Размышляю. «До Петрова» — это, наверное, до начала поста. Когда он, не знаю, кстати. Кто такие М. и А. — загадка. А вот что привезти просят, тут ясно — шкатулку с курительными принадлежностями. Очевидно, именно из-за неё меня и зовут, потому что охотник из меня, мягко говоря, никакой. Ни в прежней жизни, ни в этой.
Если честно, приглашение это меня даже обрадовало. Скукота тут — просто жуть! Решаю поехать, хоть посмотрю на других своих соседей и на этих самых М. и А. Вдруг это, например, Маша и Аня?
— Чернила неси и перо! — командую я Матрёне, но неожиданно писчие принадлежности приносит Фрося.
Уже разделили обязанности? Скорее всего. Я принимаю чернильницу, раскрываю крышку и сразу замечаю разницу — чернила хорошие, густые, не водянистые. Не та жалкая бурда, что была в доме до моего попадания сюда. Самодельные. Вот и пригодилась покупка, сделанная в Костроме! Вовремя я тогда догадался подкупить добротных чернил, теперь хоть писать не мученье.
Надеюсь, Владимир успеет вернуться с конём, ведь иначе придётся ехать на бричке. А, собственно, почему бы и нет? Бричка — дело надёжное, это тебе не в седле трястись, а с комфортом прокатиться. И Тимоху возьму с собой — должен же он вернуться к тому времени… Сегодня седьмое, значит, послезавтра с утра выезжаю. До Мамайки — соседского имения — примерно верст двадцать. Если выехать часиков в шесть утра, то к обеду как раз буду на месте.
Весь следующий день ушёл на подготовку к визиту. Сначала баньку принял, потом Матрёна меня постригла. Дальше самое сложное — бритьё. Бритва у меня есть — целый бритвенный набор, папкин бывший. Но сама бритва — это нечто. Жуткая штуковина, похожая на миниатюрный тесак маньяка-парикмахера. Станков бритвенных, похоже, ещё не изобрели. Спрашивал и в магазине, и на рынке в Костроме — никто и слыхом не слыхивал о таких. Может, самому изготовить? Вещь-то не сильно хитрая.
Матрёна и дорожную одежду, и для охоты аккуратно сложила в саквояж. Видать, привычная к сбору барина на охоту. А вечером вернулся и Тимоха, причем был он побитый, с фингалом под глазом да ещё и босиком!
Я уставился на него в полном недоумении. Овец купил, пять штук. Ещё и мешок с собой какой-то тащит — значит, деньги не просохатил. Но вот вид у него…
— Ты где так умудрился? Дрался с кем? — изумленно разглядываю конюха, которому, вижу по глазам, неловко.
Глава 20
Вообще, прожжённому армянскому таксисту тем более в обличии не менее прожженного конюха Тимохи стыдно бывает очень редко… Да что там — я вообще не помню, чтобы он когда-нибудь стыдился! И Тимоха, в чьё тело попал Адам, тоже наглый тип был. А тут глянь чего — стыдно ему!
— Блядские женки побили, — пробормотал он, не поднимая на меня глаз, и тут же жалобно попросил: — Барин, обувку бы мне какую взять, до дома дойти. Сил нет уже по камням ходить. А ещё овец гнать, да мешок этот…
— Блядские жёнки? — таращу глаза я.
— Ну, проститутки, — тихо пояснил Тимоха.
— Идём в дом. Найду тебе что-нибудь на ноги, заодно расскажешь про поездку. А овец пока во двор загони, — даю приказ я, отчего Тимоха заметно веселеет.
— Садись, поужинаем! — радушно предлагаю я конюху.
Матрёна хоть и видно, что недовольна визитом «пустяшного», как она считает, Тимохи, но мне не перечит. Ставит на стол ужин: щи с мясом, пироги, сыр домашний… Спиртного не дала, кстати! Строгая она у меня, но по-своему справедливая.
Жду когда лишние уши уйдут, и настоятельно требую рассказа:
— Ну⁈
— Деньги у меня были, остались от покупок. Думаю — чего не потратить на нужное дело? — начинает рассказ ара о своих злоключениях. — Ну, ты сам знаешь, как в этом времени с бабами — страшные все, стареют быстро… А эти три в трактире показались мне ничего так, справными. С пьяных глаз уже, конечно. Вот и взял одну, чернявенькую, — Тимоха разводит руками, дескать, дело житейское.
— Так это она тебя, что ли? — подбадриваю я товарища по попаданству.
— Да всё хорошо было, мне даже понравилось. Уснул, проснулся от шума. Смотрю, а девка у меня по карманам шарится! Такое зло взяло, что отобрал то, что она заработала, а саму выставил за дверь из номера. Девка психанула и позвала двух своих подруг. Одна явилась со скалкой, другая — с горшком, и ну меня мутузить! Хозяин гостиницы спас! А наши деревенские, заметь, ни один не заступился. Деньги, конечно, отдал…
— А обувь? — отсмеявшись, спросил я.
— Так, уже перед отъездом украли! Там же, в гостинице. Тоже, думаю, блядские женки постарались! Да я бы купил обувку, хоть лапти какие. Говорю мужикам — мол, обождите малость. А наша дерёвня — сельпо, сельмаг, сельсовет, — смачно высказался Тимоха, — ни в какую ждать меня не захотели. А на своих двоих удовольствия мало домой добираться.
— Да… не шибко тебя сельчане уважают! Ну а вообще — чем Молвитино живёт? — перевожу я тему разговора.
— Кроме коней, шьют шапки и картузы. Я себе один прикупил!
