– Что-то взял из того, что ты мне в сумку положила.
– Тогда все в порядке. Только не тяни: если чувствуешь, что тебе нехорошо, сразу выпей.
– Ладно-ладно, давай не будем про болезни, – спешно сменил тему Захар, не любивший разговоров о недомоганиях и лекарствах. – Я тебе денег перевел на карту.
– Да, я получила.
– Все, Настюша, мне пора идти, иначе мало что успею. Целую тебя.
– Одевайся теплее, – почти машинально сказала Настя в уже замолчавшую трубку.
Часы на экране телефона показывали половину одиннадцатого, Настя вдруг вспомнила, что не позавтракала, и тут же ощутила спазмы в желудке.
«Может, позвонить Инге и пригласить ее пообедать? Правда, я до обеда могу не дожить, нужно срочно что-то съесть, пока плохо не стало».
Она знала за собой такую особенность – стоило пропустить прием пищи, и все – можно упасть в обморок, например, или тошнота накатит.
Свернув в первый же переулок, Настя двинулась в поисках любого кафе, какое первым попадется на пути.
Ноги вывели почти к Павелецкому вокзалу, и слева обнаружился небольшой ресторанчик грузинской кухни, куда Настя и зашла. Машинально прихватив из стойки у двери газету, она села за столик, сделала заказ и, попросив принести кофе сразу, развернула ее.
С разворота на нее смотрело Стаськино лицо, и Настя в ужасе отбросила газету, тяжело задышав, однако через несколько секунд поняла: это вовсе не Стаська. Конечно, эта женщина не имела ничего общего со Станиславой, но при первом взгляде могло показаться, что это Казакова. На снимке же была Анастасия Ромашкина, а заголовок гласил: «Тайна смерти известной писательницы, возможно, никогда не будет раскрыта».
– О господи… – пробормотала Настя, снова беря газету. – Преследует она меня, что ли? Может, в этом есть какой-то знак? Надо, кстати, сходить в книжный, здесь ведь недалеко есть большой, пока время есть, прогуляюсь.
– Я понимаю, что тебе сейчас не до меня. Но послушай… – Захар ощутимо нервничал, даже не замечая, что прикурил уже две сигареты, и обе они теперь тлеют на краю пепельницы. – Сделай что-то, чтобы прекратить хоть на время шумиху в прессе. Это сейчас только мешает, неужели ты не понимаешь?
– Мешает и помогает одновременно, – со вздохом произнес его собеседник. – Продажи возрастут сейчас, деньги пойдут…
– Да при чем тут деньги? Ты не понимаешь, что мы все под угрозой? И ты, и я, и сам знаешь, кто еще! Никакими деньгами не откупишься!
– Погоди ты паниковать, Захар. Непонятно вообще, что там случилось, я пытаюсь найти какие-то связи в полиции, но пока никак. Мы ведь даже не знаем, что с ней случилось. Может, никакого криминала, а ты уже в панике, аж сюда прикатил.
– Нам необходимо увидеться, – твердо произнес Захар, затушив обе сигареты. – Слышишь – сегодня же! Я буду ждать тебя напротив твоего офиса в пять часов.
– Хорошо, – сдался его собеседник. – В пять у офиса.
Захар машинально взял новую сигарету, раскрошил в пальцах и удивленно уставился на усеявшие столик клочки папиросной бумаги и крошки табака.
– Черт… Как же тяжело решить что-то в чужом городе, – пробормотал он, смахивая все это прямо на пол. – Дома бы уже позвонил знакомым, нашел входы-выходы, каких-то друзей бы напряг, еще кого-то… а здесь придется тыкаться слепым кротом в разные углы. И Тимофей, как назло, начал что-то мутить. Деньги, деньги… как вообще можно думать о деньгах в ситуации, когда непонятно ничего? Я бы на его месте первым делом выяснил причину смерти, чтобы понять, в каком направлении вообще думать.
Захар прошелся туда-сюда по номеру, держась за виски – заболела голова. Он поискал в сумке таблетки, выдавил из блистера сразу две и выпил.
– А почему, собственно, я так зациклился на версии, что Анастасию могли убить? – спросил он у своего отражения в большом зеркале над столом. – Я не говорю об этом вслух, но ведь внутри себя практически уверен в этом. Потому что знаю правду? Хорошо бы, конечно, ошибиться.
И вдруг ему в голову пришло, что ни разу за все это время он не испытал ни капли сочувствия к мертвой женщине, которую даже не знал толком.
Ощутив после позднего завтрака в теле желанную бодрость, Настя вышла на улицу и направилась в книжный магазин. Она всегда любила этот район Москвы, казавшийся ей почему-то довольно тихим и каким-то чуть сонным, особенно если отойти вглубь от метро. Даже постоянный шум Садового кольца не нарушал этого ощущения, а сегодня, в довольно пасмурный день, все казалось опутанным дремой, как паутиной.
«Сейчас бы в постель, под одеялко, да с чашкой какао… – мечтала Настя, шагая дворами к книжному на Большой Полянке. – Печенек каких-нибудь еще вкусных купить…»
В мечтах она едва не забыла, что должна еще и Инге позвонить, а потому решила больше не откладывать. Номер нашелся не сразу – Настя никогда не удаляла телефонов, потому их скопилось изрядно.
«Хоть бы она его не сменила, мало ли».
