[1331]. Все это, однако, не отменяет того факта, что идеология национально-радикального лагеря во время существования движения в межвоенный период на программном уровне и на практике была антисемитской[1332].
Подводя итоги еврейской политики ОУН в 1943-1944 гг., можно сказать что, если в пропаганде ОУН в 1943 г. перестала выступать против евреев, гарантировав им, как и другим народам, равные права в будущем независимом украинском государстве, то на практике ситуация была другой. Евреи-врачи и прочие специалисты могли рассчитывать на защиту УПА во время работы на украинских националистов. Несмотря на то, что многие евреи вернулись от них после прихода РККА живыми, вероятно, подобная участь ожидала не всех евреев, попавших на работы в УПА. Судьба иных евреев была менее завидной. При встрече с СБ ОУН им почти наверняка грозило уничтожение. При встрече непосредственно с УПА также был велик шанс быть уничтоженным. Следует подчеркнуть разницу в отношении СБ и УПА к евреям. Если перед боевиками СБ была поставлена задача уничтожения евреев, то перед УПА такой задачи не было. Уничтожение евреев со стороны солдат УПА носило, по всей видимости, эпизодический, произвольный характер. Более того, от солдат УПА предписывалось скрывать преступную политику СБ по уничтожению евреев. Сделано это было, видимо, для пропагандистских целей. ОУН стремилась представить УПА как повстанческую армию, провозглашавшую и осуществлявшую принцип «свобода народам, свобода человеку» не только для внешнего мира, но и для членов украинского подполья. Отряды УПА, вероятно, уничтожали евреев «не так как поляков» («так», то есть просто по национальной принадлежности, их уничтожала СБ), а как польских и советских «агентов», прислужников советской и польской «партизанки». Все «прислужничество» евреев выражалось в том, что они просто хотели выжить, искали у польских или советских партизан защиты и сообщали им известные данные об окружавшей их обстановке, в том числе и об украинских националистах. Учитывая, что среди отрядов УПА было большое количество бежавших полицаев, а также, вероятно, были люди прямо или косвенно принимавшие участие в еврейских погромах, станет понятно, почему так много членов УПА не хотели, чтобы евреи-«доносчики» рассказали советским органам об их «подвигах». Хорошим примером тут может служить В. Крижановский, бывший комендантом полиции Клесова. Он увозил на расстрел в Сарны евреев, а затем лично расстрелял 15 сбежавших евреев. К 1944 г. он уже ушел в леса и возглавлял один из бандеровских отрядов[1333]. Очевидно, любой местный еврей при встрече с ним не имел шансов остаться в живых. Говоря же об уничтожении евреев боевиками СБ, следует учитывать, что СБ ОУН имела достаточную самостоятельность, в том числе и в определении врагов Украины. Поэтому трудно сказать, откуда исходил приказ уничтожать евреев по линии СБ, от центрального Провода ОУН или от главы СБ Арсенича. Не исключено также, что решение об уничтожении было принято на более низком уровне СБ. Но что именно толкало СБ к уничтожению евреев? Вряд ли это был биологический антисемитизм немецкого образца, стремление уничтожить евреев как отдельную расу. Скорее всего причиной, побуждавшей к уничтожению «бесполезных» евреев-неспециалистов, был все тот же стереотип «жидо-большевизма». Естественная поддержка советских партизан евреями, их участие в советских отрядах укрепляли этот стереотип. Среди волынских партизан евреи, включая и тех, кто пришел в партизанские отряды, спасаясь от уничтожения, составляли около 18 %[1334]. Евреи продолжали рассматриваться как носители идей коммунизма, сексоты, коммунистические «коллаборационисты». Кроме того, в политической мысли ОУН времен войны существовало мнение, что «евреи вновь идут к соглашению («до порозумiння») с поляками»[1335]. Кампания по уничтожению евреев зимой-весной 1944 г. часто оправдывалась тем, что евреи являются польскими шовинистами[1336]. Здесь следует отметить, что в межвоенный период евреи Галичины были самой полонизированной частью польского еврейства. В Галичине, особенно в крупных городах, проживало значительное число евреев, которые считали себя поляками «моисеевого вероисповедания», а не евреями[1337]. Вероятно, этот факт способствовал формированию стереотипа еврея – польского прислужника.
Евреи как коллективная группа обвинялись в двух грехах – поддержке коммунизма и польского национализма. Поэтому и уничтожение евреев как коллективной группы, вероятно, могло рассматриваться СБ ОУН как искоренение опоры большевизма и пропольских сил в крае. Все это делало евреев желанной мишенью украинских националистов, в том числе и после эволюции идеологии ОУН.
