В гостиной по-прежнему горел свет, но, к удивлению Бонда, никаких признаков борьбы не было. Люди, устранившие Крюка и его команду, действовали быстро. По всей видимости, их было несколько, и Остен им явно доверял. На стене между дверьми виднелись пятна крови. Еще больше крови было на мягком ковре. На столе Бонд нашел свой пистолет и телескопическую дубинку. Убедившись, что все патроны на месте, он вложил пистолет в кобуру, взвесил в руке дубинку и поместил ее в чехол на поясе.
Бонд закрыл окно, и тело Крюка, покачиваясь на ветру, начало монотонно биться о стекло. Тогда он поспешил найти кнопку управления шторами, чтобы скрыть эту жуткую сцену.
Убийцы могли по-прежнему находиться в квартире. Бонд достал пистолет и приступил к тщательному осмотру. Входная дверь оказалась заблокированной снаружи, остальные три комнаты были тоже заперты. В одной из них до недавнего времени находился он сам, в двух других, предположительно, были Сьюки и Нанни. Бонд поочередно постучал в каждую, но никто не отозвался. Ключей тоже не наблюдалось.
Бонд не переставал задавать себе один вопрос: почему противник не воспользовался возможностью и не разделался с ним? Кто-то из участников Охоты вел дьявольски хитрую игру, устраняя конкурентов, когда те подбирались к жертве слишком близко. Но кто был способен на такое? Скорее всего — сам СПЕКТР. Это было так похоже на них: организовать гонку с фантастическим призом, а в последний момент самим сорвать куш. Самый экономичный способ достичь цели.
Но если это был СПЕКТР, то почему он, Бонд, остался в живых? Значит, кто-то остался в игре? Быть может, чья-то разведывательная служба? Первое, что приходило в голову, — это бывший СМЕРШ. С момента своего основания СМЕРШ подвергся целому ряду реформ. Изначально это был тринадцатый отдел НКВД, который позже стал независимой организацией, хотя формально и числился отделом «В» Первого главного управления КГБ. Именно это название долгое время фигурировало в официальных картотеках Британской секретной службы, даже после расформирования отдела.
Это случилось в начале семидесятых, когда выяснилось, что сотрудник отдела «В» Олег Лялин работал на Сикрет Сервис. В результате была проведена основательная чистка, и на некоторое время отдел почти прекратил свою деятельность, после чего подразделение стало именоваться 8-м отделом управления «С». Неужели именно Восьмой отдел и был темной лошадкой в этой дьявольской гонке?
Но ответ на этот вопрос мог подождать. Первым делом нужно было отыскать девушек и выбраться из квартиры. Обыскивать покачивающееся на крюке тело инспектора было не очень приятным занятием, к тому же в его карманах оказались только ключи от «Бентли».
Телефон в квартире, слава богу, работал, но у Бонда не было под рукой скремблера. Оставалось звонить по открытой линии. Бонд набрал номер венского резидента.
— Алло? — ответил сонный голос после девятого гудка.
— Говорит Хищник, — быстро произнес Бонд. — Говорить буду четко, даже если нас прослушивает папа Римский.
— Ты в курсе, что сейчас три утра? И где тебя черти носят? Мы все как на иголках. Один офицер полиции…
— И четверо его коллег убиты, — оборвал Бонд.
— Тебя ищут… Постой, откуда ты знаешь о полицейском?
— Потому что он вовсе не был убит…
— Что?
— Эта сволочь играла на две стороны. Он сам инсценировал свою смерть.
— Ясно. Где ты находишься? — встревожено спросил резидент.
— Где-то в новой части города. В современной многоэтажке, вместе с пятью трупами и, как я надеюсь, двумя живыми девушками, с которыми я ехал. Адреса не знаю, а номер телефона следующий…
Бонд продиктовал номер, написанный на трубке.
— Этого достаточно, — заверил его резидент. — Я перезвоню, когда все улажу, но все равно подозреваю, что тебя закидают вопросами.
— К черту вопросы! Мне нужно как можно скорее попасть в клинику Моцарта и выйти на след похитителей!
Повесив трубку, Бонд подошел к ближайшей двери и громко постучал. В этот раз ему показалось, что из комнаты донеслись приглушенные женские стоны. Замок был настолько крепким, что оставалось одно — применить грубую физическую силу, невзирая на шум.
Взяв на кухне топор мясника, Бонд вернулся в гостиную и несколькими ударами вырубил им секцию двери вокруг замка. Связанная Сьюки Темпеста лежала на кровати с кляпом во рту, в простом нижнем белье.
— Они отобрали мою одежду! — с негодованием закричала девушка, когда он вынул из ее рта кляп.
— Да, вижу… — улыбнулся Бонд, глядя, как Сьюки потянулась за покрывалом.
Дверь другой комнаты удалось открыть быстрее. Нанни была примерно в таком же виде, только свое белье она покупала явно в магазине «Фредерикс», подтвердив старую истину: чем девушка невзрачнее — тем откровеннее белье.
— Они забрали мой пояс с кобурой! — пожаловалась она ему.
В этот момент зазвонил телефон. Бонд схватил трубку.
— Хищник слушает.
— К тебе едет офицер полиции, вместе с опергруппой. Будь осторожен — не болтай лишнего. Затем сразу же гони в Вену. Приказ шефа. Всё.
