Захар молчал. Задумывая эту комбинацию, он просчитал все, кроме вот такого развития событий. Но тогда ему и в голову не могло прийти, что в его стройный план вмешается случай, прошлое – да и как такое предусмотришь. Запускать новый бренд прежним способом не выйдет, нужны вложения, а неизвестно, получится ли хотя бы повторить успех. Тупик…
– А мне пришлось еще и похороны организовывать, – услышал Захар. – Некому больше. Она, правда, зачем-то доверенность выдала редакторше своей, Регине, они вроде как дружили. Но та такая бестолковая в бытовых вопросах, что я даже разговаривать с ней не стал. Похороны послезавтра. Придешь?
– Приду. Но мне все равно кажется, что мы с тобой чего-то не видим, что-то упустили, Тима.
– Опять ты за свое…
– Ты просто не хочешь меня услышать, потому что… ну, не важно. Ты извини, я в гостиницу поеду, надо подумать.
Захар поднялся, надел куртку и вышел из кафе.
Настя лежала поперек кровати в своем номере и не могла найти в себе сил даже переодеться. Пальто валялось на полу, рядом с пакетами из супермаркета и книжного.
Настя смотрела в потолок и пыталась сконцентрироваться хоть на чем-то, чтобы унять противную дрожь во всем теле, возникшую еще в издательстве. Она никак не могла понять, что же произошло, но поселившаяся внутри тревога заставляла перебирать разговор с редактором по слову, по интонации.
«Откуда у меня взялась уверенность в том, что я раньше слышала историю, прочитанную в книге? От кого я могла ее слышать? Но я точно знаю, что так и было, просто пока не могу вспомнить. Если вспомню – станет легче, потому что сейчас очень похоже на то, что я схожу с ума».
Она с трудом заставила себя подняться с кровати и разобрать пакеты, смыть макияж и расправить постель.
Было еще довольно рано, но Настя совершенно не хотела больше выходить из номера. Ее по-прежнему трясло, и она не придумала ничего лучше, чем забраться под одеяло с бутылкой йогурта и пачкой низкокалорийного печенья и взять из стопки на тумбочке первую книгу наугад. Однако, едва она отвинтила крышку и попыталась вынуть печенье, раздался телефонный звонок. На экране отобразилось лицо Захара.
– Алло!
– Привет, Настюша. Ты где была весь день, почему трубку не снимала?
– А ты звонил? – Настя вспомнила, что даже не посмотрела, были ли звонки, настолько ей стало плохо.
– Я не звонил, был занят, но твоя мама звонила.
– Что-то случилось? – насторожилась она.
– Случилось. С машины сняли все колеса.
– Что?! Как это?!
– Ну, как… как в старое доброе время. Ты бы написала заявление, что ли… не знаю даже.
– Ты серьезно, Захар? Думаешь, кто-то станет искать похитителя колес? В том переулке, где ты паркуешься, даже камер наблюдения нет.
– Да я тоже это понимаю… В конце концов, колеса новые куплю, не такая проблема. Просто твоя мама…
Ну, понятно – она позвонила ему, отчитала, велела немедленно как-то отреагировать на произошедшее. Мама в своем репертуаре.
– Хорошо, я подумаю, что сделать.
– А где ты все-таки была?
– Блудила по магазинам. Хотела присмотреть что-то к зиме, да и у тебя дубленка уже плохо выглядит. Видимо, так увлеклась, что не услышала звонков, а дома закрутилась и не посмотрела.
– Что делать будешь вечером?
– Не знаю… почитаю, может, что-то. А у тебя как дела?
Захар немного помолчал.
– Даже не знаю. Вроде как что-то удается, но в то же время вопросов больше, чем ответов, – произнес он загадочно. – И чувствую себя не очень, здесь прохладно и как-то влажно, мне кажется, я замерз за день.
Настя испытала беспокойство – Захар всегда тяжело болел, стоило ему даже немного простудиться.
– Ну, что же ты не оделся потеплее? Что ты вообще с собой взял, какие вещи? – Она тут же испытала угрызения совести по поводу того, что не помогла мужу собрать чемодан, и Захар по рассеянности запросто мог положить шорты, но не взять, например, теплый свитер или джемпер, не говоря уже о перчатках и шарфе.
– Не волнуйся, я взял серый свитер с горлом. Просто как-то не догадался сегодня…
– Ясное дело! Главное же в чемодан положить, носить-то зачем? Захар, ты как ребенок, в самом деле… – Настю охватило беспокойство – послезавтра похороны, и если Захар не оденется как следует, неминуемо простынет окончательно и сляжет с температурой, и она чуть было не сказала это вслух, но вовремя спохватилась. – Ты хоть чаю попей горячего, закажи в номер.
– Да, я уже подумал… Настя, скажи, – вдруг произнес Захар изменившимся тоном, – ты говоришь мне правду?
– О чем? – еле выдавила Настя, чувствуя забившееся где-то в горле сердце.
– С тобой точно все в порядке? Ты действительно ходила по магазинам?
– Захар! – укоризненно проговорила Настя, стараясь говорить как можно спокойнее. – Ну, а где еще, по-твоему, я могла быть?
– Прости, родная, мне просто на секунду показалось…
– Прекрати. Я дома, лежу в кровати, йогурт вот открыла – захотелось чего-то такого, с печеньками. А ты обязательно выпей горячего чаю и ложись тоже.
