[1490]. Итак, «доведенный до абсурдного» немецкий расизм осуждается, при этом он рассматривается всего лишь как ответная мера немцев против еврейского засилья и как явление, отвечающее специфическим немецким условиям.
Особенное место для украинских националистов занимало возможное сотрудничество с белорусами. Как уже говорилось, Белоруссию на «Конференции порабощенных народов» представляли члены реальных подпольных сил. Два белорусских делегата конференции были членами БНП – Белорусской Незалежницкой партии[1491]. БНП была создана в 1940-1942 гг. и претендовала на ту роль в белорусском антисоветском национальном движении, на которую в украинском претендовала ОУН[1492]. Лидеры БНП ориентировались на ОУН, несмотря на антибелорусскую политику украинской организации, которая отказывалась признавать белорусский характер берестейских земель[1493]. Наиболее последовательным сторонником сотрудничества с УПА и ОУН был В. Родзька[1494]. Однако дальнейшего развития сотрудничество ОУН и БНП не получило. Особый белорусский отряд при УПА так и не был создан, вероятно, из-за украинско-белорусских противоречий, вызванных вопросом о границе, – украинские националисты считали Берестейщину и некоторые другие районы, на которые претендовали белорусские националисты, украинскими, а не белорусскими территориями[1495]. Прочие лидеры белорусского национального движения, такие как Р. Астровский[1496], М. Витушка[1497], не поддержали линию Родзьки и Д. Касимовича[1498] на интенсивное сотрудничество с УПА[1499].
В декабре 1943 г. УПА выпустила листовку, адресованную белорусскому народу. В ней во всех бедах белорусов обвинялся московский империализм: «целыми веками гнобил Тебя московский империализм. Еще в царской России московские завоеватели, овладев Твоим народом, лишили Тебя свободы». Любопытно, что московские завоеватели обвинялись в том, что «запрягли» белорусский народ в «ярмо помещиков и капиталистов» и заставили его защищать «интересы дворян и капиталистического порядка». Тут мы вновь обнаруживаем свидетельства социальной идеологии ОУН, направленной против капитализма и «старого порядка». ІІІ Съезд не внес здесь никаких корректив.
Не всегда национальная пропаганда ОУН добивалась успеха. Так, в Давидгородецком[1500] районе Брестской области, по свидетельствам УПА, население преимущественно считало себя белорусами, а не украинцами[1501]. Автор отчета округи «Зелень» (Столинский район) осенью 1942 г. сокрушался, что местное население безразлично относилось к своей национальности и у него не было четкого представления о том, кто они – украинцы или белорусы[1502].
Белорусский исследователь Р. Клявец полагает, что листовка УПА, адресованная белорусскому народу, имела только пропагандистское значение и не отражала изменения позиции украинских националистов по отношению к белорусам и вопросу спорных территорий. Никаких реальных выгод белорусскому национальному движению «Конференция порабощенных народов» не принесла. Несмотря на то, что украинские националисты выработали и провозгласили принципы равноправия народов, конкретная реализация этих принципов служила украинским интересам[1503]. На то, что украинские националисты не получили поддержки местного белорусского населения, указывает и О. Романько[1504].
Однако ОУН продолжала использовать «белорусскую карту» и в дальнейшем. В 1944-1945 гг. УПА совершала из полесья рейды на собственно белорусские этнические территории для пропаганды своих взглядов среди белорусского населения.
Отношение украинских националистов к таким народам как калмыки и ногайцы тоже эволюционировало. В 1942 г. еще появлялись мнения, что принцип создания государств в этнографических границах на них не должен распространяться: «[Эти – А.Б.] племена создать своего государства не могут. Когда степь оставим, то Москва ее займет и будет угрожать с востока. Чтобы убрать эту опасность, должна быть степь Надкаспийская занята и присоединена к Укр. Государству. Тогда политическая граница пойдет с Дона на Волгу, Волгой на Каспийское море и дальше Каспийским морем. Если это не будет сделано, Москва будет угрожать нам с востока и юга»[1505]. Однако к 1943 г. ситуация изменилась, и украинские националисты распространяли листовки, в которых выступали за создание национального государства калмыков[1506]. Признавали они независимость этих народов и во внутриорганизационных документах[1507].
