– Нет, все путем. Иди спокойно, ты не стоишь лишних движений.
– Но Светлана…
– Она б… И получит то, что положено б…ям. Так что решай скорее: уходишь или нет?
К своему ужасу, Виктор понял, что уже поднимается. Его тело трепетало от стремления сбежать.
– Я…
Снаружи донесся хриплый булькающий крик. Судя по низкому тембру и громкости, он вырвался не из женского горла. Осип мгновенно оказался на ногах и выхватил кинжал из стойки.
В комнату вошла Светлана в буквально пропитанной свежей кровью одежде. На лице ее застыла кривая безумная улыбка:
– Двое готовы. Ты следующий.
Низкорослый крепыш встрепенулся:
– Ах ты, сучье…
Двигаясь с неуловимой для глаза быстротой, Светлана уклонилась от выброшенной вперед руки Осипа, вырвав на ходу у него нож. Из его шеи внезапно хлынула кровь. В следующий миг нож уже торчал у него между ребер. Тут же Светлана ухватила его за голову и резко повернула ее.
Раздался громкий хруст, и тело упало на пол.
А потом Светлана расплакалась.
Виктор неуклюже обнял ее. Светлана обеими руками вцепилась в его рубашку и уткнулась лицом ему в грудь.
А он бормотал что-то невнятное и гладил ее по спине.
Прошло немало времени, но в конце концов слезы иссякли. Виктор дал ей носовой платок, она вытерла глаза и высморкалась. Он понимал, что вопросов задавать не стоит, но любопытство пересилило:
– Как ты умудрилась это устроить?
– Я же говорила тебе, что мне не нужно другого оружия, кроме собственного тела. – Светлана говорила так спокойно, будто ей не доводилось плакать аж с детских лет. – Перед тем как покинуть Екатеринбург, я побывала в коррекционной лавке, и меня заоружили. Но пока энергоресурс включится, проходит несколько минут, поэтому пришлось позволить этому гаду вытащить меня на улицу. С другой стороны, они ничего не видели, не подозревали и не успели запустить собственные усовершенствования, чтобы справиться со мною. Где твоя фляжка? Мне срочно необходимо выпить.
Виктор вспомнил, как девушку передернуло перед тем, как ее вытащили за дверь. Значит, это был – по крайней мере, так он предполагал – запуск ее энергоресурса. Светлана поднесла фляжку к губам, запрокинула голову и в три глотка ополовинила ее содержимое.
– Эй! – Виктор протянул было руку к фляжке, но Светлана отодвинула ее и допила все до дна. И лишь потом вернула.
– А-а-агр-х-х, – громко рыгнула она. – Извини. Ты представить себе не можешь, насколько сильно в таком режиме расходуются ресурсы организма. Алкоголь лучше всего помогает восстановить их.
– Но эта штука стоградусной крепости. Ты могла сжечь себе все внутренности!
– Нет, когда я нахожусь в режиме заправки, ничего не случится. Будь другом, посмотри, где у них вода. Мне необходимо умыться.
Виктор вышел за дверь и обошел вокруг дома. Позади он нашел колонку с ручным насосом и ведро, наполнил его до краев и вернулся к входу.
Навстречу ему вышла из ресторана Светлана, держа в руке три бумажника. Она положила их на капот видавшей виды «Волги-siber», содрала с себя окровавленную одежду и окатилась водой.
– Принесешь мне чистую одежду и мыло, ладно? – Виктор выполнил просьбу, старательно отводя глаза от обнаженного тела. Заодно прихватил и полотенце из собственных запасов.
Отмывшись дочиста, вытершись и переодевшись, Светлана выгребла из бумажников все деньги и карточки от замков зажигания. Рубли она разделила пополам и убрала одну кучку к себе в рюкзак.
– Забирай вторую половину, если хочешь. – Она помахала картой зажигания. – Тут мы расстанемся. Я забираю «Мерседес». Так что с деньгами мы в расчете.
– В расчете?
– Я же говорила тебе. Все платят за все. О, кстати, вспомнила! – Она отсчитала несколько бумажек и сунула их Виктору в карман рубашки. – Я должна тебе за полдня езды. Здесь половина моей таксы за оральный секс и еще немного – за спирт.
– Светлана, я… Тот парень, последний, разрешил мне уйти. Я уже совсем было согласился. Я был готов бросить тебя здесь.
– И теперь тебя мучает совесть? Я на твоем месте именно так и поступила бы.
Виктор изумился – и расхохотался:
– Я был целиком и полностью не прав – никакой я не либертарианец. А вот ты – да!
Неожиданно Светлана поцеловала его в щеку.
– Ты очень милый. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь. – С этими словами она села в «Мерседес» и укатила.
Виктор долго смотрел ей вслед. Потом перевел взгляд на деньги, все так же лежавшие кучкой на капоте старой «Волги».
Светлана была права. Либертарианство – это всего лишь фантазия, а либертарианская Россия – самая фантастическая фантазия из всех фантазий. Это смешная, невозможная вещь, и лишь он один во всей огромной, протяженной, противоречивой стране искренне верил в нее.
Он отвернулся от денег. Это был невероятно глупый поступок, и он знал, что в будущем ему предстоит тысячи раз пожалеть о нем. Но он не мог ничего с собой поделать. Пусть он поганый либертарианец. Но он еще и русский. Он понимает ценность красивого жеста.
Налетевший порыв ветра взметнул купюры и погнал их по пустынной дороге. Виктор уселся в седло. Запустив мотор ударом по педали, он мысленно перебрал свою коллекцию западной музыки «кантри». Но ничего оттуда не подходило к нынешним обстоятельствам. Поэтому он запустил «Коней привередливых» Высоцкого. Эта песня понимала его. Под нее как нельзя лучше было исчезнуть на просторах Сибири.
