. Следует сказать, что здесь набирали силу первые отряды УПА, и создавалась «Антоновецкая республика» УПА. Видно, политика «республики» в национальном вопросе не отличалась терпимостью.
По воспоминаниям одного из выживших евреев Дж. Пери, ему стало известно, что в районе Малинска украинские националисты уничтожили пять евреев, включая женщин и детей[981].
Братьями Шевчук в 1943 г. в с. Чудница Гощанского района была убита скрывавшиеся от немцев семья из 6 человек[982].
Баруху Голдману местные крестьяне сообщили, что бандеровцы убили всех евреев, прятавшихся в окрестностях Тинного и Чабеля. Кроме этого, еще весной 1943 г. бандеровцы района Тинного дали крестьянам предписание не помогать евреям[983]. Такое же распоряжение было дано бандеровцами крестьянам в районе Сарны[984].
Те пережившие Холокост евреи, которые непосредственно не сталкивались с бандеровцами, боялись их, поскольку их спасители, украинские крестьяне, уверяли их, что бандеровцы расправляются с евреями[985].
О том, что отряды УПА иногда уничтожали евреев, сообщалось и в донесениях «Смерша»[986]. О присутствии в отрядах УПА антисемитских лозунгов, «жидо-большевистких» стереотипов и желания очистить Украину от «ляхско-еврейских банд» сообщали в донесениях советские партизаны[987].
По воспоминаниям выживших евреев в 1943 г. бандеровцы около г. Ровно устроили настоящую охоту на евреев, прочесывая окрестности в их поисках[988]. И действительно, по показаниям члена боевки СБ Ровенского района Н. Ф. Слободнюка, комендант районной СБ дал установку уничтожать всех евреев[989].
Зачастую при нападении на польские села вместе с польскими семьями украинские националисты уничтожали и скрывавшихся у них евреев[990]. Иногда еврейских беженцев убивали вместе с польскими[991]. Например, при нападении отрядов УПА на Липники 26 марта 1943 г. было убито 4 еврея. 15 июля 1943 г. в колонии Велик была убита еврейская семья. 30 августа в селе Мышлино было убито 4 еврейские семьи[992]. В некоторых случаях, как в селах Копане и Ганичев, евреи по предложению поляков совместно обороняли села от украинских атак[993]. Последнее село было уничтожено УПА вместе с его защитниками[994].
Впрочем, не всегда евреи выступали в роли пассивной жертвы. В некоторых случаях (как это было в Борщеве летом 1943 г.) еврейские вооруженные отряды сами нападали на украинскую полицию и отряды бандеровцев[995].
О том, что отношение к еврею как к эксплуататору среди высокого актива ОУН не изменилось и весной 1943, говорит и то, какую характеристику отношениям евреев и железной Гвардии давали деятели оуновского подполья. Например, о социальной базе румынских кузистов[996] в одном из оуновских отчетов говорилось так: «к ним примыкает студенчество, поповство, сельское учительство и, частично, крестьянство, наиболее эксплуатируемое евреями изо всех слоев румынской общественности»[997]. Об антиеврейских погромах, как и прочей антиеврейской деятельности румынской организации, в отчете ничего не сообщается. Румынскую компартию авторы отчета уличают в наличии большого «еврейского элемента». Примечательно, что в момент своего политического расцвета отношения железной Гвардии и оуновцев были достаточно дружными[998].
Таким образом, и в 1943 г. среди руководства и актива ОУН преобладал антисемитизм. С весны 1943 г. УПА стала использовать для своих нужд евреев, части из них удалось спастись, однако большинство, очевидно, ожидало уничтожение. Следует учитывать, что курс на уничтожение евреев осуществлялся, в основном, силами СБ, а от большей части рядовых членов УПА убийства евреев скрывались.
В 1941-1943 гг. антисемитизм был составной частью идеологии украинского национализма. В начале войны антисемитизм стал причиной активного участия актива ОУН в еврейских погромах, которые происходили как при взаимодействии и сотрудничестве с немецкой стороной, так и без ее активного участия. Однако летом 1941 г. четких планов решения «еврейского вопроса» украинские националисты не имели. После перехода украинских националистов на нелегальное положение, а затем в подполье украинские националисты активных действий против евреев не предпринимали и участвовали в проводимом нацистами Холокосте только опосредовано, путем участия украинской вспомогательной полиции, лишь частично состоявшей из украинских националистов, в расстрелах евреев. С активным развертыванием деятельности УПА в 1943 г. евреи-специалисты стали привлекаться в УПА, одновременно боевки СБ проводили политику, направленную на уничтожение евреев.
