Машину тряхнуло на ухабе, мобильник упал на пол и закатился под водительское сиденье. Чертыхаясь, я шарила рукой под креслом, пытаясь достать его, но тщетно.
– Да не кипи ты, сейчас доедем и достанем, – лениво бросил водитель. – Тут осталось два поворота.
– Дороги, смотрю, по-прежнему в большом запустении… – пробормотала я, роясь в сумке в поисках влажных салфеток.
– Ну, а что делать? Новый мэр не может разорваться, ему тут вообще не сильно рады. Делает, что может.
– Он из местных?
– А ты из приезжих, что ли?
– Давно переехала отсюда.
– Ну, а вернулась на фига? Здесь нечего делать, надо валить, если есть возможность.
– Ну, а вы что же?
– Да куда мне… баранку крутить и тут можно. Все, приехали. – Он включил свет в салоне и вышел из машины, отодвинул свое кресло: – Нашла?
– Нашла. – Я подняла телефон и сунула в сумку. – Спасибо.
– Не за что. – Он открыл багажник и вытащил чемодан. – Держи. Приятной экскурсии по родным пенатам.
Я только плечами пожала, подхватила чемодан и двинулась ко входу в гостиницу.
Номер оказался на третьем этаже, окнами во двор, и это устроило меня куда сильнее, чем если бы они выходили на оживленную улицу с двусторонним движением по две полосы.
«Хоть высплюсь завтра», – подумала я, совершенно забыв о разнице во времени.
В Черногории еще разгар дня, а тут уже вечер, нужно принять душ, переодеться и идти в ресторан, где у меня назначена встреча. Хорошо еще, что он находится на соседней улице.
К счастью, дождь почти прекратился, и я смогла, воспользовавшись взятым на ресепшне зонтом, без проблем дойти до ресторана.
За столиком меня уже ждали. Конечно, человек, сидевший с чашкой кофе и смотревший на входную дверь, не узнал меня, что не удивительно – я до сих пор сама порой не узнавала себя утром в зеркале.
Я же узнала его сразу: он совсем не изменился за прошедшие три года, разве что морщина между бровей стала резче – видна даже с расстояния.
– Добрый вечер. – Я подошла к столику и положила руку на спинку стула.
Мужчина поднял глаза и сказал:
– Вы, очевидно, обознались.
– Это вы обознались, майор Самарин. Вернее, не узнали.
Он снова посмотрел мне в лицо и тихо ахнул:
– Стаська…
– Тс‑с! Не так громко. Меня Юлиана зовут.
– Черт… ты меня врасплох застала. – Он поднялся и отодвинул мне стул.
– Приятно сознавать, что все еще в состоянии застать врасплох командира местного ОМОНа, – улыбнулась я и села. – Рада видеть тебя, Олег.
– Господи боже, это было совершенно неожиданно, – вытирая лоб салфеткой, пробормотал Олег. – Мне как-то в голову не пришло, что ты… ну, что с тобой…
– Расслабься, а? Ты заставляешь меня жалеть о том, что я сделала, хотя особенно там и жалеть-то было не о чем, – процедила я, стараясь не заплакать, потому что вдруг защипало в носу.
– Да, прости. – Он сел на свое место и жестом подозвал официанта. – Что будем пить?
– Коньяк, – улыбнулась я. – Ты ведь помнишь, что я пью только его?
– Как я могу этого не помнить… Ты все еще одна?
– Угадал. А ты?
– А я развелся в прошлом году. Она уехала, даже адреса не оставила. Сбежала, как крыса с корабля, когда я в госпитале после ранения лежал – зацепило на задержании. Ну, она воспользовалась случаем, чтобы ни о чем не разговаривать, собрала вещи и отвалила. Потом прислала бумаги на развод.
– Знаешь, это к лучшему. Мне она никогда не нравилась.
– Лешке тоже.
Это было больно. Как удар под ложечку, как ожог, как… Я даже дышать перестала, словно Олег действительно меня ударил.
– Прости. К слову пришлось. – Широкая ладонь Самарина накрыла мою руку и чуть сжала. – Правда, прости.
– Ничего… я так давно не слышала его имени… даже себе запретила произносить.
– Он бы тобой гордился, – чуть улыбнулся Олег. – Такой шухер тут заварился – асфальт плавился. Статьи твои цитировали в каждой местной программе.
– С чего ты взял, что они мои?
– Брось. Я тебе не враг. И уж что-что, а стиль твой сразу узнал.
– Похоже, что он у меня был слишком узнаваемый, – негромко сказала я.
– Ну, потому ты и здесь, я полагаю. Готовишь вторую волну?
– У меня теперь нет выхода. Я предпочла бы договориться, но понимаю, что Алексей бы этого не понял. И я должна поступить так, как будет правильно.
– Договориться? С кем и о чем?
– Это гипотетически, Олег. Если бы дело касалось только меня, я бы попробовала договориться и отдать то, что у меня есть, тому, кому это интересно. Но я точно знаю, что Алексей бы на это не пошел, а у меня начались неприятности. И не только у меня – у моих друзей, которые тут вообще ни при чем. Я должна их защитить.
– И ты собираешься делать это здесь? В открытую?
– У меня нет выхода, – повторила я. – И ты должен мне помочь. Сделать так, чтобы меня не убили до того, как я все закончу.
Самарин откинулся на спинку стула, скомкал салфетку, кинул на стол.
– Ты ненормальная.
– Так вышло.
