[567]. Такая всеохватность украинского национализма, безусловно, сближала его с итальянским фашизмом, провозгласившим свою «тотальность».
Другие идеологи ОУН также ставили ОУН в один ряд с фашизмом и национал-социализмом. Так, член ПУН О. Чемеринский-«Оршан» писал, что: «украинский национализм оперирует термином „национализм“ в таком понимании, в каком национализмы немецкий и итальянский – терминами „национал-социализм“ или „фашизм“». И далее: «национализмы: фашизм, национал-социализм, украинский национализм и т. д. – это разные проявления одного духа, который в наступлении против своих противников (демолиберализма с одной и коммуно-большевизма с другой стороны) борются революционным путем за наивысшее развитие собственной нации во имя собственного мировоззрения, основанного на ценности нации, и собственных общественно-построительных («суспiльно-устроєвих») концепций, которые в общем можно обозначить словом „нациократия“»[568]. В тоже время Я. Оршан довольно скептически оценивал немецкую расовую теорию[569].
В своем сдержанном отношении к идеологии национал-социализма О. Чемеринский был не одинок. Часть идеологов ОУН, восхваляя итальянский фашизм и его корпоративную экономику, довольно скептически относились к национал-социализму. Так, в статьях Е. Онацкого[570] национал-социализм критиковался за то, что сводил нацию к одной только расе, за пренебрежение своей историей (сжигание книг) и введение расовых и стерилизационных законов, за чрезмерный расчет на силу и пренебрежение к интересам других народов на международной арене, за отвержение христианской религии и создание своей собственной, новой. Помимо прочего, критиковался немецкий расизм, сведение всего к расе[571], биологическому, что, по мнению Е. Онацкого, было проявлением материализма, против которого ОУН решительно выступала. Однако в оценке национал-социализма как материалистического учения украинский теоретик ошибался. Идеологи немецкой науки и культуры позиционировали нацистскую культуру как идеалистическую, которой противостояла материалистическая культура еврейства[572]. Сама гитлеровская идея «„избранных” народов» Е. Онацким решительно осуждалась[573].
Не испытывал пиетета к гитлеризму и лидер ОУН Е. Коновалец.
Еще до прихода Гитлера к власти глава ОУН в письме Д. Андриевскому, обсуждая одну из работ последнего, рекомендовал ему «не слишком увлекаться гитлеризмом», отмечая, что есть более удачные примеры (имелись в виду примеры, приведенные Д. Андриевским в его работе) из фашистского движения.
Лидер украинских националистов подчеркивал, что украинских националистов нельзя просто отождествлять с фашистами: «нас нельзя назвать ни фашистами, ни национал-социалистами, – писал Е. Коновалец, – ни приравнивать ни к ирландцам, ни к индусам, поскольку мы украинские националисты»[574]. Несколько лет спустя ему вторил виднейший идеолог ОУН Н. Сциборский, который в своей «Нациократии» писал, что: «Будущее Украинское Государство не будет ни фашистским, ни национал-социалистическим, ни «примодериверовским»[575].
Итак, единого четко выраженного отношения украинских националистов к фашизму не было. Поскольку единого выработанного мнения организации, «генеральной линии партии» по этому вопросу еще не было, оттенки позиционирования украинского национализма к фашизму и национал-социализму во многом определялись личной позицией идеологов и лидеров движения. В целом они подчеркивали свою близость к фашистским (итальянский фашизм, национал-социализм) и праворадикальным авторитарным движениям (младотурки), но отказывались признать украинский национализм фашизмом.
Таким образом, наиболее спорным вопросом является, следует ли относить ОУН к праворадикальным или непосредственно к фашистским движениям. Рассмотрение этой проблемы по классификации С. Пейна позволяет сделать вывод, что ОУН принадлежала скорее к движениям фашистского типа, чем к просто праворадикальным. Дискуссия об отнесении идеологии ОУН и самого движения к фашизму, тоталитаризму или интегральному национализму носит, во многом, методологический характер, при этом очевидно, что, если признавать крайне правые радикальные восточноевропейские движения вроде железной Гвардии и усташей фашистскими движениями, то ОУН также следует признать движением фашистским. Но это относится только к ОУН предвоенного периода, поскольку изменение программных положений ОУН-Б в 1943 г. не позволяет нам говорить о том, что ОУН была фашистской организацией после ІІІ Чрезвычайного Съезда ОУН-Б.
Глава ІІНациональный вопрос в идеологии ОУН во время войны до ІІІ Чрезвычайного Съезда ОУН
2.1. Развитие ОУН в 1941-1943 гг.