— Пусть захватят женскую одежду, — попросил Бонд и продиктовал приблизительные размеры.
Едва он повестил трубку, как из ванной донеслись радостные возгласы девушек, которые обнаружили свои вещи в одном из шкафчиков. Вскоре они зашли в гостиную: Сьюки — полностью одетая, а Нанни — на ходу поправляя чулки с кобурой.
— Душно здесь, — сказала Сьюки, направляясь к шторам, — я открою окно…
— Ни в коем случае! — возразил Бонд, загородив ей путь. — Я сам.
Он тихим голосом объяснил причину, зашел за штору и приоткрыл дверь на балкон.
В этот момент в дверь настойчиво позвонили.
— Кто? — крикнул Бонд.
— Откройте, полиция! — донеслось снаружи.
— Не могу найти ключи! — ответил он по-немецки.
После долгой возни с отмычками входная дверь распахнулась, и гостиную заполнила, казалось, половина полиции Зальцбурга во главе с седовласым мужчиной солидного вида, который представился комиссаром Беккером. Оперативная группа приступила к осмотру террасы, Беккер занялся Бондом, а девушек отвели в разные комнаты для дачи показаний.
Беккер, обладавший римским носом и добрыми глазами, был в курсе событий и без лишних слов перешел к делу.
— Я уже получил необходимые инструкции от МИДа и Департамента безопасности, — сообщил он на неплохом английском. — Насколько я понял, с ними разговаривал ваш непосредственный начальник. Мне нужны от вас только подробные показания. После этого вы свободны. Но я рекомендую вам, мистер Бонд, в течение суток покинуть Австрию.
— Это официальная просьба?
Беккер покачал головой.
— Нет, просто мое личное мнение. Мой дружеский совет. А теперь, мистер Бонд, как говорят музыканты, начнем с первого такта.
Бонд пересказал события, умолчав о Тамиле Рахани и Охоте за головой, объясняя перестрелку на автобане издержками своей профессии.
— Можете не скрывать своего статуса, мистер Бонд. В нашем деле мы сталкиваемся с людьми из самых разных стран и самых разных профессий. Мы что-то вроде чистилища для шпионов, хотя я знаю, что вам не понравится это слово.
— Почему же? — возразил Бонд с меланхоличной улыбкой. — Хотя оно несколько старомодное. Многие вообще считают, что нам пора на свалку, поскольку теперь большую часть нашей работы выполняют компьютеры и космические спутники…
— То же самое можно сказать и про нас, — пожал плечами комиссар. — С другой стороны, ничто не может заменить живого полицейского на службе. Или разведчика в поле. Или солдата. Ракеты ракетами, а войны выигрывают люди. У Австрии опасное местоположение, и НАТО в курсе этого: случись война — русские будут завтракать в Вене, а ужинать в Лондоне. Но вернемся, как говорится, к нашим баранам. Как Генрих Остен мотивировал свои действия? Он что-нибудь говорил?
Бонд пересказал комиссару свой разговор с Крюком, вновь опуская информацию об Охоте.
— Видимо, хотел набить свой кошелек и скрыться, — Беккер мрачно улыбнулся. — Честно говоря, я не удивлен. У Крюка был компромат на многих крупных чиновников. И многие хорошо помнят о его нацистском прошлом. Тот, кто устранил его, сделал нам большое одолжение. И все-таки. Как вы думаете, почему за этих англичанок требуют так много?
— Без понятия, — ответил Бонд с невинным выражением лица. — Я надеялся, что вы меня просветите.
— И все-таки вы лукавите, — комиссар покачал пальцем. — Все вы хорошо знаете.
В конце концов вы провели в компании Крюка довольно долгое время. Я приступил к расследованию этим вечером. Выкупом являетесь вы, точнее — ваша голова. И цена этой ставки — десять миллионов швейцарских франков.
Бонд развел руками.
— Да, вы правы, и ваш коллега Остен узнал об этой сделке.
— Даже если допустить, что это вы убили его, не думаю, что мои коллеги захотели бы упрятать вас за решетку. — Комиссар изогнул бровь. — Вы ведь не убивали его?
— Нет. Но я догадываюсь, кто мог это сделать.
— Вот как? — удивился Беккер. — Даже не зная подробностей похищения?
— Одна из похищенных — моя экономка, вторая — коллега по службе. Ради их безопасности я готов пожертвовать своей жизнью, и похитители это знают.
— Вы готовы отдать свою жизнь за старую деву и относительно молодую коллегу?
— Тоже деву, кстати, — улыбнулся Бонд. — Да, я готов это сделать, но не собираюсь терять головы.
— Насколько я знаю, мистер Бонд, вы уже не раз теряли голову из-за…
— Женской юбки?
— Да. По нашим данным, вы, подобно Георгию Победоносцу, спасаете привлекательных женщин из когтей драконов. Но эта ситуация для вас непривычна…
— Расскажите мне об обстоятельствах похищения, — прервал инспектора Бонд.
— Дамы уже допрошены, господин комиссар, — доложил вошедший в комнату офицер полиции. — Работа по фиксации происшествия на балконе тоже практически завершена…
— Одну минуту, — сказал ему Беккер и обратился к Бонду. — Отчеты инспектора Остена весьма поверхностны, — сообщил он. — Но есть протокол допроса доктора Кирхтума.