Но то, что она услышала от него минуту спустя, было почище жестокого удара под дых. Она выкатила на него глаза, пару раз поймала ртом воздух и наконец выдохнула:
— Ты совсем больной, да?! Больной на всю голову?!
Олег, казалось, ее не слышал. Обхватив ее ноющую от боли голову руками, он приблизил ее лицо к своему и жарко зашептал:
— Послушай меня! Ты только послушай!
— Не-ет!!! — Аля истошно закричала и попыталась вырваться. — Пусти меня!!!
— Почему?!
Олег тяжело дышал, глядя на нее. Ей даже показалось на какое-то мгновение, что она видит сквозь непроницаемую черноту его глаз отблески какой-то непонятной, давно затаенной боли. Но это было совсем недолго. Выражение их тут же сменилось на отстраненно-холодное, спрятав боль. Аля почувствовала, что и объятия его стали совсем другими.
Он больше не держал ее лицо бережно и осторожно, он давил на него пальцами, намеренно стараясь сделать ей больно.
— Почему?! Что, и вправду думаешь, что Дениска твой жив?!
— Нет, не думаю, но все равно — нет!
— Ладно, — Олег сказал это даже как-то слишком легко, закрепив эту самую легкость приветливой улыбкой. — Пусть будет по-твоему. Лидка! Иди-ка сюда.
С поспешностью бродячей дворняжки, почувствовавшей внимание и желавшей отличиться, та подскочила к Олегу и подобострастно оскалилась.
— Хочешь заслужить прощение? — Не оборачиваясь, он одной рукой схватил ее за воротник и привлек к себе. — Хочешь или. нет, отвечай!
— Конечно, хочу, Олег, что за вопрос?! — Хмель давно выветрился, оставив лишь жуткий озноб, заставляющий ее колени мелко дрожать, а зубы звучно лязгать. — Выполню любой каприз!..
— Любой, говоришь? Ну-ка иди поближе…
Он выставил Лиду впереди себя, обхватил двумя руками ее под грудью, и начал медленно отступать, оставив застывшую в замешательстве Алевтину в одиночестве.
— Умница, послушная девочка, — куснул слегка Олег Лиду за ухо. — А теперь бери вот это в руки и жми на курок…
Осторожно вложив ей в правую ладонь пистолет, поддерживая под локоть, он поднял ее руку до уровня глаз и приказал:
— А теперь стреляй!
— Остановись"! — взвизгнула Верочка, отползая на коленях чуть в сторону. — Остановись, чудовище!!!
— Заткнись?
Олег быстрым движением развернул Лидию в сторону своей жены и, положив палец на курок пистолета поверх ее, нажал.
Пуля прошла невысоко над головой Верочки, заставив ту броситься на пол и задрожать всем телом. Она всхлипывала и причитала что-то, наблюдая за развитием событий из-под рук, скрещенных над головой.
— Вякнешь еще — пристрелю!
Он снова развернул Лидию, разом обмякшую в его руках, в сторону Алевтины и вновь направил ее руку с пистолетом той в голову.
— Ну, детка, решай! — Верхняя губа его задрожала, обнажая зубы. — Хочешь жить — ; соглашайся на мои условия. Нет — умрешь, как твой Дениска…
Аля стояла на ватных ногах, привалившись к бетонной колонне, и не могла поверить, что все случившееся — реальность и что все это происходит с ней. Злобный человек, тот самый, что не далее как час назад огрел ее чем-то тяжелым по голове, стоял сейчас напротив и, направляя ей в голову дуло пистолета, предлагал ей руку и сердце, не оставляя выбора. Вытворять такое мог только ненормальный…
— У тебя куда ранение было? — на всякий случай поинтересовалась Аля, обретя дар речи. — Случайно не в голову?
— А что? — не сразу понял он.
— Уж очень ты странен и непоследователен, — задумчиво начала она, чуть склонив голову набок. — То о любви что-то лопочешь, то в живую мишень меня превращаешь. Уж не признак ли это слабоумия?
— Та-а-ак! — Ноздри у Олега затрепетали, рука, поддерживающая Лиду под грудью, сжалась в кулак. — Шутить изволишь? Ну-ну… — Он встряхнул притихшую в его руках женщину и зашипел:
— А ну стреляй, мать твою!
Стреляй, я тебе говорю!!!
— Не буду, — сипло выдавила Лидия, переминаясь на ослабевших ногах. — Все, что хочешь, но убить не могу…
— Ага, понятно…
Олег с силой отшвырнул Лиду от себя, не забыв выхватить из ее пальцев пистолет. Женщина мешком рухнула на пол. Несколько мгновений она пролежала без движения. Затем заворочалась, пару раз матерно выругалась и наконец подняла к нему побледневшее лицо:
— Псих ты все-таки, Голованов! Законченный псих…
Последнее слово она проглотила, не успев договорить. Все так же загадочно улыбаясь, Олег выпустил в нее подряд три пули, превращая ее красивое лицо в кровавое месиво.
Алевтина и Верочка закричали почти одновременно. Причем Вера кричала обреченно глухо, не поднимая головы с бетонного пола и стараясь не смотреть на множественные брызги крови и мозгового вещества. Алевтина же кричала пронзительно, не в силах отвести взгляда с убитой. Густая масса, булькая и играя пурпуром в свете лампы, казалось, завораживала ее. Она все смотрела и смотрела на то, что раньше было человеком, и совсем пропустила тот момент, когда Голованов подошел к ней вплотную и, уперев дуло пистолета ей в щеку, спросил:
— Нравится?
