а, что все это тщетно. Мое сердце слушать меня не желало.
– Ты часто называешь мое имя, – произнесла я, чтобы хоть как-то отвлечься от его глаз.
– Мне нравится его произносить, – признался он. – Нравится, когда оно касается моих губ. И мне так же нравится, когда мое имя произносишь ты. Из твоих уст оно звучит как-то по-особенному.
– Я немного в растерянности, – призналась я ему. – У меня такое чувство, что внутри меня зарождается шторм, а я пытаюсь его остановить криками «стой».
– И у меня так же.
– Я пытаюсь с этим бороться, – выпалила я.
– Это заметно, – усмехнулся он. – А надо ли?
– Не знаю, но… Мне кажется, что это ни к чему хорошему не приведет.
– Почему?
– Потому, что мы с тобой из двух разных миров, которые никогда не пересекаются. Мы – разные, понимаешь? Мне вообще казалось, что такие мужчины, как ты, на девушек, подобных мне, внимания никогда не обращают.
– Хм, глупости какие, – произнес он. – Это все предрассудки, Лика. В жизни бывает всякое. И я уверен, что у нас с тобой много общего. Вот, хотя бы любовь к творчеству Гоголя. Уже хороший повод для дальнейшего общения.
Услышав про Гоголя, я хихикнула, уткнувшись Стасу в плечо.
– А то, что состоятельные мужчины предпочитают заводить отношения исключительно с моделями, не более чем очередной стереотип. Моя мама всю жизнь проработала учителем истории. Папа встретил ее летом на черноморском побережье в Сочи. Он ездил туда на какую-то конференцию по издательскому делу. Тогда он как раз только основал свою компанию, которая была еще небольшой. После конференции пошел на пляж позагорать, в море искупаться. И встретил там маму. И у них случилась та самая пресловутая любовь с первого взгляда.
– А что было дальше?
Мне вдруг стало прелюбопытно узнать историю знакомства его родителей.
– Давай выйдем на веранду, я тебе ее расскажу, – предложил мне Стас, и я согласилась.
Веранда была застеклена и отапливалась в холодное время года, поэтому здесь было так же тепло, как и во всем доме. Едва мы здесь оказались и Стас закрыл за нами дверь, звуки музыки и разговоры гостей стали тише. Здесь стояла белая плетеная мебель, приглушенно горели кованые фонарики, а панорамные окна выходили в сад, разбуженный апрелем ото сна, цветущий и благоуханный. Моя привычка смотреть в окно не покинула меня и сейчас, и, вместо того чтобы сесть на удобный мягкий диван, я подошла к окну.
– Непогода опять разыгралась, – заметил Стас, стоя рядом со мной и глядя, как беспокойный ветер качает деревья, а стекло в окне расчертили дорожки из дождя.
– Так что там за история у твоих родителей вышла? – напомнила я ему.
– Ах да, – спохватился он с улыбкой. – Совсем забыл. Задумался, глядя на тебя. Так вот. Познакомились они на пляже. Разговорились, понравились друг другу. Потом ей нужно было идти домой, и отец вызвался ее проводить. На следующий день позвал ее на свидание. И так у них закрутилось. Она тогда только школу окончила, собиралась поступать в пединститут. А тут любовь нагрянула. В общем, ее родители не в восторге оказались. А когда отец через неделю вернулся домой, то не в восторге оказались и его родители. Они для него уже присмотрели девушку из своего круга. Потом подумали, что это все блажь, курортный романчик. Пройдет. Да не тут-то было! В любой момент, когда это было возможно, на праздники или некоторые выходные отец летел в Сочи, чтобы увидеться с мамой. Там же он и сделал ей предложение через пять месяцев. Родители, конечно, недовольны были, но отец всегда умел расставить все точки над Ё.
– Твоя мама не понравилась им? – предположила я.
– Внешне-то моя мама понравилась родителям отца, но они беспокоились о том, что ее интерес к нему имел меркантильную почву. Однако папа их убедил, что это не так. Главным аргументом было само место знакомства. Угадать в худощавом пареньке в синих плавках будущего миллионера весьма и весьма проблематично. Так что его родители успокоились. А потом и ее успокоились, когда поняли, что папа маму на руках носить будет. Он похлопотал, и ее перевели в пединститут в нашем городе. Как только все устроили, сыграли свадьбу, а через четыре года, когда мама как раз окончила институт, родился я. Ровно через месяц после получения диплома. А еще два года спустя родилась моя сестра Милана.
– Да уж. История, достойная отдельной книжки, – сказала я. – И вправду ведь говорят – никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
– Эту поговорку у нас в семье очень любят, – поведал мне Стас. – И она как нельзя лучше отражает жизнь.
– Так и есть, – согласилась я.
– Ну так что, у меня есть шанс понравиться тебе?
Его вопрос, можно сказать, припер меня к стенке, и я решила быть до конца с ним откровенной. Недомолвки всегда меня раздражали.
– Ты мне уже нравишься, Стас. Иначе я бы тебя уже давно отшила. Это я хорошо умею, поверь.
Было заметно, как от моего признания загорелись его глаза.
– Тогда в чем же дело? – не понимал он.
– Дело в том, что я боюсь довериться, – призналась я. – Это самое сложное для меня.
