Поскольку «Москва» воспринималась мельниковцами как «исторический враг»[1626], «вечный враг» Украины, они выдвигали лозунги о необходимости «полного уничтожения Москвы» («повна заглада Москвi»)[1627]. В другой листовке необходимость полной победы над «Москвой» объяснялась так: «Москва – это наш исторический враг! Она несет Украине издевательства, разруху и смерть до тех пор, пока мы могучим ударом не сломаем ей хребет и не прогоним чужаков («зайд») далеко на север». При этом с «Москвой» надлежало не просто бороться, «её надо, прежде всего, ненавидеть смертоносной, непримиримой ненавистью, чтобы ее сломать и уничтожить»[1628].
В одном из мельниковских воззваний мы найдем лозунг: «Прочь палачей и вечных врагов Украины – москалей!»[1629]. В условиях войны подобные лозунги могли восприниматься не просто как призыв к борьбе с Красной Армией, но и как призыв к борьбе со всем русским населением.
Своей целью мельниковцы, как и бандеровцы, видели не просто создание независимого украинского государства, но и освобождение прочих «порабощенных» народов от «советского ига». В своих листовках мельниковцы провозглашали, что они борются «за свободу народов и человека». Этот лозунг, впервые сформулированный в Манифесте ОУН-Б 1940 г., мельниковцы восприняли наряду с бандеровцами. Поэтому националисты заявляли, что ОУН «хочет, чтобы каждый порабощенный Москвой народ был другом Украины и пользовался богатствами своей земли и плодами своего труда». ОУН «бросает порабощенным народам клич: только через полный развал московской империи станут возможны свобода и творчество!», поэтому ОУН «несет новый порядок на востоке Европы»[1630].
После того, как Германия и ее союзники оккупировали большую часть Украины, мельниковцы в некоторых крупных городах Украины заняли важные административные посты. Мельниковцы выступали за чистоту украинской нации, против русского языка и «эмигрантов» из России. Известен случай, когда газетой, издававшейся мельниковцами во время немецкой оккупации Украины, не была принята статья украинского националиста только из-за того, что она была написана по-русски[1631]. Такой случай, видимо, был весьма характерен. Согласно донесениям советского агента «Немо», осенью 1941 г. некоторые особо рьяные националисты-мельниковцы следили за тем, чтобы в государственных учреждениях и на улицах никто не разговаривал по-русски[1632].
Это не удивительно, в легальной газете «Украинское Слово», выходившей в октябре-декабре 1941 г.[1633], украинские националисты фактически отказывали в праве считаться украинцами людям, которые говорили по-русски, даже если они считали себя украинцами, украинскими патриотами, любили Украину[1634]. Автор другой статьи обвинял украинцев, говоривших в Киеве по-русски, в непатриотизме, называя их за это «чухраинцами»[1635].
Идея о «московско-еврейской» сущности советского режима, присутствовавшая в мельниковских листовках, явственно проступала и на страницах «Украинского слова». Например, в статье «Земля и воля» Д. Рева ставит в упрек русским, что они стремились реализовать в Украине право евреев на землю и заселить евреями украинское Причерноморье[1636]; другой автор, писавший под псевдонимом «Д.Я.», заявлял, что русские стремились превратить украинских крестьян «в рабов евреев и москалей», революционная продразверстка представляла собой грабеж крестьян евреями для нужд «Москвы», а голод 1920-1922 и 1932-1933 гг. был «наистрашнейшей местью Москвы и евреев украинскому народу»[1637].
Украинские националисты также выступали против влияния русской культуры на украинскую, подчеркивая несовершенство первой. Например, известная поэтесса, член мельниковского подполья в Киеве О. Телига писала, что русская культура мягкотелая, а украинская культура должна скреплять, а не расслаблять душу нации[1638]. Героический характер украинской культуры подчеркивал в своих работах и глава ПУН на украинских землях, заместитель А. Мельника, поэт О. Ольжич (Кандыба), противопоставляя ее при этом русской[1639].
Украинская история зачастую рассматривалась националистами как борьба русских и украинцев. Даже завоевание Андреем Боголюбским Киева рассматривалось ими как агрессия «великороссов» против украинцев[1640]. Не принимая русскую культуру, националисты подчеркивали необходимость ориентации на культурную Европу, в противовес азиатской большевистской России[1641]. Как известно, гитлеровская Германия в своей пропаганде, также пыталась представить Советский Союз как порождение азиатчины[1642]. В этом вопросе взгляды мельниковцев и нацистов совпадали.