– У нас еще рано.
– Ничего, ты почитай что-то или посмотри. Созвонимся завтра. Целую тебя.
– И я, – эхом отозвался Захар и положил трубку.
Настя перевела дыхание и задумалась. Что, интересно, натолкнуло мужа на мысль о том, что она его обманывает? Вроде бы обычный разговор… Мама? Ну, она горазда панику поднимать, и Захар тоже это хорошо знает, потому давно уже не реагирует. И ситуация с машиной, конечно, довольно неприятная.
«Ничего, приеду – разберусь. Заявление, конечно, писать смысла нет, никто не станет искать».
Она снова взяла книгу и, отправив в рот первое за вечер печенье, погрузилась в чтение.
Сюжет захватил ее настолько, что Настя не заметила, как съела все печенье, выпила йогурт, а стрелки часов приблизились к половине второго ночи.
Читая, она прислушивалась к себе и все пыталась понять, возникает ли в голове то впечатление, что было от прочтения первой книги. Но нет – просто хороший, интересный роман, не более того.
«Наверное, я просто слишком впечатлительная, – думала Настя, ворочаясь в постели и пытаясь устроиться удобнее. – Сложились какие-то моменты, как стеклышки в калейдоскопе, а мне показалось, что я вижу картинку, знаю, из чего она, а на самом деле второй раз стеклышки уже так не совпадут. Вот и у меня не совпали, можно успокоиться. Завтра позвоню Регине, назначу ей встречу в каком-нибудь нейтральном месте, может, вне стен издательства она будет более разговорчивой и дружелюбной».
Погода за окном показалась Насте хуже вчерашней, потому что беспрерывно моросил мокрый снег. Ей показалось, что она даже слышит, как он чавкает под ногами прохожих, торопящихся попасть в метро.
«Хорошо, что мне сегодня никуда не надо, – подумала Настя, ежась от воспоминаний о плохой погоде. – На завтрак не пойду, закажу в номер – на всякий случай, чтобы с Захаром не столкнуться. Полежу потом, почитаю, подумаю… а к вечеру позвоню Регине, может, и погода улучшится».
После завтрака вместо книги она взялась слушать записанный вчера разговор с редактором и попутно делать пометки в блокноте, набрасывая для себя новые вопросы.
У Насти сложилось четкое ощущение, что Регина знает о Ромашкиной куда больше, чем говорит. Или чем хочет сказать – не зря же так растерялась в самом начале, когда назвала писательницу ее реальным именем.
На всякий случай Настя проштудировала Интернет, чтобы найти хоть какое-то упоминание об этом, но нет – Анастасию Ромашкину иначе никто не называл, и информации о ее настоящем имени тоже нигде не было.
«Нужно как-то аккуратно фамилию узнать, вдруг мне это поможет?» – подумала Настя, записывая это в блокнот.
Она понимала, что Регина, сболтнув лишнего, теперь будет следить за языком, но вдруг… Судя по всему, ее можно вывести из равновесия, и тогда она говорит все, что думает, не заботясь о соблюдении тайны. Осталось только подумать, что именно дает такой эффект, какая тема. И Настя поняла – прошлая жизнь Люси-Анастасии.
Именно там, в прошлом, кроется что-то, заставляющее Регину нервничать и говорить все, что придет в голову.
«Что же там было такого, интересно? – думала Настя, грызя кончик ручки. – И что заставило эту Люсю писать книги? Ну, ведь что-то толкает человека на такой шаг? Я вот, к примеру, никогда об этом не думала, хотя журналист, и неплохой, как раньше говорили. А тут человек берет и просто пишет, да мало того – это издают, продают, экранизируют. Должно быть что-то, должно…»
Она решительно взяла телефон, нашарила в кармане сумки салфетку с номером и позвонила.
Регина ответила не сразу, и голос ее был каким-то тусклым, уставшим.
– Я слушаю.
– Здравствуйте, Регина, это Настя, мы с вами вчера встречались.
– А… да, помню. У вас еще какие-то вопросы?
– Если бы вы могли уделить мне немного времени вечером, после работы, было бы очень неплохо, – зачастила Настя. – Я понимаю, что завтра похороны… но у меня тоже ограничено время…
– Я понимаю. Вы где остановились?
И тут Насте почему-то не захотелось говорить правду. Это было безотчетное, ничем не мотивированное желание скрыть свое истинное местоположение… Почему-то ей показалось, что так будет правильнее.
– В центре. Но я могу подъехать, куда скажете.
– Нет, центр годится. Территориально где?
Настя назвала станцию метро, до которой сможет добраться без пересадок и довольно быстро.
– Понятно. Там во дворах, если влево пойти, есть маленький грузинский ресторанчик. Найдете? Или встретимся у метро?
– Найду. В котором часу вас ждать?
– Я освобожусь в шесть, пока доеду… Ну, скажем, в семь – подойдет?
– Подойдет.
Регина сразу положила трубку, будто заторопилась куда-то. Настя же взяла ноутбук и принялась искать кафе, в котором ей назначили встречу. Это оказалось совсем недалеко от метро, действительно во дворах, и с ходу не найдешь.
«Странный выбор, – подумала Настя, закрывая ноутбук. – Там возле метро полно заведений, а Регина выбирает какой-то закуток во дворах».