— Вот как, — сказал Ханнасайд. — Нет, мисс Мэтьюс, это была не утка, нет. А можете ли вы вспомнить, что еще ел и пил ваш брат накануне смерти?
Гарриет принялась подробно перечислять блюда, которые подавались в тот вечер на стол, но Ханнасайд утомленно махнул рукой:
— Нет, нет, попозже, мисс Мэтьюс! Он брал с собою что-нибудь в постель? Например, стакан бренди или "эссенциале"?..
— Нет, он не брал в постель ничего еще с детства…
— А что-нибудь от бессонницы он принимал?
— Нет, пожалуй, он не мучился от бессонницы, — сказала Гарриет. — Я бы сказала, что сон у него был неплохой.
Ханнасайд повернул лицо к Филдингу в немом вопросе.
— Я ему ничего не выписывал. Самое большее, он мог принять аспирин. В общем, ничего не могу сказать по этому поводу.
— Нет, он не стал бы пить аспирин, — усомнилась Гарриет. — Он вообще не одобрял всякие медикаменты…
— Значит, по вашим словам, между ужином и сном он ничего не ел и не пил? Виски с содовой или еще что-нибудь?
— Нет, ничего такого! — заявила мисс Мэтьюс. — Правда, он часто пил виски примерно за полчаса до сна… Не всегда, нет, но довольно часто. Поднос с виски приносили в гостиную часов в десять. Я всегда считала это дурной привычкой, поскольку это позволяет молодежи засиживаться, пить виски, курить и понапрасну жечь электричество…
— А вы, мистер Мэтьюс, не можете припомнить, не пил ли ваш дядя виски в тот вечер?
— Виски? — нахмурился Гай. — Позвольте, позвольте…
— Да, он пил! — вдруг неожиданно вскрикнула мисс Мэтьюс. — Он выпил буквально глоток и не захотел разбавлять его содовой! Вот как было дело! Теперь я вспомнила! Помнишь, еще сифон был закупорен, помнишь, Гай?
— Разве это было в тот вечер, когда он умер? переспросил Гай. — А впрочем, что это я, ну да, конечно, именно в тот самый вечер, пожалуй…
— А виски ему наливали вы, мистер Мэтьюс?
Гай слегка побледнел.
— Да, обычно это делал я.
— И когда же примерно он выпил свою порцию?
— Да черт его знает! Не знаю. В обычное время. Где-то в половине одиннадцатого.
— Вы засекли момент, когда он пошел спать?
— Нет, я был в это время в бильярдной с моей сестрой.
— Мой покойный брат всегда поднимался к себе в спальню ровно в одиннадцать, если только у нас не было гостей, — сказала Гарриет. — Мы все в нашей семье воспитаны в уважении к режиму дня, понимаете? Но я хочу отметить, что Грегори всегда подолгу ходил по своей комнате, прежде чем лечь в постель.
— Итак, вы ничего не знаете о том, что он делал после того, как поднялся к себе наверх, и когда он на самом деле лег в кровать и заснул?
Кажется, мисс Гарриет была здорово оскорблена.
— Нет уж! Конечно, нет! Что вы думаете, я за ним шпионила?
— Я вовсе это не имел в виду, — мягко заметил Ханнасайд. — Просто вы могли услышать, что он делал в своей комнате, случайно услышать, вот и все.
— О нет, в этом доме все стены сделаны на совесть, и потом, моя комната далеко от его спальни.
— Ага, понятно. А чья комната примыкает к его спальне?
— Ну, вообще-то комната моей невестки, но между ними есть еще ванная, — сказала Гарриет.
Ханнасайд повернулся к Гаю.
— А в котором часу вы легли спать, мистер Мэтьюс?
— Понятия не имею, — небрежно отвечал Гай. — Что-то между полдвенадцатого и двенадцатью. Да, наверное, так.
— Вы не заметили, горел ли еще огонь в спальне покойного мистера Мэтьюса?
— О нет, боюсь, не заметил. Но моя сестра — она, может быть, и приметила. Она ушла к себе примерно в это же время.
— Так, в этом случае мне надо переговорить с мисс… с мисс Стеллой Мэтьюс, — сказал Ханнасайд, сверяясь со своим блокнотом. — А также, если позволите, с миссис Мэтьюс…
— Моя мать обычно не выходит до завтрака, однако, если вы настаиваете, я ее позову, — неохотно сказал Гай, после чего развернулся на каблуках и вышел из комнаты.
Миссис Мэтьюс сидела перед трюмо и расчесывала волосы, когда появился Гай. Она улыбнулась ему, глядя в зеркало, и ласково сказала:
— Милый, что случилось, ты еще не уехал на работу?
— А, черт, тут такие дела пошли! — возбужденно выпалил Гай. — Неужели ты не слышала? Тут появился шпик из Скотленд-ярда, у всех все вынюхивает, расспрашивает, черт-те что!
Гребешок миссис Мэтьюс застыл в воздухе. Ласковое выражение сползло с ее лица.
— Скотленд-ярд, — тихо повторила она. — Значит, его все-таки отравили…
— Да, они говорят, что ему подмешали никотин. Правда, я никогда не слышал, чтобы кого-нибудь травили никотином, и то же самое мне сказал Филдинг. Суперинтендант Ханнасайд сейчас допрашивает тетю Гарриет, а потом он хотел бы видеть тебя и Стеллу. Он уже задал и мне, и. тете Гарриет кучу вопросов. Тетя перепугалась насмерть, а мне все эти вопросы показались просто забавными, но все же…
— Так что же сказала Гарриет? — быстро спросила миссис Мэтьюс.
