— Вот так-так! — тихо воскликнул Kсep, разглядывая ее с головы до ног. — Хотел бы я знать, что за каша начинает здесь завариваться…
— Илот! — вдруг раздался пронзительный крик Эскоры. — Илот!
Хранительница подбежала к Покорителю Небес и, не обращая внимания на Квинн, обвила руками его шею. Денис, появившийся во дворе следом за ней, остановился чуть поодаль.
— Что случилось?! — кричала Эскора в самое ухо дракона. — Где Тоня?
— Конец, Эскора! — стонал Илот. — Все пропало, и нет мне прощения!
— Он прав? — Хранительница исступленно указывала в сторону Дениса. — Скажи мне, он прав? Девочка у Монкарта?
— Да, — с трудом выдавил из себя дракон. — Я — старый дурак. Ну зачем я послушал ее? Зачем полетел в Эшендор? Горе мне, горе… Все пропало!
Эскора взвыла и рухнула в снег, обхватив голову руками. До этого в ней еще теплилась надежда на то, что Харитонов ошибся. Теперь сомнений не осталось. Впервые в жизни она так позорно потеряла самообладание и так сильно поддалась отчаянию. Kсep, ожидавший от Хранительницы чего угодно, только не этого, потерял дар речи и растерянно смотрел то на Квинн, то на Дениса. Эшендорская ведьма и сама опешила, но не от бурных проявлений чувств Эскоры, а оттого, что воочию увидела возлюбленную своего сына.
— Это Эскора? — шепотом спросила она грифона. — Это правда Эскора?!
— Ага, — кивнул Kсep да так и остался стоять с открытым клювом.
Квинн на глазах ожила. Подскочив к Хранительнице, она поспешно обняла ее за плечи и заговорила неожиданно по-матерински ласковым тоном, не вязавшимся с внешностью восемнадцатилетней девушки.
— Милая моя, не убивайся так! Ну вставай же, вставай! Ах, бедная моя девочка! — Квинн помогла Эскоре подняться и отряхнуть снег с ее одежды.
— Кто ты? — безжизненным голосом произнесла Хранительница.
— Не важно, — ласково ответила эшендорская ведьма. — Я — твой друг. Прошу тебя, успокойся. Еще не все потеряно. Убиваясь и проливая слезы, мы только дарим Монкарту лишнее время.
— Она права! — вмешался наконец в ситуацию Денис. — Надо что-то делать! Каждая минута промедления может стоить Тоне жизни! Эскора, я прекрасно понимаю истинную причину ваших слез и не строю иллюзий. Вы боитесь гнева Бориса. Понимаю, что во всем случившемся вы виноваты меньше всех, но вам действительно есть чего опасаться. И все же мы должны немедленно лететь в Алирон. Все вместе.
— Нет! — всхлипнула Эскора. — Он меня убьет! Лететь в Алирон — для меня верная смерть! Борис не станет даже разбираться, виновата я или нет. Мне доверили самое ценное, что есть у Кейлора, и я упустила это! Разве после этого он простит меня?
— Не так страшен Боря, как его малюют, — невесело усмехнулся Денис. — Госпожа, вы правили Атером не один год. И, если правдива молва, правили прекрасно Ваша вина не настолько страшна, чтоб снимать с поста Хранительницы Архивов верного Кейлору человека. На месте Бориса я бы вообще не расценивал случившееся как предательство.
Харитонов перевел дух и продолжил с еще большей убежденностью:
— Мы тратим время впустую! Уговаривая вас лететь в Алирон, я дарю врагу лишний час. Неизвестно, что он сделает с Тоней за это время. Не хотите покидать Архивы, не надо. Но я лечу немедленно! Kсep! — Денис повернулся к грифону. — Ты не слишком устал? Выдержишь полет?
— Мне-то что! — фыркнул Древний. — Тебе бы самому выдержать…
— За меня не беспокойся. О Тоне надо сейчас беспокоиться, — ответил молодой воин, взбираясь на его спину.
— Погодите! Я с вами! — крикнула Квинн, подбегая к грифону.
Илот наконец-то оторвал голову от земли и вытер лапой слезы.
— Я тоже полечу. Пленение Антонии — полностью моя вина, и я буду отвечать перед Борисом.
— Хорошо, — сказала Эскора. — Летите. А я останусь здесь и займусь сборами армии. Могу предсказать решение Бориса. Он не отдаст девочку без боя. Атеру нужно готовиться к походу.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что Боря с армией ступит на территорию Монкарта?! — изумился Илот. — Даже я теперь боюсь над ней летать!
— Конечно, — обреченно ответила Хранительница. — А что еще ему остается?
Когда глаза Антонии привыкли к полумраку, она смогла разглядеть небольшое возвышение посреди камеры, наполненной ледяной водой. Оно походило на постамент памятника: полметра высотой и около метра в длину и ширину. Девушка взобралась на него и села, обхватив колени руками.
«Неужели придется здесь спать?!» — подумала она с содроганием.
От камня исходил холод, с легкостью проникающий под одежду. Сидеть на нем можно было, лишь поджав ноги. О том, чтобы растянуться, не могло быть и речи. Да и разве температура в камере это позволит?
Светильник над дверью почти не давал света. Девушка с трудом различала предметы. Монкарт сделал все возможное, чтобы помешать ей колдовать. Одного только он не учел. Да, у нее не было голоса, но были руки, чтобы чертить сколь угодно сложные пентаграммы. Даже плохое освещение не остановит волшебницу, которая жаждет спастись.
