.
В Западной Украине большинство евреев было убито во время второй волны чисток, после ликвидации гетто в конце 1942 г. Основной ударной силой чисток была местная полиция-шуцманшафт[905]. В Украине и Белоруссии во время ликвидации гетто летом-осенью 1942 г. на одного немца приходилось 5-10 местных полицейских. Начиная с осени 1942 г. все больше украинских шуцманов дезертировало в леса. Но до того момента, когда они дезертировали, многие успели принять участие в геноциде евреев[906]. К началу 1943 г. большая часть евреев в гетто на территории Украины была уничтожена. Части евреев удалось бежать в леса, но для них борьба за выживание не прекращалась. С середины 1942 года поиск и уничтожение бежавших евреев, выживших после ликвидаций гетто, стали основной обязанностью шуцманства[907].
Украинская милиция была привлечена к охране евреев и участвовала в их убийствах также на житомирщине и Винничине[908]. В житомирской области нацисты подстрекали к антиеврейским погромам, но проводили их не сами, а руками украинской милиции и фольксдойче[909]. В то же время, согласно американской исследовательнице В. Лавер, в житомире украинские националисты призывали своих сторонников удержаться от несанкционированных погромов евреев[910]. Немцам так и не удалось спровоцировать масштабные погромы на житомирщине, как и в остальной Советской Украине. Может быть несколько причин, объясняющих данное явление. Во-первых, в Советской Украине плотность еврейского расселения была меньшей по сравнению с Западной Украиной[911]. Во-вторых, массовые погромы, совершаемые рядовым украинским населением в Западной Украине при сравнительно спокойном отношении населения к евреям в Советской Украине, указывают, что причину этого следует искать, в том числе, в западноукраинском опыте украинско-еврейских отношений, отличном от советского опыта. На западноукраинских землях Второй Речи Посполитой, в отличие от Советской Украины, в довоенный период процветал неприкрытый антисемитизм[912]. Кроме того, можно отчасти согласиться с теми авторами, которые указывают на практику советизации западноукраинских земель как на причину роста антисемитизма среди украинского населения[913]. Наконец, именно в Западной Украине были сильны правые радикальные организации (прежде всего, конечно же, ОУН), у которых антисемитизм присутствовал и до советизации этих земель, и именно ОУН, очевидно, сыграла решающую роль в возникновении еврейских погромов.
Утверждения некоторых украинских историков, что антиеврейские взгляды представителей ОУН исчезли сразу же после начала немецких «акций» по уничтожению евреев[914], к сожалению, не соответствуют действительности. ОУН и ее члены продолжали исповедовать антисемитизм и после начала уничтожения евреев.
Весной 1942 г. на ІІ Конференции ОУН-Б еврейский народ рассматривался в качестве основы советского режима, но по политическим причинам ОУН отказывалась участвовать в антиеврейских акциях: «Несмотря на негативное отношение к евреям как орудию московско-большевицкого империализма, считаем нецелесообразным в настоящей международной ситуации участвовать в противоеврейских акциях, чтобы не стать слепым орудием в чужих руках и отвлечь внимание от главных врагов»[915]. Это положение второй конференции ОУН (между ІІ и ІІІ Съездами) практически полностью воспроизводит положения ІІ Съезда ОУН-Б. Тут хотелось бы подробнее остановиться на слове «акция». Дело в том, что в немецком языке с 1941 г. слово «акция» приобрело особый смысл. Слово «акция» стало эвфемизмом, обозначающим операцию по уничтожению большой части евреев в гетто (еврейские гетто уничтожались, как правило, за 2-3 подобные «акции»). Очень вероятно, что в постановлениях конференции слово «акция» употреблено именно в этом смысле. Нет ничего удивительного в том, что украинские националисты не хотели, чтобы члены ОУН участвовали в акциях по уничтожению еврейского населения. Это могло бы дискредитировать организацию в глазах нейтрального населения. Кроме того, у украинских националистов имелся отрицательный опыт в сотрудничестве с немецкими властями при организации еврейских погромов, который украинским националистам ничего не дал, а того, чтобы их руками «загребали жар», они естественно не хотели. Однако означает ли это, что ОУН в 1942 г. не участвовала в уничтожении евреев, и ей не был свойственен антисемитизм? И, если об участии членов ОУН в 1942 г. в уничтожении евреев (за исключением, разумеется, членов организации, служащих в украинской полиции) нам действительно мало что известно, то антисемитизм у ОУН в 1942 г. продолжал быть характерной чертой и актива, и лидеров организации.
У украинских националистов, как и у других правых организаций Европы, в 1941 г. было представление о существовании в стране особой еврейской проблемы, при этом четких планов ее решения, вроде «окончательного решения» «еврейского вопроса», у них не было, поэтому подход к решению «проблемы» демонстрировал определенную гибкость в зависимости от ситуации. Отсутствие конкретных планов решения еврейской «проблемы» отличало ОУН не только от гитлеровского нацизма, но также и от некоторых других восточноевропейских праворадикальных движений. Например, Литовский фронт активистов еще до начала войны полагал необходимым изгнание всех евреев из Литвы[916]. В межвоенной Польше лидеры Национально-радикального лагеря (ONR) имели ясное видение решение «еврейского вопроса», который, по их мнению, должен был быть решен путем полной сегрегации поляков и евреев. Наилучший способ решения «еврейского вопроса»» польские национальные радикалы видели в выселении всех евреев на Мадагаскар[917].
Однако антисемитизм, стереотип «жидо-коммунизма» сохранялся в ОУН и в 1942 г. В оуновской листовке от 31 августа 1942 г., написанной по поводу годовщины освобождения Киева от советских войск, читаем: «В день национального праздника Украинского оружия, 31 августа, когда Соборные Украинские войска С. Петлюры и Украинские Галицкие войска Евгения Коновальца собственными силами в 1919 г. отвоевали столицу Украины – Киев у жидо-москалей и заложили крепкие основы соборности духа и действия украинского народа, мы подводим итоги своей работы и говорим, уже недалек тот час, когда снова, как 23 года назад, доведется собственными силами, собственным оружием строить Украинское государство, но уже навечно»[918]. Как видим, призрак евреев и «жидо-москалей» не оставлял ОУН даже на празднике.
Такое же отношение оуновцев к евреям обнаруживается и в «Слове Украинских националистов», которое бандеровцы распространяли летом 1942 г. В нем в заслугу украинским националистам ставилось уничтожение «московско-еврейского оккупанта»[919].
Согласно докладу советских партизан, в ноябре 1942 г. в городе Новомосковске во время отправки населения в Германию националистами распространялись листовки, призывающие не ехать в Германию. Советский период истории Украины в них характеризовался, как период засилья евреев: «мы страдали 24 года от коммунистов и евреев»[920].
Часто украинские националисты «выискивали» евреев среди аппарата НКВД: «Интересно отметить, – отмечалось в одном из отчетов ОУН, – что НКВД состоит исключительно из евреев. Так, жители города Краматорск говорят, что группа энкаведистов, которая была в городе, была из одних евреев»[921].
Украинские националисты были настроены антисемитски не только в немецкой зоне оккупации. В Транснистрии украинские националисты весной 1942 г. распространяли небольшие манифесты. Один из них имел ярко антиеврейское содержание. В нем, в частности, содержалось следующие: «Румыны нас грабят, убивают и настраивают против немцев. Выкинем их из Украины. А вы, немцы, помогите нам выгнать румын и убить («вбити») коммунистов и евреев»[922].
Антисемитизм продолжал существовать и на уровне среднего руководства ОУН. В отчете 1942 г. Каменец-Подольского провода ОУН о евреях найдем довольно циничное утверждение: «еврейскую проблему немцы решили сами»[923].
В Советской Украине националисты в пропаганде также уделяли внимание евреям. Среди тем для бесед с местным населением, разрешенным членам ОУН, были темы вроде: «евреи это внешний враг или внутренний?», «были ли евреи хозяевами СССР или орудием москалей», «Новая Европа – это украинская идея или немецкая»[924]. Из контекста видно, что линию ОУН отражала вторая часть вопроса. В «Указаниях для работы среди работников с СУЗ» в упрек евреям, «этим наилучшим наймитам России», ставилось в вину, что они вместе с русскими разрушили святые украинские церкви, подорвали моральные основы семьи и «ввели моральную гниль во весь народ»[925]. ОУН видела в евреях не источник всех бед, как это было у национал-социалистов, но эксплуататора Украины, «орудие» главного врага Украины – Москвы. Это не означает, что украинские националисты не были антисемитами, они боялись, что немецкая антиеврейская пропаганда отвлечет население от борьбы с основным врагом – Москвой в борьбе за УССД. Поэтому во всех оуновских документах начала войны подчеркивалось различие в отношении к евреям со стороны ОУН и немцев. Евреи никогда не были для ОУН основным врагом, по меткому определению А. Дюкова