Я быстро перешла на другую сторону улицы и повернула в переулок, прислонилась к забору и выдохнула. Стало полегче.
Бар «Сытая рысь» оказался довольно милым местечком, где от самого входа пахнет выпечкой – у них была собственная пекарня, и лотки со свежим хлебом стояли почти у самой двери.
Я вдруг почувствовала, что проголодалась, вспомнила, что не ела с утра, просто забыла – начинается то состояние, в котором я забываю о еде, такое всегда бывало, когда я много работала или много нервничала.
Сейчас в моей жизни начиналось и то, и другое, значит, надо быть внимательнее к себе, чтобы не свалиться раньше времени. Неплохо бы что-то съесть прямо сейчас, потому что редактора, судя по всему, еще нет.
Я выбрала столик у окна, сделала заказ и приготовилась ждать.
Еда появилась куда раньше главреда, и мне удалось хорошо поужинать перед тем, как начать уговаривать человека ввязаться в авантюру, чреватую большими неприятностями, если выражаться аккуратно.
Я не видела Олега, но чувствовала, что он где-то рядом, наблюдает за мной и мысленно поддерживает. А поддержка мне сейчас была нужна – я три года не занималась ничем, кроме написания романов, но это не требовало встреч, умения добывать информацию из случайно оброненных фраз, умения налаживать новые контакты и обращать их в свою пользу.
Признаться честно, я чувствовала себя слегка растерянной. Но именно незримое присутствие Олега внушало мне мысль о том, что все будет хорошо.
Главреда я увидела сразу, едва он вошел в бар и начал озираться по сторонам.
Подняв руку, я помахала, привлекая его внимание.
На лице главреда, когда он приблизился к столику, отразилось недоумение:
– Простите… вы, наверное, обознались.
– Нет, Илья Сергеевич, я не обозналась. Присаживайтесь, пожалуйста.
Он ухватился пальцами за столешницу, видимо, едва не потеряв равновесие, и уставился мне в лицо:
– Погодите… Станислава?
– Да, это я. И прошу вас – оставим комментарии по поводу моей внешности, кстати, она не так уж сильно изменилась.
Илья Сергеевич опустился на стул и потянулся за салфеткой, вытер взмокший лоб:
– Н‑да… сюрприз. Я ведь, признаться, не сразу поверил, что это ты мне написала. Ходили слухи, что ты уехала.
– Уехала, приехала… какая разница? Вы будете ужинать или мы сразу поговорим?
– Да какой тут ужин… мне бы где-то снотворного теперь достать.
– Ой, прекратите, – поморщилась я. – Можно подумать, вы испугались. Давайте сразу к делу, раз ужин отменяется, у меня мало времени и много дел.
– Ты устроилась куда-то в штат?
– Зачем? Для того чтобы писать статьи, вполне достаточно иметь мой послужной список – их охотно возьмут в любое издание. И если мы с вами сейчас не договоримся, я пойду дальше.
– Погоди, ну куда ты летишь-то? – поспешно сказал главред. – Я же не отказался. Тема интересная… громкая… но… понимаешь, в чем дело… Ты, как я понял, оставаться здесь не хочешь, а мне жить в этом городе.
– То есть вы боитесь? – уточнила я впрямую.
Главред умолк на пару секунд, но по его лицу я видела – он не просто боится. Он отлично понимает, чем могут обернуться для него лично эти статьи. Ну что ж – я не могу его осуждать, человеку свойственно бояться потерять что-то, и особенно – жизнь.
– А что будет, если окажется, что твоя информация недостоверна?
– Недостоверна? – Я почувствовала укол уязвленной профессиональной гордости. – Хоть раз за все время нашего сотрудничества я приносила вам материал, в котором была хоть капля дезинформации?
– Нет-нет, что ты… – заторопился Илья Сергеевич. – Конечно нет… просто… ты полезла в такие круги, что…
– Я поняла. Ну что ж, – я поднялась из-за стола и взяла сумку, – в таком случае я предлагаю вам забыть и о моем письме, и о нашей встрече.
– Да погоди ты! – Он вскочил и взял меня за руку. – Ты какая-то нервная стала, разговаривать невозможно. Сядь.
– Я‑то сяду. Но о чем разговаривать? Вы крутитесь, как уж на сковородке, а мне нужен конкретный ответ – да или нет. Иначе я пойду дальше, у меня нет времени, я же сказала.
Главред молчал, грызя нижнюю губу, что всегда служило признаком его напряженного внутреннего состояния.
Я понимала, что сейчас в нем борются два чувства – желание заполучить громкие материалы, о которых наверняка заговорят на федеральном уровне, и страх за собственную карьеру и жизнь, если вдруг что-то пойдет не так.
Честное слово, в этот момент я не испытала ни отвращения, ни осуждения – ничего, я отлично понимала метания этого человека. Я даже сказала себе, что пойму, если он откажется. Просто пойду дальше и в конце концов найду того, кто согласится.
– Хорошо, – вдруг решительно сказал главред, хлопнув по столу ладонью. – Я беру. Но ты должна показать мне документы.
Я пожала плечами:
– Хорошо. Но предупреждаю – у меня с собой только копии, и покажу я вам не всё, а выборочно.
– Договорились. Сегодня пришли мне по почте. Второй вопрос: как ты собираешься подписывать статьи?
