С тех пор, как Тьер неожиданно для себя поучаствовал в тестировании изобретения Профессора, прошло уже больше четырех часов. Все это время он, на свое счастье, пребывал в бессознательном состоянии. Осматривавший его медик сухо сообщил, что не уверен в том, сможет ли Тьер вообще разговаривать, когда придет в себя после такой шоковой терапии.
Ник кивнул Яне, открыв перед ней дверь. Яна последний раз взглянула на Красса и одного из двух его сопровождающих; на этот раз за спиной майора стоял только Молчун. Мятых Ушей не было видно.
От дверей кабинета Джер-Мара, Яна направилась вовсе не к выходу, а к роботу типа «кофе — чай — горячие бутерброды». Кофе, который выдавал этот агрегат, был отвратительным. Но Яна чувствовала, что отключится, если не получит дозу кофеина. Один запах уже действовал отрезвляюще. Ник молча наблюдал за тем, как она остервенело размешивает в стакане сахар.
— Что собираешься делать? — спросил, наконец, Стоун. Кофе выплеснулся из стаканчика Яне на ботинки. Она зашипела и швырнула ложкой в неповинного в ее бедах робота.
— Они ведь не дадут нам допросить Тьера, — вместо ответа, бросила она и взглянула на закрытую дверь шефского кабинета. Вполне возможно, Джер-Мар и Красс как раз обсуждали именно этот вопрос. Слишком уж выразительно молчал майор в то время, пока шеф агентуры напутствовал Ника проверить состояние Тьера.
— Ты отстранена, — напомнил Ник. — Тебя в любом случае никто не пустит в допросную.
— Угу, — неопределенно буркнула Яна; кофе, как и ожидалось, лучше не стал. — И что ты хочешь? Чтобы я вот так запросто взяла и поехала домой? И спала с открытой дверью? Вряд ли кто-то из господ разведчиков, уходя, починил ее… и протер полы.
— Ты не поедешь домой. Завтра утром я проверю, все ли там в порядке.
Яна поперхнулась кофе.
— То есть, как это — не поеду?
— Шеф не хочет, чтобы ты оставалась одна. Лучше, если рядом постоянно будет кто-то, способный засвидетельствовать твои действия.
Яна сжала стаканчик, хотя в нем еще оставался кофе. Коричневый фонтанчик, взметнувшись вверх, выплеснулся ей на руку и запятнал пол. Робот подобрался ближе и мерно загудел, зачищая последствия неаккуратного кофепития.
— И кто же это будет? — поинтересовалась, наконец, Яна. — Господа разведчики пусть даже и не мечтают еще раз перешагнуть порог моего дома. Разве что кто-то из них пожелает починить дверь и протереть полы.
— Вы с Лидией Матвеевной нашли общий язык. Она будет печь тебе печенье.
— Супер!.. Скажи честно, ты сейчас заботишься о моей безопасности или надеешься, что тетушка погибнет смертью храбрых от рук пособников Тьера?
Ник промолчал, лишь укоризненно взглянул на Яну. Мол, как это ей в голову пришло.
— Когда-нибудь мой шеф потребует у губернатора, чтобы агентам запретили появляться в космопорту, — вздохнул Тим-Мур; вообще-то, он сам позвонил Нику рано утром и агент явился незамедлительно. — А некоторых вообще надо депортировать.
— Сложно будет нас депортировать, если нам запретят появляться в космопорту, — улыбнулся Ник. — И чем быстрее ты расскажешь, что узнал, тем быстрее я уйду.
— Вон тот корабль. Пришлось их задержать, они уже собирались улетать… Ты только посмотри: и как они эту посудину еще с земли поднимают, — заметил Тим-Мур с таким выражением, будто пришлось пустить осла в конюшню с благородными скакунами. Корабль, на который он указал, действительно был старым, выпущенным, наверное, еще в прошлом веке. Малогабаритный транспортник класса G-21, в простонародье прозванный «подошвой» за плоскую форму. Он легко умещался почти под брюхом танкера, выглядевшего на его фоне поистине монструозно. Впечатление было такое, будто танкер не заметил «подошву» и наехал на нее, подмяв под себя. Возле приплюснутого бока транспортника топтались двое крепких мужчин в одинаковых синих комбинезонах.
Тим-Мур добавил подробностей:
— Летят на Варфоломею. У нас на дозаправке. И похоже, у них какие-то неполадки. Что меня совершенно не удивляет. Но тебя вряд ли это интересует. Капитан пришел к нам после перестрелки. Сказал, что они наткнулись в космосе на спасательную капсулу и подобрали пассажира. Сама капсула заняла бы слишком много места — им негде было ее разместить. В капсуле был только один человек. Корабля они поблизости не видели, а сам парень мало что рассказал. Они решили, что он в шоке. Не удивительно, ведь в капсуле заканчивался кислород.
— Так вот прямо сам пришел и все рассказал? — спросил Ник. Тим-Мур усмехнулся.
— Добропорядочности этого гражданина хватило на то, чтобы проверить наш лазарет после перестрелки. Сказал, что их пассажир пропал. Беспокоился, что он мог пострадать. Но при посадке он о происшествии не заявлял…
— Похоже, неплохие люди, да?
— Да, вот только наверняка уже жалеют об этом.
Люди у корабля заметили их приближение. Один — постарше — махнул рукой, кажется, в нетерпении.
— Наконец-то! Мы уже отстали от графика на двадцать шесть часов. Вы собираетесь нас отпустить?
