– Прошу тебя, Саш, не говори ничего, просто сделай мне одолжение, – сказала Женя и, закрыв дверь, кинулась на Санечку с долгим и глубоким поцелуем, на ходу снимая с себя рубашку.
«Почему бы и нет», – подумало больше красное сухое, чем режиссер, и мир закрутился.
«Фу, какие они животные», – подумал кот, выскальзывая на балкон настолько резво, как он не бегал даже котенком. Не помешало ничего, ни лишний вес, ни возраст, зато очень помогло желание свободы.
Макар и Вера Руклан
Это было лучшее свидание в жизни Макара Зудина, сначала они ужинали в номере, купив на улице много крымских яств. Это и самса из тандыра, и вкуснейший плов, а также великолепная барабулька, такая свежая и такая вкусная.
Усевшись в номере Веры на диван и расставив все вкусности на журнальном столе, они предвкушали настоящий званый ужин. Когда уже собрались трапезничать, обнаружилось, что нет вилок, вообще нет.
– Я сбегаю, – предложил Макар, – если не дадут в кафе, куплю одноразовые на улице.
– А давай есть руками, – предложила Вера, и щеки ее зарделись от стыда, а что, если этот красивый полицейский примет ее за деревенщину.
– А давай, – сказал Макар и, положив порцию плова себе в рот, рассмеялся. Эта девушка нравилась ему все больше и больше.
Так очень непринужденно и как-то по-домашнему продолжался этот чудесный вечер.
– Ты не подумай ничего, но уйти я не могу, – Макар смущался и от этого немного заикался, – я лягу на диване и буду тебя охранять.
– А я бы тебя и не отпустила, – очень искренне ответила Вера, – мне без тебя страшно.
Анна Заливная и Вася Свобода
Анна и Василий в это время уже давно спали и видели десятый пьяный сон. После посещения следователя они пришли в скромный номер Васи, заказали еще шампанского и много еды, в общем, все для продолжения своего веселья. Им было смешно вдвоем, именно смешно, они дурачились, рассказывали глупые истории и потом громко смеялись в голос. Когда же опьянение перешло грань с «прикольно» на грань «тяжеловато», то они так же дружно захрапели. Причем для Анны это было настолько неожиданно, что она даже не сняла свои шикарные леопардовые сабо. Хочется особо отметить, что захрапели – это не метафора, их мощный дуэт в унисон разносился на весь этаж.
Ронины, Роман Заливной и Гарик
В другой стороне шикарного пансионата «Золотая гвоздика» сидели четыре очень грустных человека.
– Очень обидно, что меня не допросили, вас всех, абсолютно всех, опросили, кроме меня, – сокрушался Алексей Ронин, – это просто ужасно.
– Что ты несешь, Леша, – произнесла с презрением Светлана, – ты правда думаешь, что весь ужас в том, что ты не опрошен?
– Весь ужас в том, что меня бросила Анна, – пьяно прокричал Роман и ударил кулаком по столу.
– Тихо, – Гарик попытался успокоить друга, – я не думаю, что это фатально, зная Анну, она просто пытается вызвать в тебе ревность.
– Какие вы все мелкие, – с сожалением и грустью сказала Светлана, – за ними ходит смерть, а они все о бабах, чушь, да и только.
И, несмотря на позднее время, Светлана взяла гитару и запела:
Ты был такой родной, такой любимый,
С глазами цвета василька.
Загадочный, неповторимый,
Самоуверенный слегка.
Ее завороженный голос в тихом ночном здании звучал зловеще и предрекал только беду.
Ася
Ася сидела в пустом кафе вместе со следователем и не верила, что этот длинный день подходит к концу.
– Не стоило, Петр Дмитриевич, я и не голодна вовсе, – она чувствовала себя неудобно, этот симпатичный следователь после того, как оформил соответствующие документы, вызвался довезти ее до пансиона и покормить.
В Крыму уже наступило завтра, и совсем небольшое количество кафе работало в это время суток. Маленькая закусочная, если верить вывеске, была открыта двадцать четыре часа, и сонная официантка, огласив то, что есть в наличии на данный момент, вяло ушла на кухню.
– Вы меня простите, – Васечкин, не придумав ничего более умного, начал извиняться, – это моя работа.
– Да что вы, – перебила его Ася, – я все понимаю, тем более вы очень быстро разобрались.
– Ну да, разобрались, хотя на самом деле в этом больше всего ваша заслуга.
– Моя? – удивилась Ася. В этот момент официантка принесла им шашлык, тот был на удивление горячим, а запах был исключительно аппетитным. Ася услышала, как у нее заурчало в животе, громко и протяжно. Откусив кусок шашлыка, она зажмурилась и застонала от удовольствия. Петр же, любуясь тем, как она ест, продолжил:
– Вы умеете дружить, у вас прекрасная семья, сегодня по случаю вашего спасения организовалась целая команда.
– Да, и кто же там был? – от мысли о Генке Ася улыбнулась.
– Ваша сестра, Жора Будник, кстати, очень умный молодой человек, он приложил наибольшие усилия к вашему спасению. Была ваша бабушка, но та больше молчала, а возглавляла спасительный отряд наша Тамара Борисовна Бух. Кстати, как вы с ней успели подружиться?
– О, это долгая история, а вы нашли настоящего убийцу? – вопрос застал Васечкина врасплох.
– Не знаю, наверное, – неуверенно ответил он, – я также хочу раскрыть еще одно убийство, оно было совершено три года назад и, я уверен, напрямую связано с нынешним, иначе я не смогу себя уважать.
