– Я свободна до шести.
– Тогда я приглашаю вас выпить.
– Меня не пустят в приличное место – в грязном пальто.
– Это я как-нибудь решу. Соглашайтесь, пожалуйста, Настя, я не могу сейчас остаться один.
И она согласилась, предупредив, что должна будет уйти ровно в шесть. Отменять встречу с полицейским ей показалось невозможным.
Захар стоял у открытого гроба и вглядывался в лицо лежавшей в нем женщины.
Настя была права – она действительно чем-то напоминала Стаську Казакову до того, как та сделала пластическую операцию. Очень странное впечатление складывалось, и Захар не знал, куда девать глаза, на что посмотреть – взгляд неизменно притягивало это бескровное лицо с заострившимися чертами.
«Наверное, моя вина в произошедшем тоже есть, – думал он, стараясь все-таки не смотреть в гроб. – Ведь если бы не я, эта женщина была бы жива, я в этом практически убежден. Выходит, что я такой же убийца, как тот, кто на самом деле сделал это? Интересно, Тимофей думает об этом? Вряд ли. У него все измеряется деньгами, мне кажется, он даже не знает значения слова «совесть». Мне так никогда не суметь».
Тимофей слегка дернул его за рукав, и они отошли в сторону, а к гробу приближался высокий крепкий мужчина в коричневом пальто.
– Кто это? – спросил Захар, заметив, что мужчина положил руку на скрещенные руки женщины, и этот жест показался каким-то слишком уж интимным.
– Это и есть тот самый мужик, о котором я рассказывал, – чуть дрогнувшим голосом сказал Тимофей. – Надо же – приехал, не побоялся.
– Чего ему бояться?
– Я уверен, что это он нашу птичку того…
– И после этого явился на похороны? Ты сам-то в это веришь?
Тимофей пожал плечами:
– А что такого? Такие, как он, от собственной безнаказанности наглеют и перестают чего-то опасаться.
– Не думаю. Очень уж нежно он ее за руки держит, посмотри. Не похоже, что затаил обиду, правда? И лицо потерянное.
– Тебе не все равно? Думай лучше, как мы дальше действовать будем. Еще три книги я выпущу – максимум, больше не получится вывезти на истории о трагической гибели. А потом что?
– Пока не знаю, – вздохнул Захар. – Может, свернуть все?
– С ума сошел? – возмутился Тимофей так громко, что на них начали оборачиваться. – Черт… с ума, говорю, сошел? – понизив голос, повторил он. – Только-только хорошие деньги пошли, на этой истории еще можно поднять. Никак нельзя сворачивать сейчас, даже слушать не хочу!
– Это ты сошел с ума! – зашипел разозлившийся Захар. – Не понимаешь, что происходит? Кто тебе звонил, когда мы в машине сюда ехали?
Тимофей немного изменился в лице:
– Не хотел говорить…
– Ну?
– Регину убили ночью, редактора…
Захар вцепился в волосы:
– Да твою ж налево… и ты, зная это, все еще собираешься продолжать?
– Погоди… вряд ли это как-то связано… от нее чего-то хотели, просто допрос с пристрастием, ее нашли привязанной к стулу, мне так следователь сказал… может, деньги искали…
– Ты совсем ненормальный?! – Захар с трудом сдерживался, чтобы не схватить Тимофея за лацканы его модного пальто и не встряхнуть как следует. – Из нее пытались выбить информацию! Информацию о Ромашкиной и обо всем остальном, ты не понимаешь, да?!
– Да заткнись ты, параноик! – шепотом взревел Тимофей. – Кому, на фиг, надо вытрясать что-то из редактора, что она вообще могла знать? Как фразы в тексте построены и подходит ли роман в серию? Страшные тайны! Наркоман какой-то заскочил в квартиру, денег на дозу искал, только и всего!
– Очень сложно для наркомана!
– Сложно, просто – какая разница? Я уверен, что это никак не связано с нашим проектом! Нечего панику разводить, понял? И вообще – пора тебе домой ехать, на тебя столица плохо действует.
– Хорошо, я уеду, – медленно проговорил Захар. – Уеду. Но знаешь почему? Потому что не хочу стоять вот так же у гроба, в котором будешь лежать ты.
– Вы не боитесь выпивать за рулем?
Этот вопрос мучил Настю все время, что они с Михаилом сидели в ресторане и он одну за другой опрокидывал в рот рюмки водки. Это уже не называлось словом «выпивать», скорее – «напиваться».
– Я не сяду за руль в таком виде, вызову водителя. Что, вы подумали, раз я имею возможности, то обязательно ими злоупотребляю? – накалывая на вилку соленый груздь, усмехнулся Михаил. – Лучше грибы попробуйте, вряд ли вы такие пробовали.
Настя не стала говорить, что груздей в своей жизни съела столько, сколько он вряд ли видел – Стаськина мама была большая любительница ходить в лес, а потому присылала им банки с солеными груздями еще во времена студенчества. Да и потом, приезжая в гости, Стаська непременно привозила гостинец.
– Не представляю, как теперь… Ну, как знать, что ее больше нет? – глядя перед собой пустыми глазами, проговорил Михаил. – Мне даже не важно было видеть ее каждый день, в последнее время не так уж часто встречались. Но я знал, что она есть, что я могу приехать…
– Вы часто приезжали к Люсе?
