[1115] и т. д.
Зачастую в листовках ОУН и в отчетах мы можем встретить формулировки, объединяющие русских и евреев, такие понятия, как «еврейско-московский террор», «московско-еврейская банда»[1116]. В отношении к русским у ОУН также встречаются полурасистские и антибедняцкие определения, как «московское варварство», «московско-большевицкое босятство»[1117]. В некоторых газетах печатались стихи, подчеркивавшие расовые «особенности» русских:
«Ти монголко не лайся,
На Україну не пхайся,
Ми с тобою не рiвня,
Ти азiйська свиння,
З довгим рилом, з довгим рилом»[1118].
Более того, в самом начале войны появились призывы к прямому уничтожению врагов Украины, включая русских: «Народ! Знай! Москва, Польша, мадьяры, евреи – это твои враги. Уничтожай их»[1119]. Очевидно, это трудно характеризовать как проявление миролюбивости ОУН и интернациональности ее национальной политики. Эта листовка была издана от имени Краевого провода Украинских националистов на МУЗ (Материнских Украинских Землях). Но каково было отношение Провода ОУН-Б к подобным лозунгам? По всей видимости, подобная политика им полностью одобрялась. Во всяком случае в письме И. Климову глава Провода Степан Бандера выразил полную поддержку его деятельности как Краевого проводника[1120].
Призывы подобного рода распространялись бандеровцами по крайней мере до конца августа 1941 г. Глава УНРА[1121] Климов-«Легенда» в конце августа 1941 г. в своей инструкции приказывал писать на стенах лозунги антисемитского, антипольского и антирусского характера: «На всех домах, стенах, заборах и т. д. надписи: Пусть живет Украинское самостийное государство. Пусть живет Ярослав Стецько! Освободить Бандеру! Освободить Стецько! Не хотим, чтобы на Украину возвращались польские и еврейские помещики и банкиры. Смерть москалям, полякам, евреям и другим врагам Украины»[1122]. Известно, что подобного рода плакаты действительно изготовлялись украинским населением Западной Украины летом 1941 г.[1123]
Однако только листовками дело не ограничивалось и зачастую приобретало трагический характер. Так, по сообщениям вермахта, в Золочевском погроме, который состоялся 2-3 июля 1941 г., наряду с евреями украинские националисты убивали и русских[1124]. Указания ОУН во время войны осуществлялись на практике. Русские, как и другие военнопленные неукраинцы, согласно инструкциям, с началом войны заключались под стражу членами партизанских отрядов ОУН[1125].
Относительно русских Головко, выступавший на упоминавшемся выше совместном заседании А. Головко и С. Ленкавского, заявил: «Это наши смертельные враги. Потому что у них есть ненависть к украинской культуре. Считают, что эта культура выдумана, их необходимо изгнать («усунути»), как сказал п. Гупало». В. Стефаник и С. Ленкавский подчеркнули, что среди русских много тех, кто положительно относятся к украинцам. Стефаник предположил, что поскольку русских не удастся ассимилировать, а пойти войной против них из-за численности не представляется возможным, то их необходимо будет «переселять»[1126]. Идея о возможном переселении русских, как мы увидим, высказывалась в предвоенные годы и мельниковцами. Дальнейшего развития русская тема на этом заседании не получила. Характерно, члены конференции, похоже, видели только две возможности русско-украинского существования: ассимиляцию русских, которая представлялась им более предпочтительным вариантом, и «переселение» русских. Возможность мирного сосуществования не ассимилированных русской и украинской культур украинскими националистами, похоже, совершенно не рассматривалась. Однако каких-либо четких планов о том, как относиться к русскому населению на Украине, в ОУН-Б тогда не было.
Первоначально отношение националистов к русским в Восточной Украине ничем не отличалось от отношения к русским в Галичине. Так, на Донбассе в декабре 1941 г. распространялись листовки: «Прочь кацапов с Украины. Украина для украинцев»[1127], и, согласно данным НКВД в Донецкой области, перед уходом в подполье (то есть осенью-зимой 1941 г.) на одном из совещаний было принято решение доказывать местным украинцам, что «русские – враг № 1, а немцы – № 2»[1128].
