— Это шутка? — в полном недоумении спрашивает Бринн и смотрит на меня.
— Я тебя предупреждал, — напоминаю.
Уэйд потирает ладони — как перед тем делал я.
— Ну что, ребятушки? Надумали разбить садик в честь мертвеца, а «Гугл» отказывается помочь? Для пары богатеньких малышей задача непосильная, так почему бы не привлечь Уэйда, которому больше заняться нечем?
Пару секунд Бринн тупо хлопает глазами, затем поворачивается ко мне:
— Не ожидала, что придется признать в первую же минуту, но ты был прав, Трипп.
— Ладно, не будем тебя отвлекать, Уэйд. — Я беру Бринн под руку и увожу прочь.
— Я так понимаю, консультация с экспертом нам не светит, — грустно подытоживает она.
— Знаешь что? — Мне не терпится извиниться за свое идиотское поведение перед оранжереей. Ничто так не отрезвляет, как встреча с каким-нибудь Уэйдом Драри, когда тебе демонстрируют, до чего можно опуститься. И потом, я не хочу оттолкнуть от себя единственного человека (кроме моей пятидесятилетней начальницы), кто делает меня хоть чуточку счастливее. — Давай еще раз попробуем расспросить мистера Си. Мы уже не застанем его врасплох, и, может, он смягчится. Не будем упоминать мистера Ларкина, просто спросим его о растениях, и все.
— Прямо сейчас? — не понимает Бринн.
— Нет, у меня через полчаса смена в кофейне. Давай завтра?
Она кусает губу:
— Мне нельзя возвращаться к мистеру Соломону.
— Кто сказал? Твои родители?
— Э-э… да, — колеблется Бринн, что немного странно. Я не успеваю ничего спросить, она пожимает плечами и говорит: — А вообще-то давай. Чем черт не шутит.
Глава 21Бринн
Чего только не узнаешь о себе, сменив окружение! Например, никогда бы не подумала, что таскание коробок может быть привлекательным зрелищем. А теперь вот сижу в «Луче света» и не могу глаз оторвать от Триппа, который занимается разгрузкой.
— Хоть бы рот закрыла, — досадует Мэйсон и легонько стучит мне по подбородку. Трипп исчезает в подсобке Регины с последними посылками «Ю-пи-эс»[5], оставленными перед пекарней. — Твои слюни отбивают у меня аппетит.
Чувствую, что краснею, и тут вступает Надя:
— Бринн можно понять. Ты его бицепсы видел?
— Да, имел удовольствие, — говорит Мэйсон, отпивая кофе. — Только я держу себя в руках, восхищаюсь незаметно и с достоинством. Бринн есть чему поучиться.
— Заткнись, — бурчу я и запихиваю в рот кусок кекса. Прожевав и проглотив, добавляю: — Кстати, о достоинстве, как там Дзеф?
Кончики ушей Мэйсона розовеют, Надя заливается смехом. Нечленораздельные эсэмэски о Джефе на вечеринке у Шарлотты в прошлую субботу стали нашей излюбленной темой для подколов. Я даже иногда во время уроков шлю Мэйсону скриншоты и смотрю, как пылают его уши.
— «СКККССК ДЗЕФ МЕНЯ ЗАБИИИЛ», — цитирует Надя один из классических примеров. — Ты что вообще хотел сказать? Что он на тебя забил? Или забил в тебя кол, приняв за вампира?
Подпираю подбородок, как бы задумываюсь.
— Может, он тебя преследует и это крик о помощи?
— Или забил на мясо? — хохочет Надя.
— Ай, какие остроумные, — кисло говорит Мэйсон. — На зимней дискотеке у нас с Джефом свой круг танцующих, я официально вас туда не приглашаю.
— Свой круг танцующих? — переспрашиваю я.
— Мы будем прямо под ультрафиолетом, — гордо заявляет он. — Всех сразим. — Он одним махом допивает кофе. — Жаль, вы этого не увидите.
— Очень надеюсь, — смеюсь я.
— К слову о танцах, Бринн. — Надя немного розовеет, чего с ней в принципе не бывает. — Я хочу пригласить Павана, ты не против?
— Павана Дешпанде? — удивляюсь я. — А я-то тут при чем?
— Ну, вы с ним когда-то целовались. Ты не обидишься, если я его приглашу?
— Мы поцеловались в седьмом классе, — напоминаю. — Так что нет, не обижусь, хотя спасибо за заботу.
— А ты-то, наверное, на качка с коробками нацелилась? — спрашивает Мэйсон, как раз когда Трипп возвращается за прилавок.
— Тише ты, — шикаю на него, а у самой в животе спазм.
Вчера упустила такую возможность! Когда Трипп спросил о «Мотиве», надо было сказать, что я там работаю. Духу не хватило — он выглядел таким расстроенным из-за матери, — а теперь поезд ушел.
Совесть совсем замучила — ведь друзьям я тоже ничего не рассказала. У меня и оправдания толком нет. Сама не знаю, почему сразу с ними не поделилась. Наверное, думала, что наше общение ограничится обедами в школьной столовой. Я их недооценила и теперь должна поскорей во всем признаться. Карли усиленно собирает информацию о мистере Ларкине, и будет поздно оправдываться, когда кто-нибудь из Сент-Амброуза увидит себя на сайте «Мотива». Новость разлетится как пламя на ветру.
Набираю воздуха, собираясь с духом, и в этот момент у нашего столика материализуется Трипп. От него пахнет сахаром, он в футболке с коротким рукавом, а рубашка, которую он снял во время разгрузки, переброшена через плечо. Как тут сосредоточишься?
