Теона даже не стала разворачивать карту. С таким же успехом она могла нарисовать маршрут на пустом листе бумаги.
– Замок никогда не найти по карте. К нему ведут дороги, которыми ходят только те, кто знает маршрут. Я отведу тебя. Если ты говоришь, что это необходимо, – я верю.
Бон шумно выдохнул и улыбнулся, его глаза светились благодарностью.
– Спасибо, О́ни, – только и смог сказать он.
Ткачихе даже показалось, что лицо принца стало чуть менее бледным. Он убрал руку, освобождая проход, и Теона увидела, что у коновязи стоит лишь одна лошадь.
– Но у тебя только Стоик, ты не привел Рысь? Как же мы поедем?
– Я собирался ехать один, – растерялся Бон. – Я и подумать не мог, что ты согласишься отправиться со мной. Но Стоик выдержит нас обоих, а я куплю тебе лошадь в ближайшей деревне.
Сидеть рядом с Боном на одной лошади было выше ее сил: прижиматься к нему спиной и чувствовать, как бьется самое прекрасное сердце в мире, и каждую минуту вновь и вновь сжигать надежду на то, что они когда-нибудь смогут быть вместе. Но Теона оборвала себя: вариант отправиться в путь немедленно был лучшим из возможных. Ей самой нужно было попасть к Сестрам как можно быстрее, поэтому появление на ее крыльце принца на верховой лошади было как нельзя кстати. Как будто сами Великие благословляют эту поездку.
– Хорошо, так и сделаем.
– Тебе нужно время, чтобы собраться?
Пока Теона пыталась сообразить, как объяснить Бону, что сумки уже ждут хозяйку, из дома вылетел Этин, сел на перила крыльца и прокаркал:
– Собрала-а-а-ась…
Бон и Теона с изумлением посмотрели на вороненка, до этого момента хранившего священное молчание. С восторгом и восхищением они таращились на Этина, радуясь его успехам, как молодые родители гордятся первым шагом своего ребенка.
– Я действительно собралась, – решила ничего не объяснять Теона, воспользовавшись заминкой. Она передала поклажу Бону, чтобы он закрепил ее на седле.
К ее облегчению, принц не стал задавать вопросов. После того как все было сделано, Бон отвязал Стоика и подвел его крыльцу.
– Готово. Ты первая.
Теону точно ударило молнией. То же самое Бон сказал в ту ночь, когда она пробралась на похороны Морина Герберта и когда принц предложил подвезти ее до дома. Великий Белый, с тех пор будто прошли тысячелетия…
Она протянула ему руку и поставила ногу в стремя. Он точно так же, как и три года назад, придержал ее за талию, чтобы подсадить. Тот же конь, те же руки, те же слова, но Теона уже была совсем другой.
– Надо же, я был уверен, что ты снова превратишься в каменную статую.
Он тоже помнил.
– Не сегодня, – улыбнулась девушка, победно восседая на коне.
– Надеюсь, больше никогда.
Бон ловко запрыгнул сзади и, обнимая Теону, взял поводья, а затем принялся поправлять ее волосы, перекидывая их через плечо.
– Мешают обзору, – пояснил принц, оправдывая слишком интимное действие.
– Я могу их заколоть, – смутилась Теона.
– Нет, не надо, – ответил Бон и, не сказав больше ни слова, пришпорил Стоика.
Стоик несся со скоростью ветра, держа одинаковый темп и на утоптанной грунтовой дороге, и на узких лесных тропах. Теона была уверена, что ближайшая деревня уже давно должна была встретиться им на пути, но прошло больше трех часов, а местность оставалась дикой.
Когда они спешились, чтобы передохнуть, Теона спросила:
– Почему ты поехал по дороге мимо деревень?
Бон посмотрел на нее с хитрым прищуром и улыбнулся:
– Ты заметила? Я подумал, что так будет быстрее. Но если тебе не нравится делить со мной одно седло, то мы можем вернуться. Тут неподалеку есть одна деревенька.
Ехать с ним рядом, как она и предполагала, было пыткой. Любое прикосновение заставляло Теону снова и снова окунаться в воспоминания об их первом и единственном поцелуе. Ее тело горело и трепетало, посылая совершенно новые, ранее незнакомые сигналы. Отдельным испытанием было скрывать происходящее внутри ее от Бона, чтобы снова не подарить ему неоправданную надежду. Король сказал прямо – свадьба, принцесса, договор. Ее чувства были неправильными и ненужными, он был будущим для целой страны. Королем, который может дать Риату больше, чем кто-либо другой. А ее судьбу давно решила кровь Ткачихи, и никому не дано это изменить. Главное сейчас – успеть уговорить Сестер переткать плед.
Теона нашла в себе силы оставить сладкие мечты и пробормотала:
– Нет, нет необходимости. Стоик отлично справляется. Лучше расскажи мне, зачем мы едем к Сестрам?
Бон, устроившийся на большом камне и жующий сыр с хлебом, закашлялся. Теона постучала его по спине, а затем уселась рядом – на расстоянии, которого требовали приличия. Раньше она не сильно задумывалась о подобном, но сейчас дистанция была ей жизненно необходима.
– А тебе будет достаточно, если я скажу, что против них затевается недоброе?
Заговор против Сестер? Теона моментально похолодела до кончиков пальцев.
– Нет, конечно, недостаточно! – взвизгнула она, вскакивая с места. – Заговор? Бон! Почему мы тогда остановились?!
Она вопросительно смотрела на принца, ожидая от него столь же бурной реакции. Но Бон невозмутимо дожевывал свой нехитрый перекус. Покончив с едой, он пристально взглянул на девушку. Ей показалось, что его большие серо-голубые глаза поглотят ее и она задохнется среди звезд, спрятанных в этих глубинах.
– Как бы мне ни хотелось, мы не можем ехать без остановки, иначе загоним лошадь. Перерыв всего на полчаса, и Стоик снова будет как новенький. И я буду готов…
– К чему?
– К тому, чтобы снова провести в обнимку с тобой несколько часов.
Ой, нет! Нет. Нет. Нет. Таких разговоров допускать нельзя.
– Не переводи тему, – рявкнула Теона.
– О́ни, я не хочу тебе ничего рассказывать, потому что это может ранить тебя. Позволь мне сохранить тайну до тех пор, пока все не решится.
«О чем он говорит? При чем тут я?» – вертелось в голове у Ткачихи. Но после всего, что случилось с ней за последнее время, ей стало предельно ясно: лучше правда, даже самая отвратительная, чем спасительная ложь.
– Говори! Что бы там ни было – я готова. И рассказывай все, если не хочешь встать в один ряд с теми, кто скрывал истину, оберегая бедную маленькую Теону!
Она неодобрительно покачала головой. Ее лучший и единственный друг не может так с ней поступить.
Бон подошел к ней, вынимая из-за пазухи сложенный лист. Сколько у него карт с собой? Но вместо нарисованных гор и лугов на листе были написаны слова, значение которых Теона не понимала, но точно знала, что это за язык – язык Книги Времени.
– Это же язык первородных? – на всякий случай спросила она.
– Да. Ты умеешь на нем читать?
– Нет, – неохотно призналась Теона, держа листок двумя руками и всматриваясь в кривые непонятные буквы. – Что тут написано?
Бон закусил губу. Наконец он собрался с мыслями и сказал:
– Если коротко, то тут написано, что тот, кто пробудит Зрячего, получит в награду власть над силой Сестер Ночи. Они перестанут быть свободными и станут служить хозяину, как единственному правителю.
Солнце, небо, звезды и облака рухнули на Теону. Мир разлетелся на тысячи песчинок, и вокруг заклубилась темнота, поглощая свет.
– Опять Зрячий… – еле смогла выговорить она.
Бон подошел ближе и тронул ее за плечо.
– Поэтому я не хотел говорить…
– Почему ты не сказал мне сразу?! – Теона разозлилась и сбросила его руку. – Это опять та секта? Это они? Кого-то снова убили? Они пришли за мной!
Из глаз девушки брызнули предательские слезы, ей стало нечем дышать. Она пыталась ловить воздух ртом, но легкие сжались, и судорога свела тело. Ей было сложно принять прошлое, но оно хотя бы уже случилось, и ей ничего не оставалось, как смириться. Но теперь все то же самое мерещилось ей в будущем!
Воздух, где воздух? Почему он вдруг пропал?
Теона металась, не видя ничего перед собой. Спустя мгновение она ощутила, как крепкие руки, несмотря на ее сопротивление, обвили тело. Бон встал у нее за спиной и помогал бороться с приступом паники.
– О́ни, никто тебя не тронет! Все будет хорошо, я смогу тебя защитить. – Он уткнулся ей в затылок, не выпуская из объятий. – Я думал, что это заговор против отца, но все оказалось намного хуже.
Теона не понимала и не хотела понимать, о чем он говорит. Страх и боль прошедших дней и новых неприятных открытий ее прошлого снова завладели ею.
– О́ни, думаю, они даже не знают, что ты – это та самая Ткачиха, из-за которой разрушились их планы. Но все очень серьезно. Ты понимаешь, как опасна сила Сестер в руках людей, готовых пойти на то, чтобы воскресить древнего бога?
Теона попыталась вернуть себе самообладание, насколько это было возможно. Бон почувствовал ее попытку высвободиться из объятий, но рук не расцепил.
– Одна начинает нить жизни, другая ее ведет, третья обрезает – если это делать по указке, то весь мир падет на колени перед теми, за чьей спиной будут стоять Сестры. Не нужны будут войны – просто прикажи перерезать линии жизни всей армии противника. Они даже смогут отменить смерть – просто запрети обрезать свою нить и прикажи средней Сестре сделать ее крепче, чтобы не болеть и не стареть. Это страшная сила, к которой никто из нас не готов. И вместе с этим в мир вернется безумный бог, жаждущий мести. Риат и остальные страны утонут в крови и жестокости. Я должен обо всем рассказать Ордену и уговорить их помочь остановить все это.
Святые Великие, какая же она эгоистка! Думает только о себе и своих страхах. Слова принца окончательно ее отрезвили.
– Отпусти меня, пожалуйста, я в порядке, – соврала Теона.
Бон нехотя разомкнул объятия и отступил на шаг.
– До Замка Теней еще несколько часов пути. Если Стоик не может везти нас, то пойдем пешком и поведем его за собой, пока он отдыхает.
– Хорошо, – согласился принц. – Ты правда в порядке?
– Нет, – больше не стала лукавить она, – но это сейчас неважно.