— Мне бы самому хотелось узнать подробности, — прервал его Бонд. — Кстати, одна из женщин — моя экономка…
— Та, которая молодая?
Вопрос был задан таким неприятным тоном, что Бонд чуть не вышел из себя.
— Нет, инспектор. Та, которая пожилая. Она много лет работает у меня, а молодая — моя коллега по работе. Советую вам повременить с допросом и посоветоваться с кем-нибудь из руководства.
— У меня к вам и другие вопросы, — продолжил Остен. — Провоз огнестрельного оружия в страну и участие в перестрелке на автобане, в результате которой погибли люди и возникла угроза крупного ДТП…
— При всем уважении, инспектор. Эти люди пытались убить меня и двух девушек, которые ехали со мной.
— Разберемся, — медленно кивнул Остен. — В Зальцбурге мы во всем разберемся.
Внезапно инспектор протянул к Бонду свою длинную руку, похожую на змею, и в считанные секунды тот остался без пистолета и дубинки. Генрих Остен обладал не только опытом, но и поразительной интуицией.
— Не люблю общаться с вооруженным человеком, — румяные щеки Остена расплылись в улыбке.
— Если вы потрудитесь заглянуть в мой бумажник, то найдете там международную лицензию на ношение оружия, — заметил Бонд.
— Разберемся, — вздохнул Остен. — В Зальцбурге мы во всем разберемся.
Они добрались до города ближе к полуночи. «Налево… здесь направо… здесь опять направо…» — командовал инспектор. Мельком Бонд увидел реку Зальцах, мосты, пересекавшие ее, а также крепость Хоэнзальцбург — бывшую цитадель князей-архиепископов, которая гордо возвышалась над рекой и старым городом.
Сначала Бонд решил, что они направляются в полицейский участок, однако вскоре, преодолев бесконечный лабиринт улиц, они проехали мимо пары новостроек и оказались на подземной парковке. Два полицейских автомобиля, которые отстали от них по дороге в город, уже стояли там. В одной из машин сидела Сьюки, в другой — Нанни.
Бонд насторожился: резидент заверил его в том, что на полицию можно положиться, а вместо этого он оказался в руках сотрудника с крайне неприятным характером и сомнительной репутацией. Все это напоминало заранее продуманный и очень подозрительный план. Бонд не сомневался, что автомобильная стоянка принадлежала многоквартирному дому.
— Опустите стекло с моей стороны, — тихим голосом попросил Остен.
Один из полицейских подошел к окну, другой встал перед автомобилем, направив на Бонда зловещее дуло автомата.
Остен отдал распоряжения подчиненному по-немецки. Говорил он быстро и тихо, поэтому Бонд разобрал лишь отдельные слова: «Сперва женщины… отдельные комнаты… постоянное наблюдение… пока во всем не разберемся…» Потом инспектор что-то спросил, и патрульный ответил: «Позвоните ему как можно скорее».
Генрих Остен закивал головой, словно китайский болванчик, и отпустил полицейского. Второй продолжал держать Бонда на прицеле.
— Мы подождем несколько минут, — сообщил инспектор Бонду с довольной ухмылкой.
— Поскольку вы так и не объяснили, в чем меня обвиняют, я бы хотел связаться с моим посольством в Венне, — отчеканил 007 каждое слово.
— Всему свое время. Необходимо соблюсти определенные формальности.
С невозмутимым видом Остен скрестил руки на груди, давая понять, что он полностью контролирует ситуацию.
— Формальности? Какие к черту формальности? — закричал Бонд. — В конце концов, есть элементарные права человека! Я выполняю задание. И требую, чтобы…
Остен кивнул в сторону человека с автоматом:
— Остыньте, мистер Бонд, вы ничего не можете требовать. Здесь вы чужак, а я — представитель закона. На вас нацелен «Узи». Так что у вас нет прав.
Девушек вывели из машин, стараясь держать их друг от друга на дистанции. Сьюки была так напугана, что даже не обернулась в сторону «Бентли», а по красноречивому взгляду Нанни Бонд понял, что девушка по-прежнему вооружена и выжидает удобного момента. «Смертельно опасная и чертовски привлекательная», — подумал он.
Остен толкнул Бонда в бок его собственным пистолетом.
— Оставьте ключи в машине. Ее отгонят до утра. Выходите, держа руки на виду — офицер с автоматом немного нервный.
Бонд повиновался. Снаружи было прохладно, пахло бензином, резиной и машинным маслом.
Человек с автоматом указал Бонду на небольшой коридор, который заканчивался, на первый взгляд, кирпичной стеной. Остен достал из кармана пульт дистанционного управления. Секция кирпичной стены плавно отъехала назад и скользнула в сторону, открывая взору стальные двери лифта. Где-то в гараже завелся двигатель, и машина направилась к выезду.