— Готова? — спрашивает он. После смены мы договорились пойти к мистеру Соломону.
Момент окончательно упущен. Ну и ладно, все равно Трипп должен первый узнать о «Мотиве».
— Пошли, — говорю и тянусь за пальто.
Расскажу ему в машине.
В машине я ничего не рассказываю.
Я, честно, намеревалась, но из Вермонта позвонил дядя Ник — он поехал туда на выходные кататься на лыжах по нашему семейному ски-пассу и не может вспомнить код активации.
— Я же отправила его тебе на телефон перед отъездом, — раздражаюсь.
— Прости, наверное, я по ошибке удалил ту эсэмэску. Не могу найти.
— Я сейчас за рулем. Проверь имейлы — я точно посылала тебе код в последние три месяца.
— И как же я его найду?
— Господи, дядя!.. Набери в поиске тему «код активации».
Когда мы добираемся до нужного имейла, я уже сворачиваю во двор мистера Соломона.
— Премного благодарен, дражайшая племянница, — говорит Ник, перед тем как отключиться.
— Что поделаешь, — обращаюсь к Триппу, переводя рычаг в режим парковки. Рядом с нами — грузовичок мистера Соломона. — Такой уж у меня рассеянный дядя.
— Ничего. Слушай, прежде чем мы выйдем из машины, я хотел тебя кое о чем попросить. — Трипп поворачивается ко мне, на губах полуулыбка, и меня пробивает током, потому что мы очень близко друг от друга. Если бы захотела, я могла бы отвести прядь волос, которая норовит упасть ему на глаза.
Только не красней.
— О чем? — спрашиваю нейтральным тоном. Сама естественность.
— Давай на этот раз ограничимся парадным входом.
Гм. Ясно. А я что ожидала услышать?
— Отличная мысль, — соглашаюсь, вылезая из машины.
На секунду задумываюсь, не рассказать ли о «Мотиве», однако расстояния до крыльца на разговор точно не хватит. К тому же я изрядно нервничаю перед встречей с мистером Соломоном. Неизвестно, увижу ли сегодня добряка, которого знала раньше, или старика с ружьем, злобно отзывающегося о мистере Ларкине.
— Предлагаю звонить, пока нам не…
Резко останавливаюсь, Трипп врезается мне в спину и придерживает за талию, чтобы мы оба не упали. Потом он равняется со мной, и я спрашиваю:
— Мне кажется или дом открыт?
— Не кажется, — говорит Трипп.
Мы подходим, и он тихонько толкает дверь, которая со скрипом открывается шире.
— Мистер Соломон? — зовет Трипп. — Это Ноа Тэлбот. Вы здесь? — В доме ни звука. — Может, он в саду?
— Пойду гляну, — говорю я и быстро огибаю дом, держась подальше от ворот. Мистера Соломона не видно. Возвращаюсь на крыльцо. — Его нигде нет…
Трипп приоткрывает дверь еще на несколько дюймов.
— Так, ладно. — Он стоит, уперев руки в бока, челюсть напряжена. — Надо проверить, все ли с ним в порядке. И сказать, что дверь открыта. Вряд ли он ее нарочно не запер.
— Согласна, хотя заходить страшно. Мне хватило опыта с открыванием ворот.
— Мы его предупредим, — говорит Трипп, широко распахивая дверь. — Мистер Соломон, это Ноа и Бринн! У вас не заперто. Можно войти?
Зловещая тишина в ответ. По спине пробегают мурашки. Что-то здесь не так. Оглядываюсь на грузовичок в надежде увидеть хозяина за рулем. Нет, в кабине никого, так же как и в темной прихожей перед нами. На полу полосатый ковер, а на подставке для обуви стоят, опираясь на стену, два сапога. Кругом все покрыто пылью, я чихаю.
— Мистер Соломон, вы дома? — С трудом узнаю собственный голос.
— Ты тут когда-нибудь раньше бывала? — спрашивает Трипп, останавливаясь у лестницы.
Из прихожей три выхода: прямо в кухню, направо в столовую и налево в гостиную.
— Нет, — говорю, следуя за Триппом. На кухне никого, хотя свет горит. Замечаю на столешнице включенную кофеварку. — Вряд ли он на втором этаже, иначе бы нас уже услышал.
Возвращаюсь к лестнице, хватаюсь одной рукой за перила и кричу:
— Мистер Соломон, вы дома?
— Поднимемся наверх? — предлагает Трипп.
— Не знаю, — сомневаюсь я, заглядывая через плечо в гостиную. — Не уверена, что…
Слова, мысли, сердцебиение — все разом замирает, когда я вижу за креслом ногу в носке.
— Не-ет… — выдыхаю я.
Мой тон заставляет замереть и Триппа.
— Что там? — еле слышно говорит он, напрягшись всем телом.
«Подойди, — командую я себе, уставившись на носок. — Ну же, не бойся». — Слова в голове звучат мягко, успокаивающе; таким голосом я убаюкивала маленькую Элли, когда у сестры случались кошмары. Засыпай. Я с тобой. Все хорошо.
— Все хорошо, — шепчу я и медленно шагаю вперед. — Все хорошо.
Сама не знаю, к кому обращаюсь, но по мере приближения к креслу во мне растет уверенность, что хорошего мало. Не спуская глаз с носка, я выхожу на середину гостиной и только тогда замечаю на пятке дыру. Из горла вырывается сдавленный крик еще до того, как я вбираю все остальное: неподвижно лежащего мистера Соломона, его неестественно вывернутую шею, темно-красную лужу крови, в которой покоится голова.