Но Инга ответила буквально на втором гудке, и голос ее звучал, как ни странно, приветливо, словно этого звонка она ждала давно:
– Алло, слушаю.
– Инга, добрый день. Это Настя… Маховикова, – чуть запнувшись на девичьей фамилии, сказала Настя. – Мы учились вместе, помнишь?
– Конечно, я тебя помню, – ничуть не удивилась Инга. – Ты подруга Стаськи Казаковой, вы квартиру вместе снимали.
– Да, точно. Я не отвлекаю тебя?
– Нет, у меня сегодня выходной. А ты в Москве? Вроде же уехала куда-то на восток?
– Да, я давно живу не в Москве, просто сейчас тут по делу. Ты не могла бы мне кое в чем помочь? Ты ведь наверняка общаешься со многими людьми…
– Извини, Настя, если ты насчет работы, то сэкономим друг другу время – сразу нет. Ничем не смогу помочь, – перебила Инга, и Настя почувствовала, как кровь прилила к щекам.
– Нет, что ты… мне не нужна работа, я по другому поводу звоню.
– Да? – смягчилась Золотницкая. – И по какому же?
– Мне нужен кто-то, кто смог бы рассказать о писательнице Анастасии Ромашкиной, – на ходу изобрела причину Настя, надеясь, что Инга не задаст много вопросов по этому поводу.
– О… до провинциальных СМИ докатилась сенсационная новость? – чуть снисходительно отозвалась Инга, и Настя тут же ухватилась за эту соломинку:
– Именно! Мне бы хотелось о ней побольше узнать…
– Тебе повезло. Как раз сегодня я встречаюсь с начальником детективной редакции издательства «Букмейт», могу вас познакомить.
«Букмейт», «Букмейт»… – лихорадочно соображала Настя. – Что это? Похоже, что издательство, выпускавшее книги Ромашкиной… Ладно, годится и это пока».
– Да, это было бы прекрасно, – с энтузиазмом откликнулась она. – Скажи, куда и во сколько подъехать.
Инга назвала кафе и улицу, сказала, что будет ждать Настю там через два часа, и вдруг спросила:
– Послушай, а ведь ты замуж выходила?
– Я и сейчас замужем.
– И твой муж – Захар Лавров, публицист, который сейчас в политику ударился? – ошарашила ее знаниями Инга.
– А ты откуда…
– Обижаешь, дорогая. Я много чего знаю. И мужа твоего, кстати, лично. Интервью у него как-то брала.
По спине Насти пробежал легкий холодок – а что, если Захар говорил Инге о том, что она, Настя, давно нигде не работает? Вдруг Инга спросит об этом в лоб, и как тогда объяснить свой интерес к Ромашкиной? Неприятная ситуация…
Но Инга, к счастью, не стала заострять внимание на своем знакомстве с Захаром и, повторив еще раз адрес и время встречи, сбросила звонок.
Настя же перевела дух и постаралась собрать в кучу мысли. Упоминание о муже слегка выбило ее из колеи, она никак не ожидала, что Захар и Инга знакомы, он даже не упоминал о ней никогда. Хотя… с чего бы ему упоминать каждую журналистку, которой давал интервью? Он ведь не знал, что Инга и Настя учились вместе. Или знал?
С каждой секундой с Захара словно слетал слой позолоты, которым он был покрыт в глазах Насти, и начинала проглядывать довольно неприглядная изнанка. Никогда за все годы семейной жизни она не сомневалась в муже, и, видимо, зря.
«Если выяснится, что у него был роман с этой писательницей, я не переживу, – вдруг поняла Настя, остановившись посреди улицы. – И не переживу вовсе не то, что он мне изменил, а то, что я была такой слепой и считала его совершенно непогрешимым».
В книжном магазине она провела минут двадцать – подошла к стеллажу, где были выставлены книги Анастасии Ромашкиной, вынула наугад несколько штук с разных полок и направилась к кассе.
Пакет получился довольно объемный, ехать с ним через половину города показалось странным, и Настя, кинув беглый взгляд на большие часы над кассой, решила заскочить в торговый центр и оставить его там в камере хранения, а на обратном пути забрать – все равно придется ехать с пересадкой.
К назначенному времени она слегка опоздала, свернув от метро не на ту улицу, потому, когда вбежала в кафе, сразу наткнулась на не очень довольное выражение лица Инги, сидевшей за столиком у большого окна.
За годы, что они не виделись, однокурсница почти не изменилась, разве что перекрасила волосы и приобрела какую-то вальяжность в движениях.
Выглядела Инга очень хорошо, была со вкусом одета, и Настя испытала неловкость за свои джинсы и свитер под красивым пальто, которое придется снять.
– А ты так и не научилась вовремя приходить, – заметила Инга, перекидывая завитые в локоны волосы с одного плеча на другое.
– Прости, я давно не была в Москве, слегка заблудилась.
– Ну, немудрено – с тех пор как ты укатила в провинцию, тут многое поменялось. Кстати, Стаську давно видела? – поинтересовалась Инга, пока Настя, сняв пальто, устраивалась за столиком.
– Давно. Года три. – Говорить о подруге совершенно не хотелось, а как сказать об этом Инге, она придумать не могла. Обсуждать Стаську и ее спешный побег из страны не казалось Насте хорошей идеей, мало ли что…
– Поссорились? – удивленно вздернула идеальные брови Инга. – Никогда бы не подумала, вы ж просто как попугаи-неразлучники все студенчес