Мисс Гарриет, сразу же воспылав гневом, вскричала, что в комнате можно топор вешать, и кинулась открывать окна. Поднявшийся сквозняк незамедлительно повалил на пол вазу с цветами, а витражное стекло в двери спас только дворецкий, который вовремя бросился придержать дверь… Эти печальные последствия любви к свежему воздуху заставили мисс Мэтьюс закрыть окна обратно, что только усилило накопившееся у нее раздражение. Это озлобление старуха уже готова была сорвать даже на любимом Гае, который вошел в гостиную с вопросом, кого убивают на сей раз и почему теперь это делается так шумно, но…
Дверь снова раскрылась, и на пороге гостиной показался Рэндалл, как всегда элегантный, весь как симфония в пастельных тонах. Он, светясь улыбкой, отвесил общий поклон и вальяжно прошествовал в комнату.
Глава восьмая
Появление Рэндалла произвело ряд комических эффектов. Присутствующие в первый момент замерли в немой сцене. Затем мистера Рамболда одолел внезапный приступ истерического кашля; любезная улыбка моментально исчезла с лица миссис Мэтьюс, словно в нее сзади тихонько воткнули иголку; мисс Гарриет с отвисшей челюстью, осекшись на полуслове, тупо уставилась на Рэндалла; Гай же простонал:
— О Боже, опять он! — таким тоном, будто он находится на смертном одре и к нему пришел человек получить долг в полтора фунта стерлингов.
Рэндалл внимательно огляделся вокруг и заметил, вздернув бровь:
— Как отрадно видеть вас всех в хорошем настроении!
— Какого черта тебе здесь понадобилось? — враждебно бросил ему Гай.
— Гай, милый! — мягко одернула сына миссис Мэтьюс.
— Как поживаете? — говорил Рэндалл, пожимая руку Рамболду. — Очень, очень рад видеть вас здесь. Тетя Гарриет, не звоните дворецкому, поздно, он меня уже не сможет задержать. Я уже здесь.
— Я и не собиралась ему звонить! — дрожа от возмущения, сказала мисс Гарриет. — Я просто не могу понять, зачем ты пришел сегодня к нам! А на судебном заседании тебя не было!..
— Я решил доставить вам всем удовольствие рассказать мне о заседании самим, — сказал Рэндалл игриво.
— Я не собираюсь ни с кем обсуждать заседание, и уж тем более — с тобой! — воскликнула мисс Гарриет.
— Неужели? — сказал Рэндалл с преувеличенным недоверием. — А я уж боялся, что застану вас, тетушка, в вашем обычном состоянии словесного недержания. Странно, что вы не хотите рассказать, странно…
— Если бы у тебя была хоть искорка порядочности в душе, Рэндалл, ты бы пришел на заседание! — сказала мисс Гарриет, передвигая чашки на столе с опасным стуком, явно пытаясь сорвать свое раздражение на ни в чем не повинном фарфоре. — Впрочем, от тебя не приходится ожидать понимания… Ты такой же бездушный, как твой покойный дядя, прости Господи… Хотя ты тут и не единственный, кто думает только о своем удобстве. Я не стану указывать пальцем, но я думаю, всяк сам поймет…
В этот момент вступила миссис Мэтьюс и, подобрав камешек, пущенный в ее огород, проговорила замогильным голосом:
— Не кажется ли вам, Гарриет, что это просто недостойно? Сейчас, когда смерть еще бродит под крышей этого дома, нам всем следует быть помягче и потерпимее друг к другу… Нам надо говорить о возвышенном…
Гай отошел к окну и отвернулся, засунув руки в карманы.
— Конечно, конечно, совершенно уместный призыв! — подхватил Рэндалл, явно дурачась. — Только вот предложите нам тему.
— Мне кажется, всякий из нас может вспомнить о таком, высоком и прекрасном, — слащавым голосом продолжила миссис Мэтьюс.
— Я могу рассказать историю о карточном шулере, который умудрился попасть в рай, — предложил Рэндалл. — На этом мой репертуар возвышенных историй заканчивается.
— Ты пытаешься вывести меня из себя, Рэндалл, но я не шокирована, нет. Просто мне очень жаль, что прекрасное занимает в твоей душе так мало места…
Тут заговорил Рамболд:
— Молодое поколение, миссис Мэтьюс, увы, имеет совершенно другое представление о ценностях… Недавно я встретил в церкви одного своего знакомого юношу, который, не дослушав мессу, отправился в варьете…
Дальше Рамболд с легкостью перешел к анекдоту, чтобы сгладить возникшую неловкость.
Вошла Стелла, кивнула Рэндаллу и села на пуфик рядом со своей матерью.
— О, моя маленькая кузина! — заметил ее Рэндалл. — Отчего же ты при виде меня не издала стона отвращения?
— А я узнала еще раньше, что ты приехал, и успела простонать — язвительно ответила Стелла — Во дворе стоит твоя машина. Ты, видно, явился, чтобы разузнать о расследовании в суде? Полиция настояла на переносе дела, так что все остановилось на мертвой точке.
— Если они не окончательные кретины, они закроют дело, — сказал Гай. — Как вы думаете, мистер Рамболд, когда могут прекратить расследование?
— Трудно сказать, — Рамболд почесал кончик носа мизинцем. — Это зависит от того, с какой скоростью они поведут дело дальше.
— Все равно они ничего не найдут. Тетя Гарриет позаботилась об этом! — нервно хохотнул Гай.
