ор и не претендовал, однако кое-что из высказанного им носило вполне разумный характер - в частности, его размышлений о "молодежном" кинематографе.
По мнению Губенко, не следует резко делить кино на "молодежное" и "взрослое". Сами "молодежные проблемы существуют в кругу других сложных проблем нашей жизни". И от этих сложных проблем нельзя "уберегать" советских юношей и девушек. Напротив, их необходимо смело вовлекать в решение насущных вопросов современности, приковывать к ним активно внимание молодежной аудитории. Вместе с нею искать такого решения. В условиях, когда у кормила власти стояли очень пожилые люди, такое "вместе" выглядело почти крамолой, впрочем, безобидной. Мало ли кто что говорит. И сами партийные старцы любили заявлять о своей близости к комсомолу, ревностно следя, чтобы его вожди не приняли бы их слова всерьез.
Примечательно то обстоятельство, что Губенко критически оценивает интеллектуальный и эстетический уровень советских фильмов о молодежи. Делает он это в мягкой форме, но и без каких-либо юбилейных восторгов. "... Нашему молодому герою порою не хватает многообразия. Даже в лучших своих образцах он несколько стереотипен... Иногда вдруг появляется какой-нибудь уникальный персонаж. И сразу же после этого люди, идущие по линии наименьшего сопротивления, начинают копировать и варьировать его. Я такие копии или вариации называю "сателлитами", потому что они не несут самостоятельного содержания и смысла. Это бывает и в драматургии, и в режиссуре, и в актерской работе"8.
Для понимания творческого "я" любого художника всегда важно знать, с кем из своих коллег, как старшего возраста, так и сверстников, он солидаризируется, чьи фильмы любит и ценит. Впрочем, нередко это вопрос больше дипломатической тактики, чем реалий художественных вкусов и взглядов. Разумеется, в своей "комсомольской" статье Николай отдает должное Сергею Герасимову. Перечисляя его фильмы от "Семеро смелых"(1936 г.) до "Любить человека"(1972 г.), любимый ученик напоминает, "что все это фильмы о советской молодежи. Но и не только о ней - о нашем образе жизни, о нашей действительности". Это сказано не вполне точно, - лучшим довоенным фильмом Герасимова был все-таки "Маскарад" по одноименной драме М. Лермонтова, а послевоенным - "Тихий Дон", добротная экранизация романа М. Шолохова. Создается ощущение, что комплименты в адрес вгиковского учителя носят в данном случае чуточку формальный характер.
Из своих сверстников-режиссеров Губенко выделяет Александра Митту, Сергея Соловьева, Динару Асланову Их фильмы настоятельно близки и молодому зрителю, и умудренному жизненным опытом. С глубоким уважением ученик Герасимова пишет о Глебе Панфилове и Алексее Германе, подчеркивая, что они берут для своих фильмов сюжеты из самой жизни и пользуются не двумя красками, а целой палитрой. Перед этим Губенко не без иронии указал на распространенный просчет в обрисовке экранных персонажей: обычно употребляют лишь две краски, - черную и белую. Положительный герой всегда только положительный, а отрицательный - всегда и во всем отрицательный. По этому рецепту, мог бы добавить Губенко, создавал он и свою картину "Если хочешь быть счастливым...". Но сколько можно каяться?
Ранее, еще в 1972 году, Губенко сказал в одном из своих интервью, что "его режиссеры" - это А. Кончаловский, И. Авербах, С. Соловьев. Честно говоря, трудно уловить внутренние связи между творческими устремлениями Губенко, и, скажем, Кончаловского или, тем более, Авербаха, Германа, но, возможно, они и есть или были - чужая душа потемки. Тогда же Николай подчеркнул, что хотел бы быть таким режиссером, как Глеб Панфилов. Это более понятно. Панфилов - режиссер острых и неординарных коллизий, основанных в первых его двух фильмах, так сказать, на народном, русском материале.
В другом интервью того же 73-го года, Николай с воодушевлением говорит о Шукшине, что уже отмечалось мною. Но не грех и повториться. "Мне нравится все, - с пафосом утверждает Губенко, - что он пишет. Хотя я не могу сказать, кто именно - писатель, актер или режиссер - привлекает в нем больше. Шукшин в целом, как личность, как явление в нашем искусстве, близок мне. Я очень ценю его национальную устремленность. Ведь интернационален по-настоящему только тот, кто, выражая народные чаяния, добивается их общечеловеческого звучания... Он много видел, пережил. Разговаривать с ним, делиться с ним мыслями - удовольствие. К тому же он оказался человеком преданным. И я ему бесконечно благодарен"9.
В тексте 1978 года имя Шукшина, умершего в 1974 году, не названо. Возможно, оно и не очень ложилось в юбилейный разговор о комсомоле и молодом герое, хотя фильм "Живет такой парень" можно было бы смело им вспомнить. Но примерно в ту же пору Губенко в беседе с Львом Аннинским возвращается к теме Шукшина.
Критик просит режиссера назвать "в мировом кинематографе режиссера, который оказал на вас решающее воздействие?".
После паузы - ответ: Шукшин.
Аннинский не скрывает своего удивления: "Шукшин? Признаться, я не могу понять это... У вас же с ним разный почерк".
