Бон поселился именно в этой башне, потому что когда-то наверху располагалась мастерская его матери. Он занял три просторные комнаты с панорамными окнами на самой ее верхушке. Когда-то они служили залом для рисования, в котором королева создавала свой самый масштабный проект – сказочные витражи, заворожившие Теону в день их первой встречи. Принц оставил нетронутыми стеллажи с папками, где хранились эскизы и рисунки матери, а остальное подарил детской школе художников.
Бон поставил кровать у окна, чтобы длинными одинокими ночами любоваться луной, гуляющей по небу. Он набрал книг в библиотеке замка, которые теперь высились стопками по углам, а в центре бывшей мастерской разместил большой стол для чертежей и расчетов.
Со смертью Морина отец лишился главного инженера замка, отвечавшего за новые механизмы для обороны крепостных стен и в целом за улучшение качества жизни горожан. Бон надеялся, что если сможет заменить Морина хотя бы частично, то это поможет им с отцом наладить отношения, а принц докажет на деле, что достоин носить корону в будущем.
Бон медленно поднимался по лестнице, едва переставляя налитые свинцом ноги. У него больше не было никакого просвета в жизни: проект водопровода для горожан отец отклонил и велел сыну заняться чем-то более полезным, чем забивать голову мыслями, как чернь будет умываться по утрам. То, что произошло с Теоной, разбило на мелкие осколки все его робкие надежды на счастливый финал их истории. Морин умер, и ему больше не у кого спросить мудрого совета. Все, что произошло с ним после возвращения домой, отравляло его жизнь с каждым днем.
Жить с отцом, который тебя не любит, и быть рядом с девушкой, которой запрещено тебя любить. Не так Белания Освальд представляла жизнь своего сына, когда писала ему послание в книге благословений: «Моему сыну Боницию, будущему королю. Будь выше предубеждений, будь сильным, отважным и добрым, и за это Великие благословят твой путь – так же, как это делаю я».
Ступенька за ступенькой – казалось, что лестница никогда не кончится, хотя Бон поднялся всего на пару этажей. «Какой бесконечный день», – подумал он, остановившись передохнуть, прежде чем снова начать карабкаться вверх. Принц прижался к стене, чтобы отдышаться, и вдруг услышал шаги и голоса в конце коридора. Бон изучил эту башню вдоль и поперек, поэтому точно знал, где можно спрятаться, чтобы избежать нежелательной встречи. А в его нынешнем состоянии любая встреча была нежелательной. Сейчас он не смог бы выдавить из себя даже пожелания доброй ночи.
Бон шагнул вглубь коридора и нырнул под висевший на стене герб королевства, на котором красовалась ворона с короной в лапе. В проекте башни была пристройка, в свое время для нее сделали проем, но потом пристройку забросили, проем заложили, однако от пристройки осталась небольшая ниша, которую Бон обнаружил еще мальчишкой. Если вжаться в стену, то из коридора не будет видно даже мысков сапог человека, стоящего за тканевым панно.
Шаги приближались, уже можно было различить отдельные фразы говорящих. Приглушенные, спокойные и размеренные голоса точно не принадлежали слугам. Те, кто в замке работал не покладая рук, всегда спешили по делам и не могли позволить себе долгих бесед.
– …Терпение, мой друг, ос-с-сталось всего пятнадцать дней, – сказал первый голос.
– Мы слишком долго к этому шли, уже не терпится избавиться от лишних, – ответил ему собеседник, – и получить обещанную силу.
– Все пройдет великолепно, с-с-сами звезды ш-шепчут нам, что пришла пора власти с-с-смениться.
Вся усталость Бона резко испарилась. Неужели это то, о чем он подумал? Заговор против короля!
Принц старался не дышать. Игра в прятки перестала быть игрой. Речь шла о спасении жизни, а возможно, и не одной. Что он мог предпринять в это мгновение – после двух безумных дней и долгой дороги, измученный, без оружия? Заговорщиков минимум двое, а сил у него сейчас не хватит и на то, чтобы победить в честном поединке ребенка.
– П-п-прошу, – снова послышался первый голос, – у-у-уйдемте отсюда, ту-ту-тут с-с-сыро.
– Я полагал, те новые капли решили вашу… деликатную проблему.
– Р-р-решили, но когда с-с-сыро, все в-в-возвращается.
– Тогда, конечно, идемте скорее. В моих покоях давно затоплен камин.
«Святая сырость!» – возликовал принц, едва не вскрикнув и не выдав себя. Он узнал личность одного из заговорщиков. В замке жил только один человек, страдающий заиканиями. Короля предал его же казначей.
Новость ошеломила Бона. Но, к своему стыду, первым делом принц подумал не об опасностях, а о возможностях. Если королю действительно что-то угрожает, то он был просто обязан воспользоваться шансом найти тех, кто за этим стоит, и, разоблачив их, предъявить доказательства отцу. Этого точно должно было быть достаточно, чтобы в награду попросить у него благословения на союз с Теоной. А заодно и добиться у Ордена разрешения на коронацию обычной Ткачихи.