— Боже мой, кто же знал, что из моей любви к чистоте и порядку потом раздуют такую историю! — чуть не плача, воскликнула мисс Гарриет. — Можно подумать, я могла это сделать нарочно! Нет, просто мой девиз — все, что надо сделать, должно быть сделано незамедлительно! И я уже объясняла этому суперинтенданту, что просто НЕ ИЗ ЧЕГО было отравить Грегори! В его аптечке был только йод и пластырь! И представляете, он все равно забрал на исследование и пластырь, и йод! — Она фыркнула. — Я еще могу понять — шампунь или там соли для морской ванны, но чтобы кто-нибудь даже по ошибке мог выпить йод?! В общем, я достала всю аптечку Грегори и целиком передала суперинтенданту.
— А зачем, милая тетя Гарриет, вы вообще трогали личные вещи бедного дядюшки? — осведомился Рэндалл.
— Я с ними ничего не делала! — взорвалась она. — Я оставила на своих местах и зубные щетки, и часы, и скрепки! Я выбросила только его мочалки, которые никто все равно не стал бы использовать. И уж если полиция хочет посмотреть на мочалки — то их, увы, действительно нет! Я их сожгла в печи!
— Да, чисто сработано, — кивнул Рэндалл.
— Ты станешь обвинять меня только потому, что я навела в комнате порядок?! — взвизгнула мисс Гарриет с подступающими рыданиями.
— Милая Гарриет, никто вас не обвиняет, — мягко сказала миссис Мэтьюс. — Никто из нас ведь и подумать не мог, что предположение Гертруды может оказаться верным… И если вы даже по неосторожности сожгли что-то, несущее на себе следы яда, знаете ли, я почти рада этому. Грегори уже не вернешь, и пусть лучше ужасная правда не станет нам известна никогда…
— Нет! — громко сказала Стелла, нахмурясь. — Если он был отравлен, мы должны знать, кто это сделал. Неужели мы сможем спокойно жить дальше, зная, что среди нас есть убийца?
— Как ты можешь, Стелла! — шикнула на нее мать.
— Но ведь это правда! — стояла на своем Стелла. — И это самое отвратительное. Неужели вы все не представляете себе, что если полиция ничего не найдет и закроет дело, то мы… Мы все окажемся под подозрением друг у друга! Ведь это могла быть в принципе и я, и даже мама!
— Хватит, брось эти дурацкие разговоры! — напустился на нее Гай, но миссис Мэтьюс, нимало, казалось, не обиженная, только слабо улыбнулась и погладила дочь по плечу.
— Милая моя, не позволяй своему воображению опережать свои мысли…
— И все-таки Стелла говорит чистейшую правду, — вдруг сказал Рэндалл. — Поздравляю, Стелла, ты единственная из всей семьи узрела общий интерес.
— Нет, я с вами не могу согласиться, — покачала головой миссис Мэтьюс. — Я ни за что не поверю, что моя девочка может подозревать меня или своего брата в таком отвратительном преступлении. И то же самое — разве я могу подозревать своих детей? Это было бы просто чудовищно!
— Мне думается, все вы ошибаетесь, — сказал Эдуард Рамболд. — Почему вы решили, что если Грегори был отравлен, то это сделал кто-то из членов семьи? Почему вы не думаете о том, что и посторонний человек вполне мог его убить?
Гай тупо уставился на него:
— Любопытно, кто бы это мог быть и каким образом?
— Не знаю, но на вашем месте я прежде всего стал бы подозревать кого-то постороннего, а не своих родных, — мягко заметил Рамболд.
— Как бы то ни было, мне хотелось бы выяснить это, — повторила Стелла.
Рамболд засмеялся:
— Это как раз и доказывает то, что на самом деле вы совершенно не верите, что это мог сделать ваш брат или ваша мать!
— Вы не допили чай, мистер Рамболд, — вдруг напомнила Эдуарду мисс Гарриет, но сразу же была срезана Рэндаллом, который ехидно заметил:
— Пейте скорее, Эдуард, иначе тетушка Гарриет найдет и вашему недопитому чаю какое-то полезное применение!
Стелла откровенно прыснула, и даже у уравновешенной миссис Мэтьюс на губах заиграла язвительная ухмылочка. Гарриет выпрямилась на своем стуле и, не глядя ни на кого, отчеканила:
— Я тебя не звала на чай, Рэндалл, впрочем, и мистера Рамболда также, хотя всегда ЕМУ рада… Но если он находит мой чай недостаточно…
— Нет-нет, что вы, чай заварен превосходно, — улыбнувшись, заверил ее мистер Рамболд. Моя собственная жена никогда не подает мне такого восхитительного чая! Так что не беспокойтесь, но… Но мне пора идти. Не надо меня провожать.
Гай, встретив приказывающий взгляд матери, тем не менее поднялся из-за стола, но Рэндалл тоже встал и помахал ему рукой:
— Сиди-сиди, наслаждайся тортом! Я провожу мистера Рамболда!
Он подошел к двери, открыл ее и вежливо пропустил вперед Рамболда.
— Зачем вы побеспокоились? — заметил Рамболд ему уже в холле, надевая шляпу и перчатки.
— Из чистого удовольствия, — ответил Рэндалл галантно. — К тому же мои родственники просто отдохнут душой, пока я буду провожать вас.
Рамболд посмотрел на него не то с удивлением, не то с упреком…
— Зачем же вы приходите, если все так понимаете? — спросил он. — Извините меня, но мне кажется, что ваше присутствие не способствует… гм!.. установлению мира в этом несчастном семействе, особенно сейчас, когда у них полоса таких испытаний.