Бонд, Остен и человек с автоматом вошли в кабину, и лифт бесшумно доставил их в небольшую прихожую, чьи стены украшала современная живопись. Затем они оказались в большой роскошной квартире, отделанной в современном стиле: турецкие ковры, дерево, сталь, стекло и дорогие ткани. На стенах висели картины Джона Пипера, Грэхема Сазерленда, Пьера Боннара, Георга Гросса и Дэвида Хокни. Огромное французское окно вело на широкий балкон. Слева за аркой находились столовая и кухня, за двумя арками пониже были длинные коридоры с блестящими белыми дверьми. Каждую арку охранял полицейский. За окном виднелась подсвеченная прожекторами крепость Хоэнзальцбург — до тех пор, пока Остен не приказал зашторить его, и светло-синий бархат бесшумно скользнул по рейке, заслонив великолепный пейзаж.
— Неплохо для инспектора полиции, — заметил Бонд.
— Ах, если бы все это было моим, — вздохнул Остен. — Я снял эту квартиру на один вечер.
Бонд кивнул, в знак того, что квартира была слишком стильной и элегантной для вкуса инспектора. Он обернулся к Остену и сказал:
— Послушайте, уважаемый. Я ценю вашу заботу, но примите к сведению, что наше посольство и департамент, который я представляю, выдали вам четкие инструкции касаемо моей безопасности. И ваши люди гарантировали нам полное содействие. Вы сказали, что я не имею права что-либо требовать. Но вы серьезно заблуждаетесь. На самом деле я имею полное право требовать все что угодно.
Остен вперил в него свой остекленелый взгляд и внезапно рассмеялся.
— Будь вы живы, мистер Бонд, вы бы могли требовать что угодно. И я был бы обязан вам подчиняться. Но дело в том, что мы с вами оба мертвы.
Бонд сверкнул глазами, начиная осознавать, что задумал инспектор.
— Ваша беда в том, что вы уже труп, — продолжал Крюк. — А я стал призраком. — С улыбкой он огляделся вокруг. — И в скором времени я буду жить здесь. Неплохое место для призрака, правда?
— Очаровательное, — съязвил Бонд. — А что ждет меня?
На лице полицейского не осталось ничего человеческого. Черты окаменели, а остекленелые глаза будто покрылись мириадами трещин. Даже румяные щеки мертвенно побледнели.
— Могила, мистер Бонд. Вы будете там, где и полагается покойнику. В холодной, сырой могиле. Как будто вас никогда и не было на этом свете.
Вскинув руку, Остен взглянул на часы и приказал человеку с автоматом включить телевизор.
— Сейчас начнутся новости. О моей смерти уже доложили. О вашей смерти сообщат как о вероятной, хотя на рассвете она станет более, чем вероятной. Так что сидите и наслаждайтесь. Надеюсь, вы оцените то, как я лихо все провернул, особенно учитывая сжатые сроки.
Бонд опустился в глубокое кожаное кресло. Он прикидывал свои шансы в стычке с вооруженными полицейскими.
Тем временем на большом экране появились соблазнительные австрийки, которые, стоя на фоне горного пейзажа, рассказывали зрителям о пользе солнцезащитного крема. Затем на легком самолете прилетел молодой парень и сообщил, что вид сверху просто фантастический, но он был бы еще фантастичнее с фотоаппаратом определенной марки.
Наконец рекламу сменила заставка программы новостей, и симпатичная брюнетка с серьезным видом сообщила о жуткой трагедии на трассе А-12, где неизвестные обстреляли автомобиль с туристами, в результате чего при взрыве погибли все пассажиры. На экране появились фотографии обломков серебристого «Рено» на фоне полицейских машин и кареты «скорой помощи». Затем ведущая сообщила еще об одной трагедии: пять офицеров полиции, спешившие на место происшествия, погибли в результате несчастного случая на дороге. Водитель одного из патрульных автомобилей не справился с управлением и столкнулся с другой машиной. Обе выскочили на обочину, врезались в деревья и загорелись.
На экране показали обломки полицейских автомобилей, после чего появилась чернобелая фотография инспектора Генриха Остена, и ведущая с прискорбием сообщила, что Австрия потеряла одного из самых верных служителей закона. Он ехал во второй машине и скончался от серьезных ожогов.
Затем Бонд увидел свою фотографию и номерной знак «Бентли». По словам телеведущей, британский дипломат, путешествовавший в компании двух молодых девушек, разыскивался по подозрению в участии в вышеупомянутой перестрелке. Официальный представитель посольства заявил, что некоторое время назад дипломат позвонил в посольство и попросил о помощи, но руководство посчитало, что у него просто нервный срыв. «В последнее время он испытывал большой стресс», — пояснил представитель посольства репортеру. После этого, по словам ведущей, дипломат и молодые женщины скрылись на автомобиле «Бентли» в неизвестном направлении. Полиция продолжала поиски, но не исключала возможности, что беглецы свалились в пропасть на одной из горных дорог. Полицейские опасались наихудшего сценария.
После этих слов Остен засмеялся.
— Видите, как просто? — спросил он. — Завтра ваш автомобиль найдут на дне пропасти, а в нем — три изуродованных тела.
— Надо полагать, мое тело будет обезглавлено? — спокойно спросил Бонд.
— Разумеется, — ответил инспектор. — Я вижу, вы в курсе событий.
— Я в курсе того, что вам удалось убить пятерых своих коллег.
Остен поднял свою кукольную руку в знак протеста.
— Упаси боже, мистер Бонд. То были бродяги, бомжи, отбросы общества… Мы просто сделали этот мир чище.
— А как же патрульные машины?