О том, каково было отношение многих украинских националистов к русским, мы можем судить на основании попутных замечаний-рассуждений о «москалях» украинского командующего батальоном «Роланд» Е. Побигущего, приведенных им в воспоминаниях. Его недовольство вызывает не только российское политическое господство на Украине, но и культурное: «Только недавно москали напали и захватили Бессарабию, а уже были памятники не только Сталина, но и Пушкина, построенные в местных городах. Большевики уже несли в мир большевистские идеи и московскую культуру, искусство и империализм не только физический, но и духовный»[1129]. Как видим, даже памятник Пушкину воспринимался как непосредственный признак русского империализма.
Москву Е. Побигущий называет «вечным врагом»[1130]. Рассуждения о том, что «москаль» – «вечный враг» Украины содержатся и в дневнике другого члена ДУН Т. Крочака[1131]. У К. Малыя, еще одного члена «Украинского легиона», где об уничтожении без суда заключенных Львовской тюрьмы сказано, что они были убиты «московско-большевистским способом»[1132].
Согласно Побигущему, советские партизаны выделялись особой «подлостью», которая проявлялась в том, что они поджигали квартиры со спящими бойцами «Роланда». Примечательно, что Побигущий приводит исторический пример, как русские во время войны 1812 Года поджигали спящих на сене солдат. В контексте рассуждений о «подлости» советских партизан это должно было, видимо, свидетельствовать о «вечной» «подлости» русских партизан: «Отравить вино, отравить масло могли только московские большевистские партизаны»[1133].
Подчиненных ему украинских солдат Е. Побигущий характеризовал так: «Это были добровольцы, поэтому у них было желание борьбы, жажда мести москалю за трехсотлетние обиды («кривди») и убийства, мести за все преступления большевиков»[1134]. Видимо, по свидетельству самого Побигущего, его подчиненные воевали не только и не столько против большевизма, сколько против «москаля», России, которой приписывалась ответственность за все действительные и предполагаемые «кривды», которые были причинены украинцам за время их нахождения в составе Российской империи и СССР.
Но не все националисты-активисты даже с бывших польских украинских земель враждебно относились к Советскому Союзу. По немецким данным, «один из активистов бандеровского движения на Волыни» заявил: «Мы, украинские националисты, должны теперь ориентироваться на Советскую Россию и помогать ей всеми силами. От немцев нам нечего ожидать. Украинский народ почти совершенно уничтожается. По окончании войны каждый немецкий солдат должен получить от 40 до 50 га земли на Украине, а мы, украинцы, должны будем в качестве рабов обрабатывать эту землю. Поэтому мы должны держаться Советов»[1135].
В апреле 1942 г. состоялась ІІ Конференция ОУН-Б. Помимо прочего, на ней были приняты решения об отношении украинских националистов к неукраинским народам, проживающим на Украине. Относительно русских в решениях конференции заявлялось: «Мы боремся против политического и культурного актива и всех форм политического и культурного москвофильства как орудия московского империализма, нейтрализуя пассивную московскую массу»[1136].
Борьба против «московско-большевистского империализма» распространялась и на церковь. ОУН недвусмысленно давала понять, что не поддерживает «московскую» церковь и будет бороться «за оздоровление церковной жизни, за направление ее на реальные рельсы украинской национальной сознательности и общественно-политической борьбы» против «любых иностранных, москвофильских, оппортунистических влияний на церковную жизнь»[1137].
В отчетах ОУН из регионов мы можем найти недовольство членами ОУН отношением местного населения к русскому населению. Например, в отчете Каменец-Подольского провода ОУН 1942 г. мы встретим такую оценку: «Хуже и то, что местные украинцы сильнее ненавидят поляков, чем москалей. Можно сказать, что даже считают москалей чем-то высшим и склоняют головы перед «великим народом» – русскими, которые дали миру такого великого человека, как Пушкин»[1138]. Даже в землях немного восточнее Галичины отношение местного населения к русскому народу было совершенно другим, нежели в самой Галичине.
Но постепенно ОУН начинала изменять свое отношение к вопросу сотрудничества с русским народом. В проекте постановления заседания провода ОУН по отношению к русскому народу и народам Восточной Европы, написанном между апрелем 1942 г. и февралем 1943 г., вновь подтверждалась идея сотрудничества всех «порабощенных народов» для борьбы с империализмами, что приведет к их освобождению и созданию свободных государств в Восточной Европе. Украинский народ, как самый сильный, должен был быть руководящим народом в этой борьбе