При мысли о том, что я действительно могу быть бесплодной, мне стало совсем тоскливо, и картинка перед глазами поплыла от набежавших слез. Вот тебе и грипп. Из всех моих знакомых, кто им переболел, одной мне так «повезло». Смартфон оповестил о входящем звонке, и на экране высветился номер Стаса.
– Привет, – промямлила я в трубку, будучи не в силах даже громче говорить.
Изменения в моем тоне не скрылись от Стаса.
– А что с голосом? – сразу задал он вопрос.
– Заболела я, представляешь? С утра уже температура тридцать восемь. Все нормальные люди зимой болеют и в марте, а я решила в конце апреля разболеться.
– Ясно все. Не переживай, я сейчас приеду и вызову на дом доктора из одной очень хорошей клиники, где мы много лет всей семьей наблюдаемся. Он осмотрит тебя, выпишет лечение, а я тогда в аптеку сбегаю. Не раскисай, я скоро буду. Целую.
Станислав отключился, а я ощутила прилив досады. Теперь все выходные насмарку! Свидание в красивом ресторане сорвалось, поездка в книжный магазин на автограф-сессию моего любимого автора не удастся, как и поездка в эксклюзивный салон вечерней моды, где Эльвира забронировала для меня несколько платьев для примерки.
А между тем апрель стремился к концу, и до бала оставалась всего лишь неделя. Традиционно губернаторский бал проходил перед майскими праздниками. Неделя! Осталась всего лишь неделя, а у меня ничего не готово.
Позвонив Эльвире, я рассказала ей всю ситуацию, на что она призвала меня к спокойствию и заверила, что мы все успеем.
Я поплелась в ванную, где включила на зеркале лампочки поярче, чтобы разглядеть себя. Оттуда на меня смотрела болезненная особа с бледными губами, нездоровым румянцем и лихорадочным блеском красноватых глаз. Несколько комичной общую картину делали бигуди в волосах. «Если надеть халат и взять папироску, то я буду похожа на алкашку, которая все еще пытается следить за собой», – подумалось мне. Не хотелось предстать в таком виде перед Стасом. Я еще раз умылась, закапала в глаза капли от покраснения, распустила волосы, тронула губы оттеночным бальзамом и сменила пижаму на домашнее вязаное платье молочного цвета и вязаные гольфы. «Так-то лучше», – сказала я своему отражению.
Слабость в теле усилилась, и пока я прибирала после ночи свой диван-кровать, ощутила себя так, словно разгружала вагоны. Тишину нарушило пиликанье домофона, и я побрела открывать дверь.
Стас с порога прикоснулся к моему лбу губами и покачал головой.
– Да ты горишь, малышка! Потерпи чуть-чуть, доктор уже едет.
– Не переживай так, я в порядке, – поспешила успокоить его.
Он тут же приказал мне лечь на диван, а сам с большим пакетом пошел на кухню.
– Где у тебя тут кастрюли? – донесся его голос с кухни. – А, все, нашел.
Любопытство побороло слабость, и я пошла на кухню, где уже вовсю хозяйничал мой мужчина. Эта картина оказалась невероятно интересной.
– Ты почему не в постели? – задал он вопрос, как только я появилась на кухне.
– Мне стало слишком любопытно, чем ты сейчас будешь заниматься, – призналась я, не скрывая улыбки.
– Бульон тебе буду варить куриный. Специальный, лечебный, – заявил Стас, надевая мой передник, висевший на духовом шкафу, чем вызвал прилив нежности и тепла к нему.
Он разрезал курицу пополам и положил одну половину в кастрюлю, после чего налил туда воды и поставил на плиту.
– Я положу в морозилку вот эту половину, – пояснил Стас. – Тебе еще пригодится. Курица отменная, домашний бройлер. Намного лучше той ваты, что продают в супермаркете.
– Когда я в детстве болела, папа тоже мне бульон варил, – вспомнила я и снова улыбнулась.
Он снял передник и повернулся ко мне. Взгляд Стаса медленно скользнул по моему телу, начиная от волос и заканчивая ногами. В глубине его глаз вспыхнули искры.
– Тебе невероятно хорошо в этом платье, – заметил он и подошел ко мне.
– Я боюсь тебя заразить, – пролепетала я.
– Я уже переболел месяц назад. И вообще, у меня иммунитет отменный, – сказал он.
Оказавшись в плену его рук, я снова ощутила, как зарождается внутренний трепет, от которого приятно тяжелело тело и волновалась кровь. Стас притянул меня к себе, прижал покрепче и провел языком по моей губе, согрев ее дыханием. Не успела я опомниться, как он подхватил меня под ягодицы и усадил на стол, развел коленом мои ноги, оказавшись между них, и с жаром завладел моими губами. Откинув мои волосы назад, он принялся ласкать мне шею. Его прикосновения были нежно-щекочущими, невесомыми, как перышко, и посылали по телу чувственные импульсы. Оторвавшись от шеи, он снова приник к моим губам, и мы слились в жадном поцелуе, стремительно терявшем последние остатки невинности.
Раздавшаяся трель домофона подействовала на нас как ведро холодной воды. Мы одновременно вздрогнули.
– Это приехал врач, – пояснил Стас охрипшим голосом.
Он отстранился от меня, помог снова встать на ноги и пошел открывать дверь.
– Я с тобой так легко теряю голову. Как будто мальчишка. Не думал, что снова когда-то испытаю это, – сказал он тихо, пока мы еще оставались одни.
– Тебя это радует или огорчает? – уточнила я, сбитая с толку его глухим голосом.