Хотя мельниковцы и были настроены враждебно по отношению к польскому населению Украины, ПУН в украинско-польском конфликте занял выжидательную позицию и, хотя и обвинял в нем поляков, открыто действия ОУН-Б в конфликте не поддержал[1643]. Тем не менее, некоторые отряды мельниковцев боролись против польских отрядов, терроризировавших украинцев, и порою уничтожали польские села, служившие опорой польским «бандам». Отдельные мельниковцы также принимали участие в уничтожении поляков в Порицком районе[1644]. По некоторым данным, Украинский легион самообороны, составленный из мельниковцев, но подчинявшийся СД, также принял участие в уничтожении нескольких польских сел[1645]. Необходимо уточнить, что осторожность мельниковцев была связана с тем, что в 1943 г. мельниковцы все еще продолжали выступать, главным образом, как легальная и полулегальная политическая сила и поэтому не были заинтересованы в поддержке политики бандеровцев, выступавших против немцев.
В одном из своих обращений, разъясняющих мельниковскую позицию по различным вопросам, бандеровцы обвинялись не в том, что уничтожали невиновных поляков, а в том, что «совсем без цели и плана УПА создала новый действующий противопольский фронт», и «утекающие из сел, поляки бежали в города. И, по сути, бандеровцы вместо деполонизации произвели колонизацию волынских городов»[1646]. Мельниковцы выступали против польской политики УПА и ОУН-Б сугубо из практических, а не моральных соображений, сам курс на «деполонизацию» ими под вопрос не ставился.
Отношение рядовых мельниковцев к полякам хорошо выдают их воспоминания. Например, в мемуарах М. И. Каркоца, члена одного из мельниковских формирований, мы найдем много рассуждений о преступлениях бандеровцев и СБ по отношению к украинцам, о неэффективности их защиты народа, критики их желания подчинить все политические силы Украины бандеровцам, но мы мало что найдем о Волынской резне. Напротив, поляки, насколько это можно судить из текста воспоминаний, воспринимались им как прислужники немцев и советской власти[1647]. Подобного рода умолчание мы найдем и в воспоминаниях другого мельниковца Г. Стецюка. В его воспоминаниях много информации о военных действиях между мельниковцами и бандеровцами, об уничтожении польскими солдатами украинских сел и мирного населения, но нет никаких подробностей мести украинцев полякам. Определенно, в оценке вины польской стороны мельниковцы и бандеровцы нисколько не различались. Не было разницы между бандеровцами и мельниковцами и в желании создать этнически сугубо украинское государство без поляков – еще в декабре 1941 г. глава УЦК В. Кубийович предлагал немецким войскам «добровольный» обмен польско-украинским населением между Польшей и Украиной (его предложение немецкими властями было отклонено)[1648]. Разница была в тактике и методах осуществления цели. Если ОУН-Б активно выступала за деполонизацию Волыни и проводила активную военную политику, направленную на достижение этой цели (при этом мы к весне 1944 г. можем выделить две линии – мягкую, воплощаемую ЦП ОУН, и более жесткую линию краевиков на Волыни), то руководство мельниковцев, скорее из тактических соображений, открыто ОУН-Б не поддерживала.
Позиция мельниковцев по отношению к немцам также претерпевала изменения. На Конференции ОУН-М, состоявшейся в мае 1942 г. в Почаеве, было принято решение об активной форме борьбы с оккупантами. Инициатором этого поворота в политике ОУН-М был провод ОУН-М на СУЗ во главе с О. Кандыбой. Им было дано поручение создать на Волыни отделы украинской самообороны[1649]. Весной 1943 г. небольшие мельниковские отряды были созданы на Волыни. Летом они были разоружены и включены в бандеровские партизанские формирования. Необходимо подчеркнуть, что это были именно отряды самообороны, и активных наступательных действий против немцев они не проводили. ОУН-М в целом, в отличие от провода ОУН-М на СУЗ, тогда так и не перешла на антинемецкие позиции и фактически оставалась верной своей прежней пронемецкой политике. Примечательно, что, как и в случае с бандеровцами, мощный толчок к переосмыслению абсолютно пронемецкой ориентации ОУН-М дал опыт непосредственного знакомства с Восточной Украиной. Именно люди, вроде О. Кандыбы, хорошо знавшие реалии Восточной Украины и отношение к немцам на восточных украинских землях стали инициаторами переосмысления геополитической ориентации мельниковцев.