Завоевание советскими войсками Западной Украины положило конец гитлеровскому геноциду евреев. Евреи, которые до войны были одним из самых многочисленных народов в Западной Украине, после войны практически исчезли на этой территории. С приходом советских войск отпала необходимость для евреев прятаться в лесах. Те евреи, которые там были, включая врачей и других специалистов из УПА, вернулись в города. Контакты УПА с евреями прекратились, но на бытовом уровне внутри актива ОУН и УПА антисемитизм сохранялся. И в 1945 г. в обиходе низовых сотрудников ОУН встречались слова вроде «жидок». В отчете о встрече низовых проводников ОУН и представителей ППР[1338] отмечено, что «командиром полка, назначенного на лиський повит, является большевистский жидок»[1339]. В том же отчете отмечено, что Берут является московским «жидо-большевиком»[1340].
Отказ от антисемитских лозунгов и программное признание прав всех национальностей, включая евреев, не означало, что лидеры украинских националистов перестали быть антисемитами. Так, по показаниям Порендовского-Заболотного осенью 1945 г. в его присутствии глава политической референтуры ОУН Д. Маевский-«Тарас» заявил: «Хорошо произошло, что немцы уничтожили евреев, ибо этим ОУН избавилась одних своих врагов»[1341]. Подобного рода заявления сделал осенью 1946 г. и член Провода ОУН Я. Старух.
Таким образом, ни либерализация идеологии ОУН, ни окончание Холокоста на территории Украины не привели к полному исчезновению антиеврейских предубеждений среди рядового актива и руководства украинских националистов.
3.3. ОУН и поляки в конце 1943-1945 гг.
Важным моментом в политике ОУН по отношению к полякам стал ІІІ Чрезвычайный Съезд ОУН. На нем руководителями ОУН обсуждалась политика Клима Савура по отношению к полякам и УПА. По свидетельству М. Степаняка: «В защиту деятельности «Клима Савура» в отношении поляков выступали особо резко «Горбенко», «Галына», «Иванив» и Шухевич. С критикой выступили я и «Рубан»[1342]. Поскольку в защиту «Клима Савура» выступало все бюро провода, съезд оправдал действия «Клима Савура», хотя в официальных решениях конгресса это не было отражено. Все лидеры ОУН, защищавшие на съезде «Клима Савура», защищали также тезис, что УПА является основным средством в борьбе за «Украинскую державу», что и отразилось в решениях съезда»[1343]. Насколько мы можем тут доверять М. Степаняку в том, что ОУН-Б поддержала Клячкивского в вопросе создания УПА и операций против поляков? Хотя М. Степаняк и имел причины для того, чтобы исказить ход дискуссии об УПА и польской политике и чтобы показать свою «положительную роль», облегчив этим свою участь, здесь, по-видимому, мы можем ему доверять, тем более что его показания об его «пропольской позиции» подтверждаются свидетельствами А. Луцкого[1344] и Д. Паламарчука[1345]. Тот факт, что ЦП ОУН не осудил политику «Клима Савура» в отношении поляков находит подтверждение в дальнейшем развитии событий: Клячкивский не понес никакого наказания (здесь нельзя согласиться с авторами «Профессионального вывода рабочей группы историков»[1346], которые видят в его «разжаловании» признак недовольства Проводом политикой «Савура» – «разжалование» Клячкивского из руководителя УПА до главы УПА-Север (после того как главой УПА в ноябре 1943 г. стал Р. Шухевич) разжалованием считаться не может, поскольку он сохранил всю полноту власти, которую имел на Волыни), чистки поляков прекращены не были, а идея УПА получила полную поддержку. На польскую политику демократизация ОУН не распространялась.
Вскоре после ІІІ Съезда антипольские акции распространились на территорию Галичины. По мнению Г. Мотыки на ІІІ Съезде ОУН-Б либо принято решение о расширении Волынских антипольских акций на Галичину, или, что вероятнее, была дана свобода рук в этом вопросе новому проводнику бандеровцев Р. Шухевичу, который после своей осенней инспекции на Волынь принял решение распространить волынскую практику антипольских акций и в Галичине[1347].
Однако выступления УПА против поляков, если и перестали иметь полугеноцидный характер (как это было в конце июня-июле 1943 г. на Волыни), то не прекратились полностью.
После ІІІ Чрезвычайного Съезда ОУН-Б в официальном органе «Идея и действие» вышли две статьи, посвященные украинско-польским взаимоотношениям, в которых разъяснялась позиция украинских националистов по польскому вопросу.