Я понимаю удивление Аннинского. И тут дело не только в различии режиссерского почерка, но и самого менталитета обоих режиссеров. Народность Шукшина уходит разветвленными крестьянскими корнями глубоко в его душу, неискоренима в ней. У Губенко подобные корни слабее, как я уже говорил, он человек сугубо городской и более светский, чем Василий Макарович. Как актеры, они совсем разные. Какая-либо брехтовщина, эксцентрика Шукшину, в личной его практике, была совершенно чужда. В последние годы своей жизни он жаловался, что смертельно устал и от московской суеты, и от кинорежиссуры. Но представить его себе высокопоставленным чиновником, парламентарием я просто не могу. Если бы он уехал из Москвы, то целиком бы, наверное, сосредоточился на писательстве. Да и в кино, рано или поздно, вероятно, вернулся бы. Но вернемся к диалогу Аннинского и Губенко.
Губенко: "Я не про почерк, я про другое, Из общения с Василием Макаровичем я вынес окончательное решение: режиссер может показывать только то, что он сам лично пережил. То, что стало его судьбой. Акын едет по степи и поет все, что видит; кажется, никакой "работы", а на самом деле он поет свою душу, свою судьбу, на что бы ни упал его взгляд. Тут народный сказитель сродни писателю высочайшего класса. Есть завет Хемингуэя: пиши только о том, что пережил сам...".
Однако в начале этой беседы критик задал Николаю прямой вопрос: "Скажите, какие режиссеры на вас влияли?" Ответ ошеломляющий: "Не знаю".
Но, пожалуй, этот ответ самый точный и искренний. Воспринимая разные творческие импульсы, Губенко переплавлял их в тигле своей души. С тем, чтобы нащупать свой путь в искусстве. Николай сбился с шага в случае с фильмом "Если хочешь быть счастливым...". Но вскоре вернулся к самому себе, к лучшему в себе. В этом, думаю, помогла ему и его актерская работа.
***
5. Радостные встречи.
В 1975 году на экран выходят два масштабных фильма с участием Николая Губенко. "Они сражались за Родину" Сергея Бондарчука и "Прошу слова" Глеба Панфилова. Каждая из этих картин представляла, по мнению большинства критиков, на свой лад, выдающееся явление в нашем кинематографе. Я вполне разделяю это мнение применительно к работе Бондарчука. Так думал в те времена, точно так же думаю и сегодня.
"Они сражались за Родину" - лучшая, наиболее цельная, глубокая, динамичная лента Бондарчука. И этот факт не могут перечеркнуть последующие его неудачи. Вымученный, псевдо значительный фильм "Красные колокола", волюнтаристским решением большого партийного начальства удостоенный Государственной премией СССР за 1984 год и серьезный, выстраданный автором, но не сложившийся в органичное целое, фильм "Борис Годунов" по трагедии А. Пушкина.
В картине "Они сражались за Родину" правдиво и жестко рассказывается вслед за Шолоховым о великой народной войне, прославляется неброский, но и такой беззаветно русский, бескорыстный героизм советского воина. В этой картине занято целое созвездие выдающихся наших актеров - В. Шукшин, И. Лапиков, Г. Бурков, В. Тихонов, Ю. Никулин, А. Степанова, Н. Мордюкова, сам Бондарчук и др. Пусть и в маленьких эпизодах, но в фильме выступили И. Смоктуновский и Е. Самойлов.
Небольшая роль и у Н. Губенко - лейтенанта Голощекова. Его герой - из тех фронтовых офицеров, которые все боевые и бытовые тяготы делят на равных со своими солдатами, не отделяя себя от них. И об этих офицерах поет ныне Олег Газманов в своей знаменитой песни "Господа офицеры". Слушая ее на концертах, весь зал встает.
Герою Губенко совершенно чужды показуха, выспренность, ячество. Актер играет в благородно-сдержанной манере, наполняя создаваемый им экранный образ своим искренним восхищением к подвижникам Отечественной войны, которую наш народ никогда не забудет, как не забыл он и первую Отечественную войну, 1812 года, против полчищ Наполеона.
Лейтенант Голощеков запоминается зрителю, хотя и не очень часто появляется на экране. И по духу своему, и по внешнему облику он близок каждому русскому человеку.
На картине "Они сражались за Родину" Губенко еще более сблизился с Шукшиным, а также с его другом Георгием Бурковым. Но поведанную тем версию об якобы насильственной смерти Василия Макаровича Николай никогда не поддерживал. Шукшин умер потому, что сгорел на работе. Пить он давно перестал. Злоупотреблял, правда, кофе и сигаретами. Помню, как мы сидели напротив друг друга на одном банкете, и наливали в бокалы боржоми. Мне был противопоказан алкоголь по болезни, как, впрочем, по той же причине не мог употреблять его и Шукшин. Мы подтрунивали друг над другом и задушевно и содержательно беседовали, договариваясь о встрече после его возвращения со съемок в Москву. Василий Макарович рассказывал, в частности, о предстоящей постановке фильма о Степане Разине. Не пришлось встретиться. Увидел я последний раз Василия Макаровича только в гробу. Как известно, вскрытие показало, что сердце у него билось 80-летнего человека, а ему было чуть больше 45 лет.