Отдельное место в идеологии ОУН занимал вопрос Дона. Вопрос принадлежности донских земель Украине зависел от того, будет ли создано на этих землях государство, союзное Украине, или это государство будет союзным Москве: «В соответствующий момент, – писалось в одном из документов для политического обучения, созданном в начале войны, – донцы будут создавать свое государство. Если они не соединятся с Москвой, мешать им в создании самостоятельного государства не надо», так как в этом случае они и так будут под экономическим, политическим влиянием Украины. Если же они каким-либо образом соединились бы с «Москвой» и начали бы действовать против Украины – в этом случае «они [земли донцев – А.Б.] должны будут заняты войсками Украины и присоединены к составу Украинского Государства». В этом случае граница Украины проходила бы по Хопру и далее по Дону[1508].
Несмотря на то, что украинские националисты продолжали рассматривать Кубань и донские земли как украинские, к осени 1943 г. появилась листовка УПА, в которой донские казаки выделялись как самостоятельная категория[1509]. Эта листовка, датированная октябрем 1943 г., заканчивается лозунгом: «За независимый Дон – за казачьи вольности! За украинское самостоятельное соборное государство!»[1510]
К середине 1944 г., по крайней мере на словах, изменилось отношение ОУН к вопросу принадлежности Кубани. В листовке, написанной от имени Секции кубанского козатства «Революционного комитета порабощенных народов», выдвигался лозунг независимой Кубани. В листовке заявлялось, что УПА борется за независимость народов Кавказа и независимый Дон. Кубанцев призывали встать в ряды УПА и совместно бороться за независимые государства Европы и Азии[1511]. По всей видимости, украинские националисты, не отказываясь до конца от претензий на Кубань, стремились привлечь к борьбе УПА те силы Кубани и Дона, которые не хотели включения этих земель в единое украинское государство, но были готовы к совместной борьбе с украинскими националистами под лозунгами национальной независимости этих земель.
Одной из значимых национальных общин на Волыни была чешская. Взаимоотношения украинских националистов и чехов в литературе часто приводятся как образец возможного варианта национальных отношений между ОУН и другими народами в случае уважительного отношения последних к украинскому национальному движению. Известно, что отношения между украинцами и другими народами на Волыни (где имелись чешские колонии) во время войны не достигали такого уровня напряженности, как взаимоотношения с другими народами[1512]. Однако и здесь не все просто. Глава Рейхскомиссариата «Украина» Э. Кох отмечал в своем сообщении А. Розенбергу, что украинские националисты уничтожают не только польское, но и чешское население[1513]. По подсчетам некоторых историков, всего во время Второй мировой войны украинскими националистами было убито более 300 волынских чехов[1514]. И действительно, сотрудник СБ Н. Ф. Слободюк показал, что среди народов, которые глава СБ Ровенского района «Макар» назвал врагами, подлежащими уничтожению, были и чехи[1515]. Однако, каких-либо директив, исходивших из ЦП ОУН-Б или ОУН-Б на ПЗУЗ, не известно. Каких-либо античешских мотивов в периодике ОУН и УПА того времени не было. Видимо, такая античешская политика была местной политикой, возможно, инициативой «снизу», и не захватывала всей территории подконтрольной УПА. Иначе трудно объяснить, почему большинство чешского населения Западной Украины достаточно спокойно пережило Вторую мировую войну[1516].
Украинские националисты стремились найти контакты и с представителями других националистических движений, борющихся против большевиков. При этом украинские националисты не были очень уж разборчивыми в определении участников фронта «порабощенных народов». К ним они относили все антибольшевистские и не национал-социалистические силы, включая румынскую железную Гвардию во главе с Хорией Симой[1517]. Согласно показаниям М. Степаняка, ОУН еще ранее налаживала связь с четниками и железно-гвардейцами. В пример противобольшевистской борьбы народов, сражающихся «против московского ставленника Тито», украинские националисты приводили сербов и хорватов