2.3. ОУН и поляки в 1941-1943 гг. Начало украинско-польского вооруженного конфликта
Еще до войны идея разграничения украинских и польских земель по принципу «этнографической территории» буквально витала в воздухе. После раздела Польского государства, предпринятого СССР и Германией, видный украинский этнограф, глава УЦК В. Кубийович, связанный с мельниковским крылом ОУН, предлагал размежевание территории Генерал-губернаторства Польши посредством переселения населения[999].
С началом войны украинско-польские отношения стали все более накаляться. После прихода немецких войск в некоторых селах происходили вооруженные столкновения между украинцами и поляками[1000]. В некоторых районах поляки были приравнены к евреям, и их заставляли носить белые повязки. Составлялись списки поляков, которых ОУН подозревала в нелояльности к украинской власти[1001]. В некоторых селах было убито несколько поляков. Например, в Тернопольской области в начале июля было убито несколько поляков в селах Скородинцы (8 поляков), Лежановка (5 поляков), Ласковце (8 поляков), Торское, Угрыньковское (2 поляка), несколько польских семей было уничтожено в селе Половцы[1002]. Большинство убийств в этих селах были совершены 6-8 июля – либо до прихода немцев, либо сразу после их ухода, либо одновременно со вступлением в села. Везде, кроме Половцев, были убиты только мужчины. Даже в Скородинцах, где были уничтожены практически все евреи всех возрастов (около 20 человек) уничтожались только поляки-мужчины. На данном этапе украинские националисты еще не уничтожали поляков только за то, что они поляки. Убитые поляки были, в основной своей массе, активистами различных польских обществ, вроде «Стрельца»[1003], осадниками или представителями польской местной интеллигенции, сельскими учителями[1004].
Антипольские действия оуновцев на местах не выходили за рамки инструкций «Борьба и деятельность ОУН», предусматривавшей уничтожение польских активистов, но не поляков вообще. Выступления против поляков носили локальный характер и, как и в 1939 г., были направлены на представителей бывшей польской администрации и активистов, и только в некоторых случаях по инициативе снизу украинское население приступило к погромам польского населения в целом.
В советской историографии было распространено утверждение об ответственности батальона «Нахтигаль» за убийство в июле 1941 г. во Львове польских профессоров[1005]. Однако этот факт опровергается как материалами российских архивов[1006], так и новейшими исследованиями по этой теме[1007].
Любопытно, что даже межнациональные браки между украинскими националистами и поляками рассматривались как своего рода национальное предательство. Так, в 1941 г. референт СБ Львовского областного провода «Тихий» был отстранен от работы за то, что женился на польке[1008].
Несмотря на то, что отдельные убийства поляков украинскими националистами случались и в 1942 г.[1009], в начале 1942 г. еще ничего не предвещало польско-украинской катастрофы. На ІІ Конференции ОУН в апреле 1942 г. в отношении поляков украинские националисты выступали «за умиротворение польско-украинских отношений» «на платформе самостоятельных государств и признания и уважения права Украинского Народа на Западноукраинские земли». В то же время ОУН продолжала борьбу против «шовинистических настроений поляков и аппетитов относительно Западноукраинских земель, против антиукраинских интриг и попыток поляков занять важные сферы хозяйственно-административного аппарата Западноукраинских земель ценой отстранения украинцев»[1010].
В соответствии с решением ІІ апрельской Конференции 1942 г. ОУН выступала за ликвидацию «второстепенных» фронтов (включая и польский) ради сосредоточения усилий на основном – антисоветском – фронте и вела переговоры с польской стороной (в 19421943 гг. переговоры с перерывами велись между представителем Провода ОУН-Б С. Степаняком, Е. Врецьоной и представителями польского Лондонского правительства). Но вскоре переговоры зашли в тупик и не дали никаких практических результатов