– В последнее время не очень. Она стала какая-то нервная, как будто боялась чего-то. Я пытался узнать, думал, что смогу помочь, но Люся не рассказывала ничего, только делалась еще более нервной, злилась. Если бы я знал, что так все закончится, то настоял бы, надавил…
– Вы думаете, ей кто-то угрожал?
– Угрожал? – словно пробуя слово на вкус, повторил Михаил. – Думаю, об этом она точно бы рассказала. Да и кто мог ей угрожать, по какому поводу?
Настя слегка осмелела, увидев, что водка размягчила мужчину и он может рассказать что-то, о чем никогда не сказал бы на трезвую голову:
– А у нас слухи ходили, что вы, например, недовольны тем, что Люся написала о вас в каком-то романе.
– Что? – сморщился Михаил, наполняя очередную рюмку. – Какая чушь… Ничего она обо мне не писала, что она могла вообще написать? Я читал ее книги… Ни слова там обо мне не было, да и зачем?
«Ну, Регина, ну, молодец… создала образ и сумела мне внушить. Интересно, кому-то еще она об этом рассказала?»
– Согласитесь, Настя, она была талантливой? Ну, вы ведь редактор, вы читали ее книги? Я понятия не имел, что она может так написать – у человека ведь даже приличного образования не было… и вдруг – такое…
«О, а вот это уже кое-что. Про отсутствие образования никто не говорил. А ведь Регина не могла этого не знать. И теперь мне еще более непонятно, как человек, в разговоре с трудом выстраивающий фразы, не имеющий образования, вдруг начинает писать такие книги, от которых я, бывший журналист, оторваться не могу? Ну не могла же Регина их настолько переписывать!»
– Мне другое интересно – как она ухитрилась выйти на людей, которые ей рассказали все это? – услышала Настя и насторожилась. – Ведь такое знание деталей… и тема свежая совсем.
– Это вы о какой книге?
– А вы вообще новости читаете или только тексты редактируете? У нее в нескольких книгах прошла тема о коррупции в мэрии одного сибирского города. И там довольно конкретно описаны подробности, которые нужно было только у очевидцев узнавать и у тех, кто был в курсе.
Настя почувствовала, как в затылок словно вбили раскаленный гвоздь – руки сделались ватными, голова закружилась.
Ну конечно! Конечно же, она буквально вчера читала очередной роман и вновь мучилась от того, что история казалась ей знакомой. Но как Люся могла узнать подробности? От кого?
Внутри снова зашевелилось что-то тревожное. Бросив взгляд на часы, она обнаружила, что пора собираться, чтобы не опоздать на встречу с полицейским.
– Михаил… вы извините, пожалуйста, но мне пора, – с сожалением в голосе произнесла она. – Встреча, которую никак нельзя отменить…
– Я понимаю… – пробормотал он, закрыв рукой лицо. – Спасибо, что выслушали. – Михаил полез в карман пиджака, вынул визитку и протянул Насте: – Вот… если что-то будет нужно, позвоните, я постараюсь решить.
– Спасибо. Вы держитесь, Михаил… Я понимаю, что сложно, больно… но надо как-то пережить.
– Да…
Настя попрощалась и вышла из ресторана, сразу попав в порыв ветра и летящего прямо в лицо мокрого снега. Она ускорила шаг, чтобы быстрее оказаться в метро, пусть и в плотной толпе.
С трудом втиснувшись в вагон, она постаралась встать так, чтобы было за что ухватиться рукой, и закрыла глаза. День оказался эмоционально очень тяжелым, Настя чувствовала себя уставшей и хотела только одного – лечь спать и ни о чем не думать до завтра. Но в холле гостиницы ее ждал полицейский, который, вне всякого сомнения, подбросит еще тем для размышлений, так что о крепком ночном сне можно будет забыть.
Старший лейтенант Сайков оказался высоченным худощавым молодым человеком лет двадцати восьми – тридцати. Он был в форме, поэтому Настя и поняла, что именно ее ждет сидящий на диване полицейский.
Она подошла, представилась, и Сайков встал, доставая удостоверение. Насте пришлось даже немного задрать голову, что было непривычно – только с Захаром, который был чуть выше ее самой, она могла разговаривать, не наклоняясь.
– Мы можем поговорить здесь, а можем в кафе пойти, если вы не против, – предложил он.
– Как вам удобно.
– Я, если честно, кофе бы выпил, весь день на ногах, еще в отделение заехать нужно.
– Так идемте в кафе, – пожала плечами Настя.
Они расположились за столиком в кафе, заказали напитки, и Сайков приступил к вопросам:
– Вы давно знакомы с Региной Валовой?
– Пару дней. Я встречалась с ней по рабочим вопросам.
– По каким?
– Брала интервью.
– С каким изданием сотрудничаете?
«Началось, – констатировала Настя. – Надо было что-то другое придумать… времени не было».
– Я фрилансер. Пишу статью, потом продаю тому, кто заинтересуется. Я же не здесь живу, наши местные СМИ охотно берут материалы о происшествиях в столице, – выкрутилась она, надеясь, что оперативник не станет искать ее статьи в Интернете.
– А что интересного может быть для читателей в работе редактора книжного издательства?