После ІІ (бандеровского) Съезда ОУН украинские националисты стали активно готовиться к грядущей войне. Одним из самых важных источников, раскрывающих характер будущей власти ОУН на Украине, каким его видела сама ОУН, являются инструкции Провода ОУН-Б «Борьба и деятельность ОУН во время войны». Эти инструкции регламентировали основные действия членов ОУН и их сторонников, которые те должны были осуществлять с началом войны. Инструкции были составлены из нескольких частей, написанных разными авторами. Каждая часть была посвящена какому-либо вопросу (общие указания, политические указания, военные инструкции, указания на первые дни организации государственной жизни, инструкции Службы безопасности (СБ) ОУН, пропагандистские указания). Как единый документ инструкции были составлены к маю 1941 г. за пределами УССР в контролируемой Германией Польше (Генерал-губернаторстве).
В инструкциях «Борьба и деятельность ОУН во время войны» нашла свое отражение идея о совместной борьбе украинцев с другими «порабощенными народами». Целью деятельности ОУН была не просто борьба за независимость Украины, но и «завоевание для Украины позиции субъекта в формировании нового порядка на востоке Европы и руководящее место среди своих народов, борющихся с Москвой за свою свободу и безопасность»[576]. Поэтому украинский народ должен был «плечом к плечу» со всеми порабощенными Москвой народами бороться против «Москвы». В «Украинскую освободительную революционную армию» надлежало привлекать не только украинцев, но и представителей всех «порабощенных» Москвой народов. Уже в инструкциях 1941 г. звучал лозунг «свобода народам, свобода человеку», который со временем станет центральным в пропаганде УПА. Украинская армия должна была бороться до полного разгрома Москвы и «освобождения от ее оккупации» территорий «порабощенных» народов, как этого требовала украинская внешнеполитическая концепция[577].
Отдельные пункты инструкций касались политики ОУН в Советской Украине. В случае поражения попытки ОУН получить всю полноту власти на ОСУЗ («осереднiх та схiднiх українських землях» – центральных и восточных украинских землях) националисты должны были занять как можно больше мест в органах местной власти, полиции[578]. В отношении политических украинских партий и групп, признающих УССД (Украинскую соборную самостийную державу), но расходящихся с ОУН в социальных вопросах, инструкции ОУН призывали соблюдать нейтралитет. Активно выступать против них надлежало только в том случае, если эти политические организации выступали бы против независимости Украины[579]. ОУН даже соглашалась на создание какой-либо организацией на ОСУЗ своего, не оуновского, правительства в случае, если это дело поможет становлению украинской государственности. При этом она последовательно выступала против многопартийности[580].
На время войны должна была установиться «политически-милитарная диктатура». На местах, в селах и городах, согласно плану, должны были создаваться специальные «народные комитеты» – органы местного самоуправления. На ОСУЗ целью ОУН ставилось завладеть («опанувати») государством вне зависимости от того, получит ОУН там власть или нет[581]. Всем неукраинцам («чужинцам») согласно «Указаниям на первое время государственной жизни» запрещалось передавать государственные посты[582]. Вся земля переходила в собственность украинцев[583]. ОУН призывала своих сторонников создавать в городах и селах «народные суды». юрисдикции этих судов подлежали не только враги украинского государства, предатели и «вредители», но также и дела «всех преступников народного имущества, спекулянтов и т. д.». Их согласно инструкции надлежало карать смертью[584]. Нетрудно догадаться граждане какой национальности в первую очередь становились жертвами «этих народных судов» как спекулянты и преступники против украинского народного имущества. Поэтому, даже если бы украинские националисты и не участвовали в еврейских погромах, то подобные инициативы ОУН способствовали самосуду украинцев отношении еврейского населения, несмотря на то, что формально «народные суды» не были направлены против них. Однако в «Указаниях на первое время» имелись прямые выпады и предписания, направленные против евреев.
Относительно национальных меньшинств вообще в «Указаниях» было сказано следующее: «национальные меньшинства разделяются на: а) дружественные нам, то есть представители до сих пор порабощенных народов; б) враждебные нам, москали, поляки, евреи». Дружественные «имеют одинаковые права с украинцами, им предоставляется возможность возвращения на их Родину». Вторым же доставалось «уничтожение в борьбе, в частности тем, которые будут защищать режим: переселение в их земли, уничтожение главным образом интеллигенции, которую нельзя допускать ни в какие правительства, и вообще, сделать невозможным производство интеллигенции, то есть доступ к школам и т. д.»… «Например, так называемых польских крестьян, – читаем дальше в инструкции, – надо ассимилировать, объясняя им сразу, тем более в это жаркое, полное фанатизма время, что они ук