— Как только ответите на несколько вопросов, — обнадежил Ник и протянул руку. — Специальный агент Ник Стоун.
— Лео Майбах. Капитан этой посудины, — мужчина уверенно ответил на рукопожатие. — Ну, так что? Вы предъявите нам обвинение в том, что мы спасли человека?
— Нет. Вы помните, в каком квадранте вы его подобрали?
— Еще бы, черт побери! Я вам и на карте покажу, если захотите.
— Это было бы неплохо, — согласился Ник, подумав, что даже капсула болтается в космосе где-то за пределами космической территории Кирина, то пусть об этом болит голова у разведчиков. Вслух, разумеется, он этого не сказал. Спросил только:
— Как он представился?
Капитан нахмурился.
— Не уверен, что он представлялся… слушайте, я же его не собирался на работу нанимать! Парень был не в лучшем состоянии.
— Но вы ведь наверняка спросили его про других пассажиров?
— Конечно, о чем речь. Он сказал, что это была его личная яхта. Он попал в метеоритное облако и едва выбрался. Обшивка была повреждена, система жизнеобеспечения нарушена, так что ему ничего не оставалось, как перебраться в капсулу и надеяться, что воздуха хватит. Он сказал, что включил маяк на яхте. Но он потерял сознание, а когда очнулся, яхты уже не было. Ему повезло, что мы пролетали мимо… По крайней мере, я так думал.
— Помогать людям — это в любом случае хорошо, как мне кажется, — сказал Ник. — Значит, вы взяли его на борт, оказали ему медицинскую помощь. Он о чем-нибудь просил?
— Нет, сказал, что будет благодарен, если мы высадим его на любой удобной нам планете.
— То есть, он не просил лететь именно на Кирин?
— Нет, да мы и не собирались останавливаться. У нас график.
Ник вопросительно взглянул на капитана.
— Я думал, вам потребовалась дозаправка.
— Мы пополняем запас горючего. Но нам нужно было продуть воздушные фильтры. Они забарахлили.
— Ясно. Перед отлетом ваш корабль прошел технический осмотр полностью?
— Вот что, специальный агент Стоун, я не знаю, что вы хотите этим сказать, но я бы не стал подвергать команду опасности ради того, чтобы срубить денег, понятно?
— Понятно, капитан. И все-таки, фильтры отказали?
— Система дала сбой, я предпочел сделать остановку, чем оказаться на месте того парня.
«Да уж, как удачно, что поломка случилась поблизости от Кирина», — подумалось Нику. Он вздохнул.
— Сколько человек у вас в команде?
— Трое, не считая меня, — ответил Майбах.
— Я бы хотел поговорить со всеми. Возможно, кто-то запомнил что-то странное.
— Поговорите с Дьюи, она болтала с ним больше всех. Эй, Дью! Проклятая девчонка, совсем отбилась от рук. Флиртует со всеми мужиками младше шестидесяти. У нее вроде как период влюбчивости.
— Капитан? — из открытого люка «подошвы» выглянула смуглая девушка вряд ли старше двадцати пяти.
— Иди сюда, навигатор, чтоб тебя! Специальный агент спрашивает про того парня. Он говорил тебе, как его зовут?
— Кажется, да. То ли Майк, то ли Спайк… или Дюк. Что-то простое, из собачьего, — ответила девушка, легко спрыгивая на землю. На ней был такой же комбинезон, как и на капитане и его помощнике, только перепачканный пылью.
— Вы с ним разговаривали? — вмешался Ник. Дьюи засмеялась.
— Мы и с вами тоже разговариваем. Этим люди и занимаются, когда встречаются, разве нет?
— И о чем вы говорили?
— Так, о всякой ерунде… в основном, о «Жемчужине». Это наша крошка!
«Крошка» напоминала, скорее, пончик, чем жемчужину, но команде виднее.
— Он рассказывал об аварии? Куда он летел?
— Ну, я специально не выясняла. Спросила, страшно ему было или нет. Вот и все.
Ник мысленно выругался. Не слишком-то много он узнал. Он подтянул рукав к локтю и нажал на кнопку браслета. Открылся глазок камеры и высветил голограмму Тьера. Уменьшенную копию той, которая была в папке, которую они видели в кабинете шефа.
— Это тот самый человек, которого вы подобрали?
— Ну… здесь он выглядит посимпатичнее, — сказала Дьюи вроде бы даже с сожалением.
— Ладно, почему вы не доложили о нем после посадки? — спросил Ник у капитана. Тот пожал плечами.
— Да он вроде и не собирался выходить. А потом, после того, как космопорт оцепили… ну, после той стрельбы, я заметил, что его нет. Подумал, может, с парнем что случилось. Ну, вы знаете, как бывает. Надышался свежим воздухом, крыша и поехала. Пошел поговорить с местными медиками, а они его видеть не видели.
— Ясно.
«Потрясающе!»
Значит, Тьер только прибыл на Кирин — и сразу устроил перестрелку. Остается вопрос… как он оказался в спасательной капсуле? И как узнал, что шаршаннская княжна тоже на планете? И кто еще мог знать, о его прилете? Кроме разведчиков, которые, между прочим, прилетели почти одновременно с Тьером. Где логика? То есть, это уже далеко не один вопрос. Найдутся и другие.
— Вы уже рассказали про призрака? — спросила вдруг Дьюи. Капитан поморщился.