Тимоха порылся в мешке и с довольным видом вытащил кепку-аэродром. Такие грузины в старых фильмах носят. Я смерил её критическим взглядом, и, не удержавшись, резюмировал:
— Фигня!
Ара тут же спрятал обновку обратно в мешок, обиженно хмыкнув.
Рассказываю Тимохе о предстоящей поездке к соседу.
— Да я за любой кипиш, кроме голодовки! — радостно соглашается он, наворачивая уже вторую тарелку щей. — Спать тогда пойду, раз рано вставать.
Владимир ночью не вернулся. Ну, не страшно — я брать его с собой уже передумал. Коня бы вернул, и ладно. А Матрене наказал, чтобы тот, как приедет, своим новым домом занимался.
Поэтому едем в моей новой, а реально сильно б/у, бричке вдвоём. Тимоха за таксиста, так сказать, а я — за барина. Думал поспать в дороге, но не вышло — трясёт жутко. Дороги, считай, нет, есть только направление движения. Собственно, в будущем тоже дороги между этими селами не будет. На тракторе проехать можно будет, а на машине, скажем, в дождик, уже нет.
Заехали в лесок. Он, скорее всего, и не мой уже — я ж ещё толком не разобрался, где тут границы моих владений, а где чужие земли. Да и леса в округе, скажем прямо, без шлагбаумов и указателей. Чертыхнувшись от очередной кочки, я окончательно проснулся. Это меня и спасло. Краем глаза замечаю мелькнувшую тень у лесной тропки — не птица, не зверь, явно человек. Свистнула плеть, конь взвился на дыбы. Тимоха, даром что армянин, смачно выругался по-русски и кубарем вылетел из козел. А я — чисто на инстинктах! — успел сигануть из брички, чудом уйдя от острой железяки, которую здоровенный мужик совал в мою сторону!
Бросаю ценный саквояж с кокаином в нападавшего и даю деру в лес, бросив менее ценного Тимоху на растерзание… даже пока не понял кому!
За спиной громкий треск — кто-то здоровенный ломится следом, хрустит ветками и тяжело дышит. Возможно, с этой острой железякой в руках. Чёрт! И чего я пистолет продал, идиот! В деревне без нагана тяжко. Хоть бы саблю с собой взял, с которой тренируюсь! Она хоть и тупая, но выглядит солидно. Да и Владимира зря отпустил, и зря Матрёне сказал, чтоб он дома оставался — ох, зря!
Бегу сквозь лес, уворачиваясь от веток, которые хлещут по лицу, но останавливаться нельзя. И оглянуться назад страшно. Вдруг выскакиваю на полянку прямиком… к медведю. Чуть ли не нос в нос! Стоит себе косолапый, жрёт что-то с кустов как ни в чём не бывало. Сейчас начало лета, он уже отъелся, хотя до малины ещё далеко, но что-то вишь нашёл. Медведь, увидев меня, в первый момент опешил, даже присел чуток, сравнявшись со мной ростом, но тут на полянку выскочила моя погоня: нечесаный оборвыш, но здоровый, и с саблей в руках! Получается, я между двух огней. Мишка, сперва ошалевший от такой наглости, быстро опомнился и, видимо, устыдившись своего первоначального испуга, встал на задние лапы во весь свой медвежий рост. И как зарычит! У меня аж душа в пятки ушла.
Подпрыгнув на месте, косолапый опустился на четыре лапы, явно раздумывая, с кого из нас начать обед. Разбойник — а кто ж это ещё мог быть? — бросился назад к тропе. А я, не будь дураком, что есть мочи рванул следом, стараясь его обогнать. Пусть уж лучше его первым жрут!
А вы, кстати, знали, что медведи бегают охренительно быстро? Убежать от них практически нереально, тем более в лесу. Так вот, это если ты один — нереально. А если вас двое… Не надо бегать быстрее медведя, надо бежать быстрее своего приятеля. Ну, или неприятеля, как в моем случае! Стартанув со скоростью «Ламборджини диабло», я легко обогнал недруга, и вскоре, судя по страшному крику, понял, что мишка настиг свою добычу, и некоторое время ему будет не до меня! Впрочем, я не зоолог и повадок этого зверя наверняка не знаю. А что если, он, оставив разбойника «на потом» погонится за мной⁈
Мысль эта придаёт мне дополнительную скорость. Я несусь, проклиная всё на свете и клянясь всеми святыми, что завтра же займусь спортом! Куда бегу? Да сам не знаю! Просто по протоптанной тропе — единственный путь, где можно мчаться без помех, не спотыкаясь о коряги и не получая ветками по лицу. Только бы добраться до брички!
Наконец, выскакиваю обратно на дорогу — или на тропу, чёрт её знает, — и мгновенно понимаю: радоваться рано! У брички вовсю копошатся три подельника моего недавнего знакомца. Один — такой же здоровенный, как завтрак хозяина тайги, второй поменьше, но всё равно габаритный, а третий и вовсе плюгавенький, будто для контраста его взяли. Тимохи не видно.
Разбойники, увлечённые осмотром добычи, моё эффектное возвращение в первый момент прозевали. Ну, грех не воспользоваться! Хватаю какой-то дрын, стоящий рядом с бричкой, и со всей дури обрушиваю его на ближайшего врага.
«Главное — врезать здоровому! Тот упадёт. Потом накинуться на второго, который поменьше, и бить, бить… А плюгавенький испугается и сам убежит!» Такой вот план созрел в моей голове за секунду. Гениально же! Только вот загвоздка: здоровяк, чей дрын я, очевидно, и схватил, не упал. Даже не особо впечатлился, лишь чуть покачнулся, глядя на меня с искренним удивлением. Здоровый, падла.