После возвращения из Келса Теоне казалось, будто всю ее жизнь разобрали по камню и сложили из нее вместо крепкой стены шаткую башенку. То прошлое, которое она «знала», было далеко не идеальным, но оно, по крайней мере, принадлежало ей, а теперь выяснилось, что это были лишь декорации, построенные, чтобы ее «уберечь». В то время как за кулисами разыгрывалась реальная история, о которой девушка даже не догадывалась.
На обратном пути Бон пытался развлечь ее, но быстро понял, что ни истории про злобного профессора, ни попытка сделать трюк на Стоике, ни песня, от которой она обычно хохотала, не смогут вытащить Теону из омута мрачных мыслей. В какой-то момент принц сдался:
– Если ты хочешь, мы поедем в тишине.
Теона с радостью приняла его предложение. Остальной путь они проделали молча, лишь изредка обмениваясь словами. Разумом девушка понимала, что стала жертвой обмана, но в душе почему-то считала обманщицей себя. Ведь она заставила себя поверить в то, что всего лишь несчастная малышка, которую разлучила с семьей сумасшедшая, но которую обязательно однажды найдут родители. Появятся на пороге ее дома и обнимут так крепко, что косточки захрустят. А потом расскажут, как они ее искали, а она поведает им о том, как ей жилось в Замке Теней. Иногда в мечтах у Теоны появлялись сестра или брат – этого она подчас хотела даже сильнее, чем найти родителей. Обрести родную кровь, кого-то, кому можно рассказать все, что творится на душе: и радостное, и грустное, и тревожное.
Живя в Замке, Теона сочинила сотни историй воссоединения с семьей. В них менялись сезоны, обстоятельства, количество сестер и братьев, но все они заканчивались осознанием, что она больше никогда не почувствует себя одинокой и будет знать, что по земле ходят люди, которым она бесконечно дорога просто потому, что существует.
Но таких людей не было. Она никому не нужна. Ее семья мертва. И никакой брат ее не защитит, и никакая сестра не разделит с ней грусть. Ее никто не похищал. И уж тем более никто не собирался рассказывать ей правду. Она – иллюзия, созданная Орденом. Кукла, которую нарядили соответственно поводу и рассказали легенду для мира.
Больше всего ей хотелось сжечь станок вместе с катушками нитей, которые привезла Вероника. Та самая Вероника, которой она верила беспрекословно и считала второй матерью и которая теперь стояла первой в списке предателей.
Когда они подъехали к ее дому, Теона, скомканно поблагодарив Бона за то, что сопровождал ее в путешествии, поспешила притворить за собой дверь. Меньше всего она сейчас думала о вежливости. Надеялась, что Бон поймет.
Оказавшись в одиночестве, Теона скинула дорожную одежду, точно тень старой себя, и побрела в ванную. Вода, от которой шел пар, не смогла ее согреть, лед, сковавший сердце, не таял. Выбравшись из ванной и безразлично взглянув на лужи под босыми ногами, она встала перед зеркалом, чтобы хорошенько рассмотреть новую себя. Взглянуть в глаза, которые достались ей от матери, и увидеть в них безумие и слабость, которые позволили той предложить древнему богу свою дочь на заклание.
Теона откинула распущенные волосы за спину и оголила знаки, навсегда связавшие ее с судьбой Ткачихи. Татуировки на плечах, которыми она так гордилась, а до этого желала получить всем сердцем, жгли кожу. Теперь они казались цепями, а сама же она была лишь собачкой, обреченной сидеть в будке, в которой стоит станок. Разорвать порочный круг можно было лишь одним способом – умереть. Только после смерти Ткачиха становится свободной.
Смерть. Это слово из пугающего и далекого вдруг стало манящим и обещающим успокоение.
Нагая и, как никогда прежде, злая на себя и свою судьбу, девушка отыскала в дорожных сумках тот самый клинок, который предназначался Леониде. Она слышала истории про то, как это делается, – всего-то и нужно решиться, а затем, нащупав просвет между ребер, вонзить лезвие прямо в сердце. Ее нелепая лживая жизнь закончится, она станет свободной от своих обетов, возьмет за руку Великого Черного, пройдет с ним через Лунные врата и на той стороне, наконец, встретит своих родителей. Только теперь, вместо надежды на счастливые объятия, ей хотелось посмотреть, как изменятся при ее появлении лица людей, которые предали своего ребенка.
Теона бездумно крутила в руке кинжал. Одно точное движение – и все закончится. Сумерки окутали комнату, пробираясь внутрь девушки с каждым вздохом. Теона не зажигала свечей – этим вечером в ее доме не было места свету. Она приставила острие клинка к груди, задержала дыхание и надавила. Лезвие уперлось в кость, и резкая боль заставила опустить руку. Струйка крови побежала по молочной коже. Теона прижала руку к ранке, распахнув испуганные глаза. Она снова посмотрела на себя в зеркало, и в этот момент в ней что-то надорвалось. Что же она делает?! Ведь в ее жизни есть человек, который был рядом последние три года. Который заботился о ней, не прося ничего взамен. Приходил к ее порогу без надежды, просьб и обещаний будущего. Бон. Принц, который увидел в перепуганной девчонке друга и сам стал ее надежной опорой. Даже больше – он стал ее семьей.
Она подумала, что именно Бон утром найдет ее здесь, в ванной, бездыханную, сдавшуюся, и ей стало невыносимо стыдно за свою трусость. Представив на мгновение всю боль и отчаяние в его глазах, она разжала ладонь. Острое лезвие воткнулось в деревянный пол.
В этот момент в дверь постучали. Теона вздрогнула от неожиданности. Стук в дверь раздался снова. Она начала метаться по комнате в поисках одежды, и первым, что попалось ей под руку, был ее костюм для выходных – белая мужская сорочка и брюки. Запрыгивая на ходу в узкие штанины и кое-как заправляя полы сорочки за пояс, она спускалась по темной лестнице к двери.
– О́ни, у тебя все в порядке? – громко спросил принц.
Представляя, в каком растрепанном виде предстанет перед Боном, девушка попыталась руками пригладить непослушные волосы. Бросив эту глупую затею, она глубоко вдохнула, чтобы собраться с мыслями, и открыла дверь.
– Бо-о-он, – поддельно удивилась она, округляя глаза, – что ты тут делаешь? Мы же расстались всего… пару часов назад…
– Ну, я уже доехал до замка, а потом понял, что не могу оставить тебя сегодня одну. Слишком многое произошло за эти два дня, а мы так толком и не поговорили. Разрешишь мне войти? – Бон был явно удивлен тем, что его держат на пороге.
Теона замялась, пытаясь вспомнить, не осталось ли в комнате улик, указывающих на то, что она чуть было не решилась с собой сделать.
– О́ни? Что происходит? – Ее сомнения не ускользнули от принца.
Она отвела глаза, не желая его обманывать, и сама не заметила, как инстинктивно прикрыла рукой ранку под сорочкой.
Бон вдруг испуганно вскрикнул:
– Что ты сделала?
Принц толкнул дверь, уже не дожидаясь приглашения, и схватил девушку за плечи. Она не сразу поняла, что происходит, а потом, проследив за его взглядом, увидела пятно крови, которая пропитала белую ткань. Бон бесцеремонно выдернул полы сорочки и задрал их.
Теона понимала, что происходит нечто очень странное и неправильное, но ничего не могла поделать – ее разум снова поймал тело в ловушку, заставляя ее окаменеть. Но Бону, казалось, было плевать на все рамки приличия. Он дотронулся до пореза и начал внимательно разглядывать его, точно пойманную бабочку. По телу девушки пробежала дрожь. Теона запрещала себе даже думать о подобном, она запирала свои тайные мечты и желания в самом далеком и темном подвале.
На долю секунды Теона даже засомневалась, что происходящее реально, правда ли, что клинок вонзился в кость, или, может быть, все это видения Лунных врат, через которые она идет, осуществив задуманное.
Но рассерженный и вполне себе осязаемый принц быстро вернул ее с небес на землю. Убедившись, что рана не опасна, он опустил полы сорочки и отступил на шаг. Его глаза сказали больше слов – он понял, что сейчас произошло и что он натворил. Краска залила его лицо, парень открыл рот, но не произнес ни слова. Теона не успела возмутиться, как Бон вскинул руку в примирительном жесте:
– Да, я виноват! Но ты первая начала! И вообще! Чем ты думала?! – Если первые слова хоть немного были похожи на извинения, в концовке фразы ясно прочитывались обида и боль. Он в ужасе округлил глаза, вероятно, представив себе то, чего, к счастью, не случилось. – А если бы я не вернулся?! Та глупая девочка из твоей идиотской книжки вонзила в себя нож потому, что не могла жить без своего дружка идиота. А ты…
– Я остановилась раньше, чем ты пришел! Успокойся, я ничего себе не сделаю! И, пожалуйста, больше не смей меня раздевать!
Она метнула в него гневный взгляд, снова заправляя в брюки сорочку и расхаживая по коридору, пыхтя от негодования.
– Извини, я просто очень испугался. Я ожидал найти тебя в слезах, но это… Да-да, конечно, это не дает мне права лезть тебе под рубаху! Больше такого никогда не повторится. Честное королевское! – Бон приложил большой палец к губам и переставил его ко лбу, закрепляя клятву. – О́ни…
– Все в порядке, Бон. Со мной все нормально, – соврала Теона, которая только прикидывалась, что злилась на парня. Все, что она чувствовала, это несколько горящих точек на коже, там, где совсем недавно были его пальцы.
– Вижу я этот порядок! Сегодня я ночую у тебя! – тоном, не терпящим возражений, заявил наследник престола.
– Это совершенно исключено, – в тон ему ответила девушка, никогда не надевавшая корону.
– Я не оставлю тебя одну в таком состоянии, – повысил голос Бон.
– Я в отличном состоянии!
– Мне за километр видно твое состояние, – уже почти кричал принц.
– Вот и ложись спать через километр отсюда! – Ткачиха раскраснелась от переполнявших ее эмоций. Она сжала кулаки и вонзила ногти в ладони, чтобы хоть чуть-чуть притормозить, но принц не давал ей на это шанса.
– Ты не посмеешь прогнать меня, я принц и должен заботиться о своих подданных! – начал заговариваться Бон.
– У тебя помимо меня еще целая страна этих самых подданных. Сходи, проведай пастухов, лавочников и юных дев в доме разврата! Уж они-то не будут возражать, когда им будут задирать сорочки!