Потом Виктор тронулся с места. Он чувствовал, что деньги летели вслед за ним по дороге, как осенние листья.
Он очень старался не оглядываться назад.
Тауни Петтикоутс
Вольный портовый город (и – по мнению некоторых – пиратское гнездо) Новый Орлеан видывал немало странных зрелищ. Именно здесь морские змеи волокли корабли мимо полей, на которых вкалывали работники-зомби, в доки, где грузы переваливали на деревянные телеги, которые по улицам, засыпанным дроблеными ракушками, таскали упряжки карликовых мастодонтов ростом с першерона. Поэтому вряд ли кого могла удивить стоявшая возле лучших апартаментов «Мезон фема́» на протяжении трех дней длиннющая очередь из молоденьких женщин, рвавшихся задрать юбку или расстегнуть блузку, чтобы продемонстрировать татуировку на бедре, груди или ягодице двоим судьям, которые с равнодушным видом сидели в одинаковых креслах, задавали каждой по нескольку вопросов, благодарили за уделенное время и прощались.
Женщин привели сюда объявления, расклеенные в нескольких районах:
ПОИСК НАСЛЕДНИЦЫ
ЕСЛИ ВЫ…
МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА ОТ 18 ДО 21 ГОДА
НЕ ЗНАЮЩАЯ СВОЕГО ОТЦА
С МЛАДЕНЧЕСКОГО ВОЗРАСТА ИМЕЮЩАЯ
АТУИРОВКУ НА ИНТИМНОЙ ЧАСТИ ТЕЛА…
ТО У ВАС ЕСТЬ ШАНС СТАТЬ
ОБЛАДАТЕЛЬНИЦЕЙ ОГРОМНОГО БОГАТСТВА
СОБЕСЕДОВАНИЕ ПРОВОДИТСЯ
В «МЕЗОН ФЕМА», АПАРТАМЕНТЫ 1,
В ДНЕВНОЕ ВРЕМЯ
– По идее, все это должно было давно надоесть, – заметил Даргер во время краткого перерыва в затянувшемся ритуале. – Но ведь не надоедает!
– Количество вариантов женской красоты поистине бесконечно, – согласился Довесок. – Равно как и стремление большинства продемонстрировать свою красоту. – Он открыл дверь: – Следующая.
Вошедшая в комнату женщина курила на ходу чируту. Она была устрашающе высокого роста – шесть футов с ладонью да, пожалуй, еще дюйм вдобавок – и одета в отделанное серебряными кружевами платье того же коричневато-золотого цвета, что и ее кожа. Довесок указал на хрустальную пепельницу, стоявшую на приставном столике, и женщина, изящно кивнув в знак благодарности, погасила в ней сигару.
– Как вас зовут? – спросил Даргер, подождав, пока Довесок вернется в свое кресло.
– Вам нужно настоящее имя или сценический псевдоним?
– Как вам будет угодно.
– В таком случае представлюсь настоящим. – Женщина сняла с головы шляпу, стянула перчатки и аккуратно положила все это на приставной столик. – Таунимур Петтикоутс. Можете называть меня Тауни.
– Расскажите немного о себе, Тауни, – сказал Довесок.
– Я из ярмарочных артистов и всю жизнь занимаюсь этим ремеслом, – сообщила Тауни, расстегивая блузку. – До недавнего времени я участвовала в интермедии «Спящая красавица, ставшая бессмертной, благодаря технологиям Утопии, но обреченная на вечный сон». Я лежала в стеклянном гробу, прикрытая только собственными волосами и ладонью, расположенной в стратегически важной точке, а зрители пытались угадать, жива я или нет. Я очень хорошо умею управлять дыханием. – Она свернула блузку и положила ее поверх перчаток и шляпы. – Зазывалой был Джейк, мой муж. Он следил за зрителями, и если видел, что кто-то созрел, отзывал его в сторону на выходе и шепотком говорил, что за пару банкнот мог бы устроить более приватное общение со мною. Потом выходил и подглядывал через щелку в занавеске.
Тауни переступила через юбку и так же аккуратно пристроила ее поверх блузки. Затем начала расшнуровывать корсет.
– Когда клиент спускал штаны и совсем уже был готов забраться в гроб, Джейк врывался внутрь с криком, что, дескать, речь шла лишь о том, чтобы посмотреть на меня подольше, а не пользоваться моей беспомощностью в нехороших целях. – Положив корсет поверх юбки, она отстегнула подвязки и принялась неторопливо скатывать чулки. – Как правило, это помогало неплохо облегчить его кошелек.
– То есть вы занимались вымогательством, – тщательно подбирая слова, уточнил Довесок.
– По большей части я просто лежала в гробу. Но, конечно, постоянно была готова ожить и вырубить сукиного сына, если дело повернется нежелательным образом. Ну и другие шутки шутили. Разводили фраеров на подклад, продавали картонные коробки за дорогие вещи, ломали деньги, ну и тому подобное.
Рассказывая все это, женщина успела раздеться догола и, подняв обеими руками пышную массу черных курчавых волос, продемонстрировала шею и основание затылка.
– Однажды ночью клиент уже почти забрался в гроб, а Джейка все не было и не было. Так что пришлось мне распахнуть глаза и заорать лоху прямо в рожу. Он свалился, да прямо башкой об пол. Ну, я не стала выяснять, живой он или просто отрубился. Прихватила его пиджак и отправилась искать муженька. Выяснилось, что Джейк сбежал с женщиной-змеей. Через две недели она бросила его, и он захотел, чтобы я вернулась к нему, но у меня такого уже и в мыслях не было. – Она медл