Секундный укол совести заставил его усомниться в благородстве своих мотивов, ведь хороший сын в первую очередь подумал бы о безопасности родителя, а не о будущей свадьбе. Но одно не исключало другое, и возможность получить все и сразу подарила принцу новый запас сил.
Бон дождался, пока шаги стихнут, осторожно выглянул из-за панно и убедившись, что поблизости никого нет, рванул вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Его несла вперед смесь надежды и страха опоздать. Он ворвался в покои, до икоты испугав задремавшего в кресле Кори, смахнул со стола все чертежи и разработки, которые готовил для короля, и возбужденно затараторил, не обращая внимания на ошарашенного слугу:
– Кори, неси бумагу и перья, у нас есть важное дело!
Кори, с трудом попеременно открывая глаза, безропотно достал стопку бумаги, выложил на стол заточенные перья и открыл чернильницу. Но принц не собирался писать сам, он обратился к своему сонному помощнику, за эти годы ставшему другом:
– Мне нужно, чтобы ты составил список приближенных к королю людей и написал абсолютно все, что про них знаешь. А потом разузнал все то, что они хотели бы скрыть от посторонних ушей, включая самые нелепые сплетни и пикантные подробности личной жизни. И самый подробный рассказ мне нужен о Кепеле – казначее отца.
– Что-то произошло, ваше высочество? – окончательно пробудившись, спросил Кори.
– Попытка переворота, мой дорогой Кори! И мы ее предотвратим! – воодушевленно сообщил Бон, расплывшись в победной улыбке.
Принц с азартом потер ладони – он снова в игре! И на этот раз он не позволит себе выйти из нее раньше срока.
Глава 9
6065 год эры Двух Великих
– …Я понимаю, что мое предложение достаточно необычное, я бы даже сказал – впечатляющее. Но! Такой брак мог бы укрепить позиции королевства и показать подданным, насколько прочно мы стоим на ногах, раз даже такое нам под силу… Святые Великие, опять какая-то ерунда!
Бон уже несколько часов простоял перед зеркалом, репетируя речь для отца. Он то выгонял из покоев Кори, чтобы подумать в одиночестве, то звал назад, чтобы опробовать на нем наиболее удачные, по его мнению, фразы. Время поджимало: завтра король уедет на празднование Дня Двух Великих в Морэ. А вечером его обычно окружает толпа пресмыкающихся придворных. Поговорить с глазу на глаз можно было только сразу после утреннего совета, когда отец запирался на два часа в своем кабинете.
Совет должен был вот-вот закончиться, а речь все еще была похожа на решето: слова, казалось бы, в заученных фразах терялись сами собой, а вместе с ними ускользали и смыслы.
Кори подготовил для принца выходной кафтан темно-синего цвета, поверх которого закрепил золотую цепь с орденом, означающим принадлежность к семье Освальд. В довершение Бон аккуратно причесался и даже нацепил давно пылившуюся на стеллаже корону. Он, конечно, шел просить о милости, но в то же время хотел выглядеть достойно и представительно.
Принц еще раз посмотрел в зеркало, пытаясь убедить самого себя, что все получится, хотя шансы были невелики. Кори хлопотал вокруг, снимая прилипшие пылинки и разглаживая складки на одежде господина. За два года, что минули со смерти Морина, этот юноша стал Бону единственным другом в замке. Мудростью учителя он, конечно, похвастаться не мог, но слушателем был хорошим, и ему прекрасно удавалось дружеское напутствие, которое принц уже выучил наизусть: «Если с этим кто-то и справится, то именно вы, ваше высочество».
– Ну, пора, Кори. Если не вернусь, ищи меня ближе к ночи в винном погребе.
– Надеюсь, вы посетите его на радостях, ваше высочество.
– Если все получится, то я зайду за тобой.
– Это будет честь для меня.
Бон спустился с башни и поспешил в королевское крыло. Отец давно приучил всех, что после совета к нему нельзя заходить без особого приглашения. Но Бон был его сыном и будущим королем, тем более дело касалось интересов государства и не терпело отлагательств.
Возле покоев короля стоял стражник, который встал на пути Бона, не позволяя пройти внутрь.
– Король распорядился никого не впускать, – строго сказал он, но потом добавил менее бравадно: – Ваше высочество.
Его голос показался Бону очень знакомым. Он присмотрелся и узнал того нахала, который раньше стоял на улице у парадного входа во дворец. Обычно принц общался со всеми в замке как с равными, не обращая внимания на должности и чины, но два года жизни при дворе научили его демонстрировать, у кого тут на самом деле власть. Он расправил плечи так, чтобы герб Освальдов – золотой ворон с короной в лапе – блеснул прямо пред лицом стражника, глубоко вдохнул и выдал своим безапелляционным тоном:
– Ты ничего не напутал? Перед тобой принц, а ты решил, что вправе преграждать мне дорогу? Может, мне сказать королю, что его стражник плохо разбирается в знаках отличия и его стоит отправить стеречь запасы капусты возле кухни?
Глаза стражника наполнились священным ужасом, ноги подкосились, и он заверещал: