[926], евреи являлись лишь «второстепенным врагом», но на оуновском антисемитизме это никак не сказывалось.
Конкретизация политики ОУН по отношению к евреям произошла осенью 1942 г. По решению І Военной Конференции ОУН, состоявшейся в октябре 1942 г., евреев не следовало уничтожать, но нужно было «выселить их из Украины, дав им возможность кое-что вывезти из своего имущества». С ними, по мнению лидеров ОУН, необходимо было считаться из-за их сильного влияния в Англии и Америке[927]. Однако подобное отношение не распространялось на военнопленных «политруков и евреев», которых приказывалось «уничтожать»[928].
Весьма примечательно, что примерно в это же время произошло изменение подхода к еврейской политике по схожей причине и в Румынии. Осенью 1942 г. маршал Антонеску изменил свою еврейскую политику, отказал Гитлеру в депортации румынских евреев в Польшу и к концу сентября 1942 г. приостановил «эвакуацию» румынских евреев в Транснистрию. По всей видимости, смена курса была вызвана боязнью внешнеполитических осложнений в связи с заявлениями властей союзников на Еврейском конгрессе в Нью-Йорке о будущем возмездии странам, преследующим евреев[929]. Подобное изменение политики вовсе не означало, что Антонеску перестал быть антисемитом, однако теперь он видел решение «еврейского вопроса» не в выселении евреев за пределы страны, а в сионизме, переселении румынских евреев в Палестину, и вскоре еврейскому сообществу было дозволено за свой счет депортировать евреев из Транснистрии[930]. Позже даже А. Павелич, чей режим отметился в почти поголовном истреблении хорватских евреев, пытался заискивать перед союзниками и весной 1945 г. отменил расовые законы, предоставив евреям все гражданские права, но их к тому времени в Хорватии практически не осталось[931].
Вероятно, подобное изменение отношения к еврейскому вопросу имело место и в ОУН – руководство ОУН не перестало рассматривать «еврейский вопрос» в качестве проблемы, однако изменилась отношение к средствам ее решения. Несмотря на то, что с конца 1942 г. ОУН-Б уже не использовала термин «жидо-коммунизм» в официальных документах[932], стереотип еврея-коммуниста продолжал существовать в ОУН и после І Военной Конференции. И в начале 1943 г. выражения вроде «акции жидо-большевизма» продолжали встречаться в оуновской прессе[933]. Некоторые рядовые украинские националисты продолжали в беседах определять существующую власть как «жидо-большевистскую» и после 1943 г.[934].
В рядах ОУН сохранился антисемитизм. В отчете округа «Гало» от 23 декабря 1942 г. вновь находим пример оуновского антисемитизма: «В западных территориях округи евреи делают невиданные вещи. Пьянствуют, убивают людей, грабят». В качестве примера такого зверства евреев приводится случай, когда евреи зашли в хату и ни с того ни с сего убили хозяйку[935]. Представители ОУН, очевидно, не делали различий между еврейскими преступниками и евреями вообще. Практически во всех подпольных отчетах, прочитанных автором этой работы, где сообщается и рассуждается о евреях, евреи предстают пред нами в неприглядном виде в качестве сексотов, разбойников или просто аморальных людей.
Для лучшего понимания дальнейшей еврейской политики ОУН надо отметить одну особенность Холокоста в Украине и в Советском Союзе в целом, отличающую его от Холокоста в других странах. Если евреи Западной и центральной Европы гибли преимущественно в лагерях смерти, то евреи Украины, несмотря на то, что значительная их часть погибла в лагерях смерти – Белжице, Собиборе, уничтожались главным образом «на местах», при ликвидации гетто, созданных нацистами в украинских городах и местечках. Порой евреям удавалось бежать из гетто и трудовых лагерей и находить спасение (для большинства, к сожалению, временное) в лесах Волыни и Галичины. Несмотря на то, что еврейские семейные лагеря[936] на Волыни создавались с осени 1942 г., в том числе недалеко от таких местечек как Олика, Ратно, Степань[937], украинские националисты тогда не проявили инициативы в оказании организованной помощи еврейскому населению. Более того, в некоторых случаях еврейским отрядам, которые были сформированы из выходцев из гетто, приходилось отражать нападения формирующихся отрядов УПА. В частности такие столкновения имели место между еврейскими отрядами, базировавшимися недалеко от Олики и Мизоча, и отрядами УПА. Многие евреи в этих столкновениях погибли[938].
В юго-Восточной Волыни скрывающиеся в лесах евреи, жившие в семейных лагерях, страдали не только от немецкой администрации, но и от действий украинских националистов, бандеровцев и бульбовцев[939]. В некоторых случаях бежавшие евреи находили спасение в УПА.
С весны 1943 г. отряды УПА стали использовать евреев в качестве рабочих для своих нужд. В апреле 1943 г. около Порицка на Волыни был создан лагерь из 100 евреев. Тогда же в Кудринках был создан другой лагерь, включавший 400 евреев. Согласно некоторым исследователям, эти лагеря незадолго до прихода советских войск были ликвидированы, а их члены убиты[940]. Еще один лагерь был организован в местечке Степань летом 1943 г. В нем трудилось более 40 еврейских семей с детьми. Евреи главным образом использовались как пошивщики одежды и белья[941].
Помимо специальных лагерей, где использовались евреи-специалисты, в УПА присутствовало большое количество евреев-врачей[942]. Присутствие евреев в УПА факт общеизвестный в историографии[943]. О нахождении врачей-евреев в УПА свидетельствуют и советские документы[944].
То, что в УПА служило много медиков-евреев, часто используют как доказательство интернационализма ОУН, свидетельство в пользу того, что в ОУН не существовало никакого антисемитизма[945]. Однако это не так. Несмотря на то, что в ОУН существовал антисемитизм, политика уничтожения евреев не распространялась на «специалистов», к которым бесспорно принадлежали медики УПА. Евреям-врачам сохранялась жизнь, их даже специально выкрадывали из гетто и трудовых лагерей[946] только потому, что они были крайне нужны для УПА. О степени потребности украинского подполья во врачах может свидетельствовать, например, такой факт, что после погрома в июле 1941 г. в Тернополе было всего два врача-украинца[947]. В подобной практике разделения евреев на специалистов, которым сохранялось право на жизнь, и неспециалистов, обреченных на уничтожение/репрессии, не было ничего удивительного для тогдашней профашистской Европы. Положение словацкого закона от 15 мая 1942 г. «о высылке евреев» не распространялось на врачей, инженеров и прочие категории евреев, которые соответствующие словацкие министерства посчитают нужным оставить в Словакии[948]. Похожим было усташское антиеврейское законодательство, которое было немного «мягче» германского в отношении евреев, участвовавших в усташском движении, а также по отношению к «необходимым» евреям, таким как врачи, участникам смешанных браков[949]. В Италии, также как и в Хорватии, существовали категории евреев, на которых не распространялось действие антиеврейских расовых законов. К ним относились евреи-ветераны фашистского движения (евреи, участвовавшие в фашистском движении до похода на Рим), а также евреи-ветераны Первой мировой, Эфиопской и Ливийской войн и конфликта в Фиуме[950]. Румынское еврейское законодательство также разделяло евреев на несколько категорий, евреи-ветераны войн находились в более привилегированном положении. Часть евреев-врачей, как и других специалистов, решением Антонеску была оставлена в Черновцах и не подверглась дальнейшей депортации в Транснистрию[951]. В Венгрии, несмотря на принятие расовых законов, которые исключали евреев из экономической жизни, на практике в полной мере этого исключения не произошло, так как отсутствовало достаточное число венгров, способных полностью заменить евреев[952]. Даже немцы в некоторых регионах сохраняли (на некоторое время) жизнь евреям-специалистам.
Как видим, оуновское деление евреев на полезных «специалистов», которых следует использовать и привлекать в движение (врачи в УПА), и «неспециалистов» вполне соответствовало практике профашистских движений. В пользу того, что в УПА присутствовало деление на евреев-специалистов и простых евреев, свидетельствуют показания И. Н. Ткачука, который до середины 1943 г. был войсковым референтом ОУН Ровенской области. Он свидетельствовал: «В бандах УПА специалистами и, в первую очередь, врачами и фармацевтами работали также евреи. По вопросу привлечения специалистов-евреев в банды УПА было специальное указание руководства. Оно сводилось к тому, что, хотя немцы и украинские националисты (sic!) уничтожают евреев, следует сделать исключение для специалистов, которые в целях спасения жизни согласятся служить в УПА, так как банды УПА остро нуждались в таких кадрах»