– Да уж… и что ты собираешься делать, скажи на милость? Раз уж мы с тобой напарники?
– Мы не напарники, Олег. Ты – мое прикрытие.
– Это не важно. Я должен знать, что именно ты собираешься предпринимать, чтобы успеть обеспечить твою безопасность.
Официант принес коньяк, тарелки с закусками, расставил все это на столе и взялся за бутылку, но Олег остановил его:
– Спасибо, дальше я сам. – И парень ушел.
Налив коньяк в рюмки почти до верха, Олег поднял свою и, бросив на меня короткий взгляд, тихо сказал:
– За Леху.
Я только кивнула, подняла свою и выпила залпом, даже не поморщившись.
– Олег… если ты откажешься, я пойму.
– Быстро тебе в голову ударило, – спокойно сказал Самарин, покручивая пустую рюмку в пальцах.
– Нет, правда…
Он налил еще по одной, и я снова осушила свою раньше, чем Олег успел закрыть бутылку. Я ничего не ела с утра, и меня забрало почти сразу, в голове зашумело, стало жарко.
«Ну, молодец… пришла на деловую встречу, напилась в первые секунды… еще в постель к нему прыгни», – вертелось у меня в голове.
Самарин же поглядывал с любопытством, потом забрал у меня рюмку:
– Тебе хватит, пожалуй. Так вот, Стаська… или как там тебя, не запомнил… в общем, мне даже странно слышать, что ты могла усомниться во мне. Мы с Лехой дружили с детства, как я могу тебе не помочь? Но мне нужно знать все, что ты собираешься делать, пошагово. Иначе я просто могу не успеть.
Я кивнула.
Самарин был единственным, кому я могла в этом городе доверять на сто процентов, как самой себе. Только Олег мог помочь мне остаться в живых как можно дольше – хотя бы до того момента, когда статьи будут готовы к выходу.
– Обещай, что не сделаешь ни единого движения, не обсудив предварительно со мной, – продолжал Олег. – Я должен знать, где ты, с кем общаешься, когда уходишь и когда возвращаешься. Кстати, ты где остановилась?
– В «Сапфире».
– Плохо. Проходной двор, хоть и дорогой. Вот что. – Он посмотрел на часы и встал: – Сделаем так. Сейчас пойдем в гостиницу, соберем твои вещи и поедем ко мне.
– Зачем?
– Затем, что жить ты будешь у меня, – отрезал Самарин, выкладывая на стол несколько купюр. – Так нам обоим будет проще. Да не смотри ты так… у меня три комнаты, как-нибудь разойдемся.
И мне ничего не оставалось, как согласиться.
Олег жил на окраине в семиподъездной девятиэтажке на пятом этаже. Квартира оказалась немного запущенной, но чистой, даже шторы были выстираны и выглажены.
Олег перехватил мой удивленный взгляд:
– Ну, а что делать? Был на выходном, сделал весеннюю генеральную уборку. Приходится выкручиваться, времени-то совсем нет.
– Я разгадала твой хитрый план, Самарин. Ты решил взять меня в домработницы на то время, пока будешь якобы обеспечивать мою защиту?
Он захохотал и подтолкнул меня в спину в сторону закрытой двери в одну из комнат:
– Придется запирать тебя на ключ.
– Не надо, у меня клаустрофобия. Я соглашусь добровольно.
– Отлично. Сейчас принесу тебе постельное и форточку открою, чтобы проветрилось. Чай будешь?
– Буду.
– Тогда кухня по коридору налево.
Я захохотала в ответ и пошла в указанном направлении.
Пока я заваривала чай, Олег возился в комнате, в которой мне предстояло жить.
Я вошла туда и замерла на пороге – он застилал для меня постель. Я молча смотрела на то, как его руки скользят по простыне, расправляя складки, как поправляют подушку, аккуратно застилают одеяло, чуть отогнув уголок.
Господи, как же это было давно… кажется, даже не в другой жизни, а вообще не со мной. Алексей всегда сам застилал постель, не доверяя мне эту простую работу. После него у меня никого не было, внутри все умерло…
– Ты чего, Стаська? – удивленно спросил Олег, заметив, что я плачу.
– Нет… все в порядке…
– Ну, я вижу, в каком ты порядке. – Он шагнул ко мне и обнял: – Ну, не плачь. Все будет хорошо, я обещаю.
Прежде чем лечь спать, я крепко заперла дверь комнаты изнутри, но не потому, что боялась Олега. Я боялась себя.
Утром меня, признаться, мучило похмелье, что было удивительно после небольшого количества спиртного. Я приняла душ и вышла в кухню, где обнаружила Самарина в форме, готовившего завтрак.
– Мог бы разбудить.
– Зачем? Тебе ведь сегодня никуда не нужно. Отлежись, подумай, распланируй первые ходы. Ключи не оставлю, чтобы соблазна не было, – запру снаружи, – спокойно ответил он, выкладывая яичницу в две тарелки. – Хлеба порежь, раз уж встала.
Я подчинилась:
– Ты говоришь со мной, как со своими подчиненными.
– Ошибаешься. С подчиненными я говорю в приказном тоне, а с тобой вполне по-дружески. Садись.
– Каждое утро так завтракаешь? – кивнув на яичницу в тарелке, спросила я. – Типичный завтрак холостяка.
– Когда тебе наскучит планирование самоубийства, можешь заняться ужином, в холодильнике полно продуктов, – не остался в долгу Олег. – И тебе занятие, и мне вечером будет приятно.