– Могу я чем-то вам помочь? – Ася поела, и теперь глаза у нее потихоньку закрывались.
– Вы знаете, да, у меня будет к вам одна просьба, но сначала давайте перейдем на ты, нам с вами очень много уже пришлось пережить. Завтра желательно с утра сделайте так…
И вот сейчас Ася сидела на каменистом пляже пансионата и вглядывалась в море. После сегодняшнего заточения ей захотелось почувствовать простор, понюхать море, ощутить свободу.
– Освободили тебя, девулька, – рядом с ней на пляж плюхнулся Сан Саныч, – это правильно, ты не виновата.
Ася была немного знакома с этим охранником тире водителем, хотя и работает он у них недавно.
– Да, вот сижу и думаю, как в мире все тонко, с утра ты встаешь относительно счастливым человеком, ты ничего не нарушаешь, думаешь, что будет есть в обед твоя сестра, в уме подсчитываешь, хватит ли тебе на новые шлепки для нее или доходит уже в старых, а потом бах – и нет ни мыслей, ни планов, есть только страх, животный страх, который ты стараешься не пускать внутрь, иначе он может разорвать мозг.
– Вот именно поэтому, милая, никогда ничего нельзя откладывать на завтра, надо жить здесь и сейчас, и надо именно жить, а не беспокоиться и не подсчитывать. Ты молодая красивая девушка, ты должна между шлепками и едой встречаться с парнями, целоваться, бросать их и снова встречаться. Не теряй времени, молодость проходит очень быстро, даже не заметишь, как ты уже пенсионер, которого за ненадобностью выкинули со службы. А еще старайся благодарить близких за все, за завтрак, проведенный вместе, за пришитую пуговицу, за нежный поцелуй, возможно, именно это ты будешь вспоминать на пенсии, сидя на грубых камнях рядом с молодой и красивой девушкой, – закончив свою тираду, Сан Саныч грустно улыбнулся.
Обернувшись на здание пансионата, Ася увидела одиноко горящее окно, там на балконе сидел Жора, он обреченно смотрел на море. Ноги как-то сами понесли ее туда, и Ася, воспитанная, скромная девушка, постучалась в два часа ночи в номер к молодому человеку.
– Ася?! – было видно, что Жора удивлен и растерян ее появлением.
– Я пришла поблагодарить, Петр сказал, что именно благодаря тебе, ну и немного энергии Тамары я буду спать сегодня дома. Угостишь чаем? – улыбающаяся Ася не узнавала сама себя.
– Да, конечно, проходи, – Жора очнулся и побежал ставить чайник.
Елизавета Никитична Круглова
Сегодня был сложный и тяжелый день, но Лизи все равно не могла уснуть, что-то ее сильно беспокоило, где-то в подсознании цепляло за ниточки и не давало спокойно насладиться кроватью.
– Так, надо разобраться, что же меня так волнует, – сама себе сказала Лизи, взяла сигарету и вышла на балкон.
Надо пробежаться по событиям сегодняшнего дня, Генка и Ася – все разрешилось, значит, можно успокоиться. Капитанша хамоватая постоянно над ней подтрунивала, но это ерунда, Лизи выросла в обществе, где подруг нет в принципе, только змеи подколодные. Будешь падать, никто не поддержит, а еще и подтолкнет для быстрого полета. Ее задела нищета внучек, это, конечно, да. Если Генка выглядит простенько, но на ней хотя бы вещи новые, молодежные, яркие. То Ася одета ну совсем просто, и это если мягко сказать, очень мягко. Как радовалась сегодня младшая, когда этот непонятный Жора угощал их в ресторане, она не просто ела, она дегустировала каждое блюдо, смакуя его во рту. Ее глаза горели и наполнялись счастьем, а Лизи было стыдно. Елизавета Никитична Круглова, к своему стыду, никогда не жила плохо. Сначала папа – большой ученый и немного предприимчивый человек – оставил Лизи огромную коллекцию изделий из бриллиантов. Перед смертью он показал ей сейф, наполненный разного рода драгоценностями. На вопрос дочери, откуда, он ничего не сказал, закашлялся и попросился в кровать. Пообещать просил только одно: никто не должен об этом знать, ее муж в первую очередь.
– Чем меньше, красавица, будут знать о твоем богатстве, тем спокойней ты будешь жить, – взяв с нее обещание, он умер, как показалось Елизавете Никитичне, успокоенным.
Муж тоже не был, что называется, бедным человеком, сам из науки, но всегда на руководящих постах, он прекрасно зарабатывал, и Лизи не трогала стратегический запас, оставленный папой. Но в начале девяностых муж умер, деньги, что он оставил жене, благополучно сгорели в банке, начиналось трудное время. Именно тогда Елизавета вспомнила про папино наследство, но тратить его, продавая по броши в день, было неправильно, и избалованная Лизи принимает решение: она продает половину того, что оставил отец, и открывает банк. Конечно, очень помогли связи отца и мужа, но и Елизавета Никитична оказалась не куклой Барби. Первые пять лет она пахала как папа Карло, конечно, ей пошло на пользу, что это были страшные девяностые и лихие деньги там зарабатывались быстро. Но быстро поняв, чтоб остаться в живых, надо уходить на покой, она оставила себе небольшой пакет акций своего же банка для того, чтоб могла жить без проблем, и продала его. Сейчас у нее постоянный доход от акций, капитал, накопленный в бурные годы работы, и, конечно, остатки папиного наследства, которое она бережет как зеницу ока.