете, что убеждения — не сорочка: сбросил одну, надел другую. Надо серьезно и долго думать. Условимся так: дайте мне вашей анархистской литературы. А когда в следующий раз сюда приеду — поговорим.
— Ладно, по рукам! Ты прав. Литературы я тебе дам. Почитай. Адрес «Черта» и явки тоже дам — в конце концов мы вместе расшатываем царский трон.
— А, может, и письмо к «Черту» дашь?
— Нет, вот уж это не пойдет. Своя шкура дороже. Адрес и явку дам, а дальше знать ничего не знаю. Крутись сам.
На прощанье Яков вручил мне несколько брошюрок об анархизме и ушел. Занятно, что среди них оказались и те самые книжонки, которые печатала иконописная типография. Прочтя их позже, я убедился, что не зря ожесточенно спорили киевляне по поводу анархистского заказа.
Вскоре явился Грицько. Мы встретились, как добрые друзья, и быстро договорились.
Вечером, повторив ритуал с винтовочным затвором пограничного стража, мы спокойно пересекли границу двух империй. Я снова оказался в Австро-Венгрии.
Вот и Львов.
Важный извозчик во фраке и цилиндре дернул вожжи, и мы покатили по знакомым улицам. Вот гостиница, где так тепло меня принимали и так заботились… А вот и сквер. А это наша школа! Эх, как потянуло меня зайти туда, посмотреть «класс», потрогать столы, на которых недавно мы мастерили бомбы!.. Где теперь наш учитель, товарищ Николай? Куда забросила его судьбина?
— Тпр-у-у!..
Мы подъехали к нужному мне дому.
Остановившись на краю тротуара, я внимательно оглядел двухэтажное здание. В первом этаже магазин, с угла парадное. Прошел мимо окон — все в порядке!
На мой звонок вышла молодая женщина, одетая, как обычно одеваются в галицийских селах.
— Нет ли тутака Остапа? — спросил я.
— Не розумию, — смущенно ответила женщина. — Зараз покличу пана… — И она скрылась, оставив дверь незапертой.
Через минуту вышел невысокий мужчина южного типа, с черными курчавыми волосами, небольшим носом с горбинкой. Он остановился в дверном проеме и вопросительно уставился на меня.
— Нет ли тутака Остапа?
Мужчина молниеносно окинул меня взглядом с ног до головы:
— Да, киевлянин.
Все в порядке! Отзыв хоть и бессмысленный, но правильный.
«Черт» поворачивается налево кругом, я иду за ним. Дверь захлопывается. Мы идем полутемным коридором. На ходу он меня спрашивает:
— Вы от Яши?
— Да.
— Анархист?
— Анархист. С Урала.
Мы вошли в небольшое зальце. Навстречу нам поднялась красивая еврейка средних лет, высокая и статная.
— Познакомьтесь, моя хозяйка Рахиль, — представил женщину «Черт».
— Сергей. — Я вежливо щелкнул каблуками и поклонился.
Мне предоставили удобную комнату. Я привел себя с дороги в порядок и стал выглядеть настоящим львовским щеголем. Вечером явился хозяин квартиры, он оказался приказчиком расположенного рядом магазина. Как удобно им хранить и переправлять контрабанду!
Весь вечер мы проговорили. Хозяева мои горячо и с увлечением толковали об анархизме, о его теоретиках, вождях и героях, о Бакунине, о побеге князя Кропоткина, об анархо-синдикалистском движении, особенно французском, швейцарском и испанском, сыпали именами, которых я никогда не слыхал. Я слушал, кивал, попивая кофе с разными вкусными вещами, не возражал, памятуя пословицу: «Назвался груздем — полезай в кузов». Об оружии не промолвил пока ни слова.
Впервые за много месяцев я спал как невинный младенец — что значит не чувствовать над собою дамоклова меча российской охранки!
Утром после завтрака мы с «Чертом» отправились в хорошо мне знакомый сквер в центре города — место многих и многих конспиративных свиданий. Уселись. Я чувствовал себя, что называется, «в форме».
