Началась учеба в университете, и оказалось, что добираться из нашего района к месту учебы катастрофически неудобно. Если бы был жив папа, он так же возил бы меня на машине, но теперь… Проблем добавило и то, что теперь содержать большой дом надлежало мне одной, и тут я поняла, что просто не справлюсь со всем одна. Папин брат проживает в соседней области, за триста километров отсюда, и так часто приезжать помочь мне не имеет возможности. Тогда я приняла болезненное, тяжелое, но верное в создавшейся ситуации решение – продать дом. Ипотека за него уже давно была выплачена, еще за несколько лет до папиной отставки.
Как только я вступила в права наследства, дом был выставлен на продажу. Покупатели нашлись через два месяца. На улице царила середина весны, и деревья в саду уже зацвели, источая сладковатый, пьянящий аромат. Я подолгу сидела в саду, бездумно качаясь на садовой качели, понимая, что хочу запомнить это место и оставить память о нем глубоко в сердце. Параллельно я искала себе однокомнатную квартиру в новостройках неподалеку от университета. Там уже имелся ремонт под ключ, что стало для меня весьма кстати – заниматься ремонтом у меня не было ни сил, ни времени, ни возможности. Покупатели заплатили мне в качестве брони двадцать процентов стоимости дома. Эти деньги я отдала за бронирование своей городской квартиры. Квартира эта мне влетела в копеечку, забрав львиную долю финансов из-за выгодного местонахождения – близость к центру города, удобная транспортная развязка и развитая инфраструктура. Оставшуюся, меньшую часть денег я положила в банковскую ячейку под проценты и старалась не трогать их, понимая, что жизнь – штука непредсказуемая и случиться может все, что угодно, а эти деньги – моя подушка безопасности.
Мы договорились, что после продажи дома новые хозяева дают мне неделю на то, чтобы окончательно переехать в квартиру. Я уложилась в срок, и даже чуть раньше. С переездом мне помогли папин брат с женой. Покидая опустевший коттедж, я не сдерживала слез, просто потому, что не могла. Напоследок тронула рукой пышные кисти сирени. Пять лет назад мы сажали ее с папой в это же время…
Я оставила в том доме часть себя. Этот дом будет вечно хранить память о самых счастливых годах моей жизни.
Так и началась моя новая жизнь. В однокомнатной квартире в сорок с небольшим квадратов, на десятом этаже в одной из новостроек жилого комплекса. В полном одиночестве. Кому-то по-любому это понравилось бы. Но не мне, ведь я ни на минуту не забывала причины, по которой живу здесь.
Я старалась находить плюсы в моем новом месте жительства – красивый, завораживающий вид из окна на город, близость университета, благодаря чему теперь не нужно было вставать ни свет ни заря.
Смахнув выступившие слезы, я прогнала горькие воспоминания и убрала платье обратно в футляр. Эльвира права. Новый бал – новое платье. А там, глядишь, может быть, и жизнь заиграет новыми, яркими красками.
Глава 4Притяжение
Еще за десять минут до будильника я проснулась от вибрации смартфона. Судя по всему, это приходили сообщения в мессенджер. Открыв приложение, я увидела несколько новых, непрочитанных посланий от Эльвиры:
«Подруга, у меня сногсшибательная новость!»
«Ты упадешь, лучше присядь, когда я буду рассказывать!»
«Это невероятно!»
«Вот это поворот!»
«Ты просто огонь!»
Совершенно сбитая с толку, потому что не понимала, о чем идет речь, я написала ей ответное сообщение:
«Что происходит?»
«Сейчас Сашика провожу на работу и позвоню тебе», – пришел от нее ответ.
Что ж там случилось-то, господи? Гадая о причинах такой радости подруги, я встала с кровати и побрела в ванную. Ветер за окном уже так не завывал, но все равно погода была не ахти какой. Снова шел порядком надоевший мне дождь, меняясь с мелкой мороси на крупные капли и обратно. Вызову такси. Умывшись и почистив зубы, я нанесла все свои сыворотки и кремы, слегка припудрила лицо прозрачной бесцветной пудрой, чтобы убрать лишний блеск, и подкрасила ресницы тушью в один слой. Декоративной косметики у меня всегда было мало, потому что я ее особо не жаловала. Весь мой ассортимент состоял из BB-крема, прозрачной пудры, туши, геля для бровей и парочки жидких нюдовых полупрозрачных тинтов для губ. На особые случаи в запасном отсеке косметички лежали румяна, жидкая черная подводка для глаз и маленькая палетка теней нюдовых оттенков, подаренная когда-то Элей.
А вот уходовую косметику я всегда любила, и моя полочка в ванной была заставлена разнокалиберными бутылочками, тюбиками и баночками.
Длинные волосы я расчесала и снова уложила в пучок при помощи моего любимого валика для волос в форме бублика. Прицепившееся стараниями одногруппниц прозвище Бублик никак не повлияло на мою любовь к этой прическе. Почему я вообще должна менять свои привычки из-за каких-то безмозглых куриц?
Волнение в ожидании звонка Эльвиры прогнало утренний аппетит, который у меня и без того был слабым. А вот пообедать или поужинать от души я всегда любила, особенно во время посиделок с родственниками. Наконец смартфон подал сигнал входящего звонка, и я дрожащими пальцами приняла вызов.