И Тоня принялась за работу. Для начала она начертила в каждом углу постамента знак Света: несложную гексаграмму, которой научилась еще в первые месяцы пребывания в Архивах. Точно выверенное расстояние между знаками и правильное их расположение привели в действие заклинание, от которого камеру залил яркий, почти дневной, свет.
«Так-то лучше!» — удовлетворенно подумала Антония.
Теперь следовало найти способ открыть дверь или проделать дыру в. стене, наподобие той, что когда-то сотворила Арлин Сойри в Колдовской Академии. Но, увы, колдовство эстов было для юной волшебницы тайной, а стены и дверь покрывали мощные защитные заклинания, против которых были бессильны ее простенькие пента— и гексаграммы.
Потратив впустую около двух часов, Тоня поняла, что без посторонней помощи ей не выбраться. Но как позвать на помощь, чтобы сигнал не засекли враги? Использовать дальнюю телепатию хотхов нельзя — ее улавливают легче всего. Послать сообщение Марилане на секретной волне Древних? Не выйдет. Для этого нужно сильное колдовство. Только оно способно привести Антонию в то особое состояние, когда она может общаться с Древними на расстоянии.
А что, если попробовать телепатию Дэры? Ни мартеры, ни ларомонты, ни даже сам Монкарт ее не слышат… Жаль, что не слышат и все остальные. Что толку, если сигнал гарпии пройдет по никому не известной частоте?
Хотя…
На лице Тони появилась хитроватая улыбка, которая с каждой секундой становилась все шире.
Древние улавливают телепатию любой частоты! Для них не имеет значения, кто послал сигнал: хотх, человек, кминэк или гарпия. Они читают любые мысли. И, если телепатия Дэры окажется достаточно сильной, можно надеяться, что Марилана, Илот или Kсep ее услышат.
«Дэра! — мысленно позвала Тоня. — Ты слышишь меня?»
«Да! — пришел немедленный ответ, полный искреннего восторга. — Тебя я слышу так отчетливо, как если бы со мной разговаривала моя сестра!»
«Дэра, я придумала, как нам выбраться отсюда! — сказала девушка. — Но для этого тебе придется кое-что сделать. Возможно, это будет очень непросто».
«Я сделаю все что угодно! — воскликнула гарпия. — Только скажи!»
«Ты должна закричать. Очень сильно. Так сильно, как только можешь. Тогда есть шанс, что тебя услышат», — ответила Тоня.
Несколько мгновений Дэра не посылала никаких мыслей. Девушка уловила лишь сильное замешательство, которое испытывала гарпия.
«Прости, но я не совсем понимаю, что значит „закричать“, — наконец виновато отозвалась кошка-птица. — То, что вылетает из моего горла, ты назвала бы шипением. Крик… это немного другое. Я не способна издавать такие звуки».
«Да я не про то! — воскликнула Тоня. — Тебе и не нужно кричать в… физическом смысле… Ох, проклятье! Как же объяснить?!»
Она на секунду задумалась, и тут ее осенило.
«Дэра!!!» — мысленно закричала Антония. Даже не закричала, а скорее заорала. Ее телепатический вопль был поистине душераздирающим. Гарпия аж вздрогнула от сигнала такой силы.
«Примерно так, — сказала девушка уже спокойней. — Крикни что-нибудь вроде: „Помогите, мы с Антонией Энлин находимся в Аносторе, в плену у Монкарта“ или что покороче».
«Хм… — задумалась Дэра. — А ты уверена, что кто-то услышит?»
«Уверена! — убежденно ответила юная волшебница. — Попробуй!»
То, что случилось потом, едва не лишило Тоню рассудка. Если можно оглохнуть от телепатии, именно это с ней и произошло. Казалось, что от мысленного крика Дэры содрогнулись стены. Девушка упала на постамент и сжалась в комочек, обхватив руками голову, которая едва не раскололась от боли. Тоня даже не разобрала слов.
Когда все кончилось, она с трудом приподнялась и попыталась мысленно связаться с гарпией, но ничего не вышло. Похоже, она и в самом деле оглохла. Телепатическая частота Дэры стала для нее недоступной. Хотелось верить, что не навсегда.
Kсep с Илотом летели, не жалея крыльев. Они почти не делали остановок, поэтому добрались до Алирона поздним вечером того самого дня, когда тюремщики Антонии пересекали Костею.
Едва оказавшись в Городе Мечты, Илот с Денисом поспешили к Старшему Магу с известием о пленении великой волшебницы. Сказать, что Борис пришел в ярость, значит ничего не сказать. Он просто рвал и метал. Даже хотел послать в Атерианон людей, чтобы арестовать Эскору и привезти в столицу для установления ее вины. Спас Хранительницу Архивов Денис, который с великим трудом убедил мага не делать этого. В конце концов Эскора вообще не была виновна в случившемся.
Решение Бориса, как и предполагала правительница Атера, было мгновенным, твердым и однозначным — хоть весь Норткар с ног на голову перевернуть, но Антонию освободить.
Беда в том, что о местоположении резиденции Монкарта кейлорцам ничего не было известно. Впрочем, у Бориса имелись кое-какие, не лишенные оснований предположения.
Западную часть Норткара занимала весьма обширная территория, называемая Пустошами. Когда-то, еще во времена прежних правителей, по этому месту прокатилась волна какого-то очень сильного заклятия, которое выжгло все на своем пути: деревни, мелкие города, леса и луга. Постепенно травы снова выросли, но были уже совсем