– Это заставляет меня ощущать себя так, словно я вновь начал жить после нескольких лет сна, – признался он и оглянулся на меня, одарив пылающим и откровенным взглядом.
Вскоре на пороге появился мужчина на вид лет пятидесяти, с объемным чемоданчиком. Стас поздоровался с ним по-свойски, будто они уже знакомы. Врач на ходу поинтересовался, как у Стаса дела, передал привет его матери и сестре и расположился у стола на кухне, который теперь при одном только взгляде на поверхность напоминал о страстном порыве моего мужчины. После долгого осмотра, включая экспресс-тесты на грипп и ковид, показавшие отрицательный результат, доктор постановил, что у меня обычная ОРВИ и назначил несколько препаратов, обещая, что вскоре я буду чувствовать себя как свежий огурец. Однако посоветовал пока находиться дома и оформил мне больничный лист. Когда все было сделано, Стас ушел проводить доктора и заодно сходить в аптеку.
Пока его не было, мне позвонила Эльвира с предложением посмотреть платья по фото и сразу отсеять те, что не понравятся.
– А потом сделаем так. Завтра я оставлю залог на те платья, что заберу, привезу их тебе, мы померяем и оставим то, что тебе подойдет лучше всего, а остальные обратно отвезу, – сообщила она. – Туфли, может быть, подойдут и из тех, что у тебя есть. Они еще новые, неношеные. А подобрать украшения – это уже мелочи.
Когда я закончила разговор, в квартиру вернулся Стас. Он положил небольшой шелестящий пакетик передо мной.
– Смотри, здесь все, что назначил Михаил Захарович. Прикрепи схему лечения себе на холодильник, и ничего не забудешь.
– А вы знакомы, да? – проявила я любопытство.
– Это старый приятель моего отца, – пояснил Стас. – А владелец клиники наш дальний родственник по папиной линии. Там целая семейная медицинская династия.
Рассказывая это, он снова взял передник и, повязав его, принялся хлопотать с овощами. Я невольно залюбовалась им.
– А ты чего не пойдешь и не приляжешь? Ты выпила лекарства? – спросил он, попутно очищая морковь и корень имбиря.
– Мне нравится за тобой наблюдать, – призналась я. – И тут у меня уголок кухонный очень удобный. Можно и прилечь.
Сказав это, я так и сделала, облокотившись на лежавшую там декоративную подушку. Взгляд Стаса снова прошелся по моим ногам, тем более что платье было выше колена и достаточно хорошо показывало их.
– А ты хорошо маскировалась в свои «оверсайзы», – промолвил он вкрадчиво. – А там под ними, оказывается, столько красоты прячется.
– А мне и хотелось спрятаться. Ото всех и сразу, – призналась я.
– Я все хотел спросить у тебя, почему так произошло? Я заметил, что у тебя не очень хорошо складываются отношения с твоей группой.
– Потому что они меня не приняли с самого начала, – пояснила я.
– И по какой причине?
– Видимо, посчитали меня слишком нищей, чтобы принять в свой круг.
– Серьезно? – усмехнулся Стас. – Мне никогда в голову не приходило выбирать свой круг общения подобным образом. Какие-то странные люди там подобрались, в твоей группе.
– Возможно, свою лепту внес еще и тот факт, что тогда я была помолвлена.
Брови Стаса взметнулись в удивлении.
– Помолвлена? А ну-ка, расскажи-ка.
– Честно говоря, не люблю вспоминать тот период, – попыталась я дать «заднюю».
– Тогда я предлагаю бартер, – заявил Станислав. – Бартер болезненных историй из прошлого. Ты мне, я тебе. Идет?
– Идет, – согласилась я и окунулась в воспоминания.
Глава 8Секреты, рассказанные на кухне
Пока варился бульон, куда я добавил лук, морковь и имбирь, как делала нам с Миланой мама в далеком детстве, я сел за стол напротив нее, не скрывая своего любопытства. Мне было интересно совершенно все, что касалось Лики. Мне самому было странно ощущать эту всепоглощающую нежность к ней и неусыпный интерес, учитывая совсем малый срок знакомства, но мое сердце уже все решило, не считаясь с голосом разума. Разум что-то там еще лепетал про то, что не стоит в моем возрасте так безоглядно бросаться в омут чувств, как будто мне семнадцать, но его голос с каждым днем становился все тише. В светлом домашнем вязаном платье я наконец-то смог разглядеть ее потрясающую фигуру – высокая, полная грудь, тонкая талия и округлые бедра. Такие же светлые гетры подчеркнули красивый рельеф икр. Да такую красоту грех прятать! Я присел рядом с Ликой и положил ее ноги на свои. Этот жест будил внутри меня нечто теплое и томительно-нежное.
– Знаешь, я бы, наверное, не пошла тогда на такой шаг, как помолвка, если бы не смерть папы, – заговорила Лика. – То время я помню как в тумане, и я в тот период была слишком податливой и, видимо, Владу удобно было мной манипулировать. Мы с ним начали встречаться, когда я еще училась в школе. Это было весной. Он старше меня на семь лет, живет в том районе, где когда-то я жила с папой. Мы иногда пересекались в магазине или на улице, и я ему запомнилась. В очередной раз, когда мы встретились, он заговорил со мной, и как-то у нас общение само собой завязалось. Недели три мы так общались, а потом он предложил мне встречаться. Я согласилась. Он смог меня обаять, очаровать. И все вроде бы хорошо шло, но одно меня напрягало – его ревность. Или, даже не знаю, как это н