— Ну, товарищ «Черт», теперь за дело. Я за бельгийским транспортом. От Якова знаю, что оружие здесь, у вас. Сколько в нем весу?
— Пудов восемь.
— В фабричной упаковке?
— Да. Очень массивный ящик.
— Как повезем его через границу? — Я говорил напористо и безапелляционно, как о само собою разумеющемся деле. — Надо разделить на четыре равных партии, чтобы в каждом были браунинги, обоймы и патроны.
— Комплектами?
— Вот-вот, комплектами. Меньше риску. Засыплется одна партия — уцелеют остальные. Где оружие? Незачем тянуть время и мешкать.
— Оружие у нас в кладовой. Купим корзины, в них можно разложить пистолеты, а этикетки повесить от французского рома. У меня они есть.
— Идемте. — Я встал.
— Но только… Как будем транспортировать? Денег у меня нет.
— То есть как нет?! Куда же они делись? По условию, ведь вы обязаны были довезти оружие до России!
«Черт» пожал плечами:
— Перерасход получился.
— Перерасход?! — передо мною сидел отлично одетый и сытый субъект, устроивший себе комфортабельную жизнь, и спокойно сообщал о «перерасходе».
— А если бы я не приехал, как бы вы поступили?
— Откровенно говоря, не думал.
— Не думали?! Решили, что за оружием никто не приедет?
«Черт» молчал.
— Ладно, вставайте, идемте укладывать. Некогда мне расследованием заниматься. Я оплачу путевые расходы. Но вы поможете мне провезти браунинги до Дубно.
— Нет. Только до Брод.
— Почему?
— От Брод — Яшкина территория. У нас такое условие — не конкурировать.
Ящик с оружием хранился в кладовой под домом. Чего только не было в этом подполье! Форменный склад заграничных беспошлинных товаров, которые «Черт» перебрасывал в Россию. Я представил себе, как широк и разнообразен круг клиентов «Черта» и К° — от большевиков, покупающих за границей оружие, до богатых бездельников, платящих бешеные деньги за кокаин… Н-да, плохо знали киевские товарищи своего подставного «Черта»!
С упаковкой браунингов и патронов мы провозились два дня. Четыре партии оружия были отлично уложены в четыре изящные корзины. В пятую, маленькую, корзиночку я поставил шесть бутылок рома, чтобы угостить Грицька и других, кто поможет перейти границу.
Все шло гладко. Неужели удастся так легко забрать оружие?!
Последнюю корзину я упаковывал один. «Черт» после обеда куда-то исчез и вернулся только к ночи. Перекусив, он позвал меня в подвал:
— Посмотрим в последний раз, как выглядит наш груз. Завтра в обед можно трогаться в путь.
В кладовой «Черт» зажег фонарь и молча сел на одну из корзин. Он был мрачен и зол. Я понял, что что-то стряслось, но тоже помалкивал, ждал, чтобы начал «Черт». А сам лихорадочно перебирал в уме всякие предположения.
«Черт» не выдержал, заговорил первый:
— Сегодня я получил письмо, в котором говорится, что Южное военно-техническое бюро уполномачивает вас получить оружие. Просят меня оказать содействие. Значит, вы меня бессовестно обманули! Вы вовсе не анархист и не имеете никакого поручения от анархистов. — «Черт» повысил тон, и в голосе его звучало неподдельное, искреннее возмущение. — Вы большевик! Оружия поэтому вы не получите. Оно принадлежит анархистам.
Положение мое оказалось чрезвычайно затруднительным: один в иностранном городе, без связей, без содействия и помощи. Теперь все решали выдержка и воля.
— И вы смеете говорить об обмане?! Вы, получивший деньги за браунинги и у большевиков и у анархистов?! Сволочь! Да, я большевик! И оружие это купили большевики Урала через Южное бюро. Вот письмо из Бельгии. Да что я, вы это знаете лучше меня!
— Но…
— Молчать! Вот мой ультиматум: либо вы со мною вместе доставите эти четыре корзины в Броды, либо…
«Черт» вскочил на ноги.
— Немедленно оставьте этот дом, — сказал он напыщенно и картинным жестом указал мне на дверь.