– Не поверишь, но у меня та же проблема, – ответил он. – Однажды меня уже предали, и больше всего мне было бы обидно вновь наступить на эти же грабли. Возможно, по этой причине у меня с тех пор не было постоянных, серьезных отношений, и, честно говоря, я привык жить без этого чувства. Считал, что так даже спокойней. Но сейчас ничего не могу с собой поделать! – с жаром промолвил он, взяв меня за плечи. – Что ты сделала со мной, Лика? Я просто не в силах противиться тому, что внутри меня происходит!
– Я до сих пор не понимаю, как это вышло, – пролепетала я, завороженная блеском его глаз.
– И не нужно понимать! – сказал он тихим голосом, в котором сквозила обреченность. – Никто не поймет. Ни ты, ни я. Это выше человеческого понимания. Можно только противиться или сдаться. Но я не могу противиться, я уже не в силах. Ты сводишь меня с ума!
Я не успела ничего ему ответить, как он резко прижал меня к себе, не выпуская из плена своих рук, и впился в мои губы неистовым, жарким поцелуем. Его настойчивые губы с жадностью овладели моими, а потом кончиком языка Стас прошелся по моим губам и толкнулся внутрь, настойчиво лаская. Жар охватил все мое тело, казалось, что кровь превратилась в огонь и несет по венам мучительное удовольствие, которое мне щедро дарили его губы. Когда казалось, что я задохнусь от чистого, пламенного восторга, он разделил со мной свое дыхание, и я вновь потерялась в водовороте пьянящих эмоций. Мир вокруг нас будто вспыхнул и медленно угас, оставив нам на двоих этот момент.
Тело стало податливым в его руках, низ живота свело сладостной судорогой. Приятной и в то же время мучительной. Теперь я точно знала, каково это – безумно вожделеть мужчину, но ни за что ему в этом не призналась бы.
Глава 6Шанс на счастье
Как только наши губы соприкоснулись, по моему телу пробежала волна приятной дрожи. Нежный цветочный аромат, исходивший от нее, будоражил кровь и подстегивал к действиям. Сначала она замерла, будто и не ожидала вовсе, что я захочу получить от нее поцелуй. Затем ее мягкие, податливые губы покорились моим настойчивым, а ее дрогнувшие руки заскользили по моим плечам и обвили шею, притягивая меня еще ближе. Между нами вмиг раскалился воздух, пока я срывал с этих губ поцелуи, как цветы. Мои руки гладили ее спину, и так хотелось опустить их ниже, но я сдержался, чтобы ее не смущать. Еще будет время. Это только первый наш поцелуй.
Однако даже этих объятий мне хватило, чтобы ощутить пленительные изгибы ее фигуры – тонкую талию, округлые бедра. Так вот какую красоту она прячет под своим излюбленным оверсайзом! Хотя, если верить Эльвире, раньше она одевалась более женственно. Но стоит заметить, ее сегодняшнее платье уже не было бесформенным, что уже можно считать прогрессом. И мне отчаянно хотелось думать, что причиной таких подвижек в ее стиле являюсь я.
С неохотой я оторвался от ее губ. Я хочу запомнить этот вкус. Запомнить.
– Подумай, отчего ты отказываешься, Лика, – проворковал я ей на ушко, надеясь, что этот поцелуй вскружил ей голову.
– Мои чувства меня пугают, – шепотом произнесла она.
– Почему? – удивился я. – Нас тянет друг к другу, мы оба свободны. К чему это сопротивление чувствам?
– Потому, что отношения – это риск.
– Мы все рискуем. В отношениях двоих не существует страховки. Так что не стоит меня бояться, Лика. Я так же открыт перед тобой, как и ты передо мной. Мы с тобой на равных.
– И все равно боязно, – шепнула она, отведя глаза.
– Ты когда-то обожглась, да? – решил я вызвать ее на откровение.
Ведь должна же быть причина у такого упрямого страха перед отношениями.
– Там скорее не я обожглась, а мой папа. А там и я попутно вместе с ним, – пояснила она.
– Расскажешь?
– Да что там рассказывать! – Она махнула рукой. – Мои родители встретились, когда папа еще был молодым лейтенантом, едва переступившим порог военного училища, а мама тогда поступила в пединститут. Она педагог, как и твоя. Только ведет начальные классы. Случилась у них любовь, вспыхнула страсть, и результатом этой страсти стала я. Они поженились, и вроде бы все шло хорошо, но… Мама, видимо, оказалась совсем не готова к семейному быту в такие юные годы. Семейная жизнь и материнство ее угнетали. Сейчас я понимаю, что такое действительно бывает. Не все женщины созданы для замужества и материнства. Есть и те, которым это в тягость. Но тогда я очень страдала от ее холодности и равнодушия. Раздражительная, замкнутая, хмурая – такой я запомнила ее в детстве.
Откровение Лики вызвало во мне волну жалости к ней. Я сразу представил маленькую, растерянную девочку, что безуспешно пытается получить материнскую ласку.
– А как на это реагировал твой отец? – поинтересовался я.
Лика с грустью выдохнула и беспомощно развела руками.
– Папа видел это, понимал, пытался что-то предпринять, помочь ей справиться с этим состоянием, думая, что это затянувшаяся депрессия. Но на самом деле ей было плохо от того, что она находилась в чуждой для нее атмосфере. Вот так семейная лодка и пошла ко дну. Родители развелись, когда мне исполнилось четыре года. Вместе они приняли решение, что я остаюсь жить с папой. И это было лучшее решение. Папа всегда относился ко мне с отеческим теплом, я это чувствовала и тянулась к нему. С мамой такого контакта не было.