— Ты придурок, — еле вымолвила она, и ее тут же стошнило.
— Фу, как некрасиво, — Олег засмеялся. — Такая прекрасная женщина не должна совершать такие неэстетичные поступки. Это несвойственно леди. И уж тем более она не должна превращаться в такое безобразное зрелище, как эта шлюха. А? Как ты считаешь?
— Придурок! — упрямо твердила Аля, согнувшись пополам и содрогаясь от спазм. — И еще псих. Она была права — ты законченный псих.
— Ну и что? Может быть, я и псих, но сила сейчас на моей стороне, и поэтому (делаю оговорку), чтобы не лежать вот так же с простреленным личиком, ты сделаешь все, что я тебе сейчас продиктую.
— Сделай, как он говорит, — Верочка немного приподняла голову и умоляюще уставилась на мужа. — Олег, я прошу тебя — не убивай ее! Она все сделает, как ты велишь!
Оставь ее!
— Заткнись! Тебя никто не спрашивает!
Голованов принялся методично постукивать пистолетом по раскрытой левой ладони, попутно диктуя условия перемирия. Когда он закончил, Алевтине показалось, что ее сейчас стошнит опять, но уже от него и прямо на него.
— Нет, — она произнесла это тихо, но твердо, и, удивительное дело, страх куда-то испарился. — Стреляй, если хочется, но я этого не сделаю…
Голованов не мог поверить своим ушам, я Эта сука! Эта сука, находясь на волосок от смерти, смеет отказываться?! Весь его план, работа двух долгих лет летели к черту из-за этого холодного, короткого, но такого всеобъемлющего — «нет»?! Да хрен она угадала! Он все равно сделает так, как ему нравится. Ишь, смерти запросила! Ну уж нет! Смерть была бы прекрасным избавлением для нее от всего того, что он ей уготовил. Этот надменный взгляд… Всего лишь пару минут назад корчилась от приступов рвоты, а сейчас опять смотрит на него, как королева на чернь, будто и не стоит в луже блевотины. Ну уж нет! Такой развязки она не получит! Он увезет ее отсюда.
Верку, правда, придется пристрелить, но невелика потеря. А вот Алевтину… Не-ет! Она будет жить и жить так, как он ей прикажет. Денег у него предостаточно. Людей поднабралось тоже прилично. Пора объявить миру о своем существовании. И она всегда будет рядом. Всегда…
— Не тронь ее, — голос Верочки перестал дрожать, а обрел неожиданную силу, словно она приняла какое-то решение. — Не тронь, я что-то хочу сказать тебе…
— А-а-а, наша мышка очнулась и перестала дрожать от страха, — заухмылялся он саркастически. — Вся испереживалась, наверное, что пистолетика нету? Так я не дурак — провел у тебя доскональный обыск на предмет обнаружения огнестрельного оружия. Знал, знал тебя — шкуру, что примчишься сюда, подружку из беды выручать. И у Альки порыскал в кабинетике — тоже пусто. Теперь-то я поумнел, знаю, что от озверевшей бабы можно ждать чего угодно.
Олег походил взад-вперед по гаражу и, подняв уроненный Лидией стул, уселся на него с победоносным видом. Ему нравилось наблюдать за этими женщинами. Все их смятение, животный страх, желание высвободиться отчетливо читались на лицах, наполняя его душу давно ожидаемым ликованием.
— Что, Аленька, наверняка задаешься вопросом: как это он смог проникнуть на территорию моей фирмы и на глазах у охранника натворить такое? Куда подевалась охрана от моего дома? Где они все? Задаешься или нет?
— Ну???
— Так вот поясню, милая, что половина охраны, работающей на тебя, уже давно куплена мною. Давно! А ты, Веруньчик, отчего не спросила: зачем я тебя из больничной койки вытащил?
— Зачем же?
— Да вот думал тебя машиной переехать, а ты, тварь, живучей оказалась. Пришлось выманить. Тут и расквитаемся с тобой. Ты представить себе не можешь, как велико мое желание удавить тебя. Не пристрелить — это слишком просто, а почувствовать твои конвульсии, услышать предсмертный хрип. А ты небось возомнила себе, что я тебя простить захотел, и прибежала, объятая любовью.
Вижу, до сих пор любишь…
И тут случилось неожиданное — Верочка засмеялась. Не истерически, не нервно, а весело, почти безрассудно.
— Голованов, — выдавила она вскоре, оборвав смех. — Ты самый самовлюбленный болван, которого я когда-либо знала. Когда-то я действительно была готова за тобой и в огонь, и в воду. Все прощала, все сносила, но после Сени… Нет, мой милый. Может, ему и нелегко было со мной, но мое сердце рядом с ним, и только. — Она перевела дыхание и, поднявшись, стала отряхиваться. — А сюда я прибежала только из-за нее. Чтобы уберечь от беды. А глаза твои прекрасные давно перестали меня волновать.
— Ишь ты!!! — зашипел Олег, внутренне подбираясь и совсем неожиданно почувствовав, что слова Верки его сильно задели. — Заговорила! А что мне мешает сейчас всадить пулю в твою глупую башку, как думаешь?
— Ты же должен узнать: что я хотела тебе; сообщить… — Нарочито медленно, прядка за прядкой, Верочка начала перебирать волосы, пытаясь вновь придать им первоначальный вид.
— Не тяни, сука! — взревел Олег, щелкнув предохранителем. — Мне плевать на твои глупые тайны!