– У меня есть имя.
– То есть псевдоним…
– Нет, псевдоним мне не нужен.
Он помолчал, а потом поднял на меня глаза и спросил:
– Ты хоть понимаешь, что опять начнется?
– А для чего я, по-вашему, это делаю? – перегнувшись через стол, прошипела я. – Для того, чтобы началось! И вы либо помогите, либо не мешайте!
Из кафе я вылетела, хлопнув дверью и едва не сбив с ног попавшегося мне на пути малолетнего мачо с букетом цветов.
Завернув за угол, я остановилась и попыталась успокоиться.
В конце концов, результат достигнут – чего я так вскипела? Попросил доказательств? Да и ладно, с чего бы ему доверять человеку, о котором три года вообще никто ничего не слышал? Я бы тоже так поступила. Спросил, понимаю ли, что делаю? Ну, это тоже нормально.
Расслабься, короче, Казакова, покури и направляйся в сторону дома.
Пока я искала в сумке зажигалку, позвонил Самарин:
– Ты где? Я тебя не вижу.
– Стою за углом на соседней улице, пытаюсь прикурить, но, кажется, зажигалку потеряла.
– Номер дома скажи, я подойду.
Я подняла голову, отыскивая табличку с названием улицы и номером дома.
– Двадцать три.
– Все, иду.
Зажигалка нашлась в кармане джинсов, я с наслаждением закурила и медленно пошла вдоль низкой металлической ограды, которой был обнесен газон.
– Девушка, вас проводить? – На талию легла мужская рука, и я уловила запах туалетной воды Самарина.
– А ты ко всем так на улице подкатываешь?
– Только к некоторым. – Он чмокнул меня в макушку. – Ну, как прошло?
– Прошло не очень, но результат есть, так что остальное просто не важно.
– А у меня новости.
Я насторожилась – новости не всегда приносят что-то положительное, а в моей жизни чаще бывало наоборот.
– В общем, пока я тебя тут караулил, параллельно разглядел интересную сцену с участием нашего первого кандидата в осужденные.
– Ну-ка, ну-ка…
– Я, кажется, понял, как именно Комаровский толкает «дурь». Не понимаю только, почему никому это в голову раньше не пришло, – понизив голос, сказал Олег. – Оказывается, это так просто. У него сеть распространителей. Причем это не обдолбанные нарики тебе, а вполне благополучные детишечки: в хороших шмотках, с дорогими телефонами, с разными примочками типа электросамокатов. Кстати, вот это последнее вообще находка, удобно перемещаться. Но знаешь, что самое поразительное? Это то, как свободно и нагло он себя чувствует. У него по ходу «дурь» прямо в тачке лежит, фасованная. И он, сидя на парковке, прямо из машины ее раздает, а детишки закладки делают, я за одним прошелся тут недалеко. Так и есть – сунул под крышу «грибка» на детской площадке. – Самарин аккуратно вынул из кармана маленький пакетик с чем-то белым и помахал у меня перед лицом. – Видела? Как в аптеке.
– Ты забрал?!
– Ну нет – надо было, чтобы кто-то из детей нашел!
И тут я поняла, как избавиться от Комаровского еще до того, как выйдет статья, и тогда все сработает так, как надо, и у наглого барыги не будет шанса оправдаться и соскочить, используя служебное положение.
– Самарин, ты гений. – Я остановилась, встала на цыпочки и поцеловала его в губы. – Мы с тобой вот что сделаем…
Он привез меня домой, долго целовал прямо в коридоре, с трудом оторвался и уехал, заперев дверь на ключ.
Мы продумали с ним каждую мелочь, и, если все пойдет по этому сценарию, через несколько часов Комаровского задержат по обвинению в распространении наркотиков. Иногда даже своими руками делать ничего не приходится, объект умудряется самостоятельно справиться…
Я пыталась лечь спать, но внутреннее волнение мешало, пришлось выбраться из постели и переместиться в кухню, сварить кофе и устроиться с чашкой и сигаретой у окна. Начала вырабатываться привычка ждать и не ложиться, пока мужчины нет дома…
С Алексеем было иначе, но он и не выезжал на операции, вечерами всегда был дома, если только не случалось чего-то совсем уж экстренного, требовавшего присутствия всего начальства.
С Олегом все оказалось по-другому, меня не покидало чувство постоянной тревоги за него, я понимала, с какими опасностями сопряжена его работа. А с характером Самарина… он наверняка лез впереди всех, чтобы уберечь своих.
Вернулся Олег около пяти утра, и по его довольному лицу я поняла, что все в порядке, наш план сработал, и Комаровский надежно изолирован.
– Ты есть будешь? – спросила я, забравшись Олегу под мышку и обняв за талию.
– Нет… чаю попью и успею еще подремать часок. – Он поцеловал меня и увлек за собой в кухню. – Предупреждаю – разговоры завтра, сейчас совсем сил нет, устал…
– Но ты скажи – всё? Всё так, как мы думали?
– Все еще хуже, малыш. Приехал начальник главка, орал как резаный. Если ты сейчас бомбанешь сверху статьей, будет очень круто. Правда, там несколько громких имен в соучастниках… ну, не сами, конечно, а детки.
– Меня это не касается. Эта операция по поимке наркодилера – всего лишь побочный эффект от моего основного занятия.