— Господи, да что она может сказать! Она говорила в своей обычной манере. Совершенно не по делу. Единственное, на чем она настаивала, это то, что именно я наливал в бокал дяде виски! — Он нервно рассмеялся. — Действительно, неплохо задумано — подмешать в виски никотин в достаточной дозе. А если ей дать время, так она еще, чего доброго, расскажет полиции о всех наших семейных неприятностях!
Миссис Мэтьюс стала поспешно укладывать свои волосы.
— Я сейчас же спущусь, только оденусь. Пойди скажи, что буду через несколько минут. А, постой! Скажи Стелле, чтобы зашла ко мне, ладно? И еще запомни, милый, что чем меньше ты расскажешь, тем лучше! То же самое касается и Стеллы! А то вы любите болтать обо всем на свете, из-за чего у людей часто складывается о вас искаженное представление. В общем, думайте, что говорите, хорошо?
— Ну да, конечно, — отвечал Гай нетерпеливо. — Неужели ты считаешь, что я стану выносить сор из избы?
— Да тут и нет никакого сора, милый мой! Просто я бы не хотела, чтобы вы говорили так… Так возбужденно, взволнованно, как обычно беседовали с дядей… Понятно? Помягче и поспокойнее — вот и все.
— Ладно, ладно, я все-таки не полный идиот! — усмехнулся Гай.
Он спустился вниз и в холле встретил свою сестру, которая загадочно перешептывалась с Филдингом. Они резко обернулись на его шаги, и Гай отметил, какое бледное у Стеллы было лицо.
— Мама просит тебя зайти, — сказал он Стелле. — Ты еще не встречалась с этим чертовым детективом?
— Нет… Честно сказать, я его здорово боюсь, — призналась Стелла.
— Ну что ты, дорогая! Он же совершенно не кусается! — укоризненно заметил Филдинг.
— Не знаю, вдруг я что-нибудь глупое сморожу! — стыдливо опустила глаза Стелла. — Ведь знаешь, Гай, что бы мы там ни говорили о дяде, я все же не верила до конца, что он мог быть отравлен. Дерек сказал, что ему подмешали никотин. Но ведь никотин берется из табака, ведь верно?
— Точно. И я не слышал, чтобы никотином травили людей, — кивнул Гай. — А такое часто делают, доктор?
Филдинг пожал плечами:
— Не знаю, вряд ли.
— Ну и когда он мог проглотить это никотин, если только не за обедом?
— Почему ты спрашиваешь меня, милая? Откуда же мне знать?
— Не надо так зажиматься, Дерек, — сказала Стелла. — Мне кажется, ты знаешь об этом никотине гораздо больше, чем пытаешься показать…
— Увы, я знаю о никотине крайне мало! — воскликнул Филдинг. — Может быть, это снижает мой престиж как врача, но, во всяком случае, это не совсем обычное отравление, если это отравление…
— Вам чертовски везет, — заметил бессердечный Гай. — Если бы это был обычный яд, например, какой-нибудь мышьяк, то первым заподозрили бы именно вас, Филдинг!
— Это еще почему?! — взвилась Стелла. — При чем тут вообще Дерек?!
Филдинг улыбнулся:
— Милая Стелла, твой брат во многом прав! Ведь если это был мышьяк, подозрения пали бы на меня по той причине, что этот яд всегда есть в обычной аптечке доктора! И потом, масса людей в курсе наших, прямо скажем, гадких отношений с твоим дядюшкой. К тому же многие знали, что он грозил мне скандалом, который запросто мог разрушить всю мою медицинскую практику, распугать всех клиентов…
— Но ведь вы понимаете, что мы не станем об этом говорить, — несколько испуганно пробормотал Гай.
— Нет, я вовсе не хочу, чтобы вы это скрывали, — успокоил его Филдинг. — Если меня спросят, я просто расскажу все как было. И кроме того, не думаю, что мисс Гарриет Мэтьюс будет держать язык за зубами, так что ваше молчание мало поможет!
Он улыбнулся.
А в это время в библиотеке мисс Гарриет Мэтьюс как раз доказывала, что недоверие доктора к ее способности держать язык за протезом челюстей было полностью оправданным. Обнаружив, что суперинтендант Ханнасайд — весьма благодарный слушатель, мисс Гарриет вскоре совершенно перестала его бояться и начала вываливать ему по очереди все семейные тайны. Потом она стала жаловаться на своего покойного брата Грегори.
— Я думала, — патетически провозгласила она, — что после долгих лет совместной жизни он найдет в себе достаточно благодарности, чтобы оставить весь дом в мое владение! Но что мы видим? Нет, не такой он был человек, нет! Неудивительно, что его отравили! Если хотите, я вам скажу — он всегда ставил людей в самые невозможные, самые гадкие положения, только чтобы поиздеваться! И теперь, когда он оказался отравлен, выясняется, что он оставил совершенно несправедливое завещание!
— Скажите, мисс Мэтьюс, а вы жили с ним действительно Долгое время? Сколько?
— О да, с того самого момента, как умерла наша мать, думаю, это было лет… Лет восемнадцать назад. Нет, я не затем переселилась сюда, чтобы вести дом, отнюдь нет. Наоборот, у нас в семье всегда верховодил Грегори, у него были такие, знаете, задатки вожака… Но дело не в этом! Если вы из года в год живете, ожидая, что вот этот дом перейдет к вам, а потом получаете жалкие крохи — это просто ужасно! Несправедливо и непорядочно! И к тому же вы вынуждены делить это наследство с самым неподходящим для этого человеком…