– Рассказывай, – сказала подруге.
– Ты там сидишь? – заговорщическим тоном уточнила Эля.
– Да, не томи уже, – ответила я в нетерпении.
– В общем. Мой Сашик попросил меня не говорить тебе об этом, но он плохо представляет себе, что такое женская дружба и женская психология, в частности. Как я об этом смогу молчать?! Короче, вчера вечером Стас Соболевский спрашивал у него про тебя. Представляешь? Тобой заинтересовался сам Станислав Соболевский! Мамочки родные!
Услышав это, я ощутила, как внутри меня разлился жар и сердце неистово зашлось, словно в дикой гонке. Неужели его действительно задели мои слова там, на парковке? Чего мне ожидать от влиятельного и злого мужчины?
– Эля, только не говори, что Саша все ему рассказал, – умоляюще пролепетала я.
– Ну-у, вообще-то рассказал, – спокойно сообщила мне подруга. – А потом эти двое спросили у меня, в какой ты группе учишься. Точнее, Сашка знал, но предпочел перепроверить информацию.
– Что-о-о? – воскликнула я. – Эля, вы с ума сошли? Зачем вы это сделали? Вы хоть понимаете, что у него в голове? Эля, как ты могла!
– Ну да, действительно, как я могла? Как я могла рассказать Стасу о том, что ты просто замечательная девушка, что, кстати говоря, чистая правда, – спокойно произнесла Эльвира. – Лика, тобой заинтересовался богатый, красивый, умный холостой мужчина! Ты действительно считаешь, что это повод для паники?
Ее слова звучали для меня как что-то нереальное. С чего это вдруг я стала ему интересна? Уж в его-то круге общения вряд ли дефицит женщин.
– Откуда такая уверенность, что я заинтересовала его как девушка?
– Оттуда, что он спрашивал о тебе. И уточнил, приглашена ли ты на наше семейное торжество. Ясно же, что не просто так он интересуется, – припечатала Эльвира.
В ответ у меня вырвался нервный смех.
– Это какая-то шутка, ей-богу! – воскликнула я. – С его видной внешностью и материальным достатком, я сомневаюсь, что у него все настолько плохо в личной жизни, что он уже на таких девушек, как я, стал поглядывать.
– Подожди, а что с тобой не так? – искренне удивилась Эльвира. – Стас проблем со зрением не имеет и вполне уже оценил, какая красотка прячется за этими твоими балахонами. А одежда – это, знаешь, дело наживное. Главное – это основа. А основа у тебя, моя дорогая, дай бог каждой.
– Ой, не знаю-ю-ю, – протянула я с сомнением. – Мне все еще кажется, что здесь должен быть какой-то подвох.
– Знаешь, постоянное нахождение во враждебной среде дурно на тебя влияет. Ты подвох уже во всем ищешь, – констатировала Эля. – Станислав – взрослый, состоявшийся, адекватный мужчина с мозгами в голове. К тому же очень занятой. Ему не придет в голову строить козни кому-то. Чтоб ты понимала, он даже бывшей невесте никак не отомстил. А она, между прочим, спала с его другом. Такие, как Стас или мой Сашка, не опускаются до мести. Они просто вычеркивают предателей навсегда из своей жизни.
– До сих пор во все это не верится, – призналась я.
– Поверится, – хихикнула подруга. – Так что, как увидишь его в университете, постарайся не выпускать колючки. Стас – это тебе не твои чокнутые курицы из группы.
– Ладно, – флегматично ответила я и, попрощавшись, нажала на «отбой».
Голова моя после того, что я сейчас услышала, гудела, как пчелиный улей. Мне казалось, что я попала на программу «Розыгрыш». Мне так и хотелось рявкнуть, по Станиславскому: «Не верю!» Подойдя к стулу, на котором висели мои джинсы скинни и очередная толстовка, я вдруг остановилась. Вернулась к шкафу и выудила оттуда облегающее, с длинными рукавами трикотажное платье насыщенно-синего цвета, которое носила еще в школе. Когда в последний раз я надевала что-то, не скрадывающее фигуру? Я уже и сама не помнила. Все это осталось в школьных годах. Безразмерные толстовки с лосинами и джинсами в холодную погоду, балахонистые футболки-туники с шортами или тонкими джинсами летом – вот он, стиль моей новой жизни. И даже если случались эпизоды, требующие коктейльный или вечерний наряд, я старалась выбрать что-то неброское и снова свободного кроя.
Надев синее платье, я посмотрела на себя в зеркало и с ужасом поняла, насколько отвыкла от одежды, подчеркивающей фигуру. Платье облегало меня, как вторая кожа, подчеркивая сразу все – грудь, талию, бедра. Я что, действительно когда-то это носила? Покрутилась в нем перед зеркалом, ощутив себя неуютно, и решительно сняла, отправив обратно в шкаф.
Достала оттуда неизменно свободного кроя темно-бордовую тунику длиной до середины бедра и с рукавами. Дополнила ее черными легинсами из экокожи. «Считай, что снова в балахоне пойду», – сказала сама себе, и от этого ощутила острый укол досады.