Неподвижные фигуры в центре зала зашевелились. Их шаги больше напоминали отрепетированный танец – часть ритуала. Капюшоны скрывали лица, и Бон уже не мог узнать никого, кроме Сморчка. Оглядываясь, принц только сейчас заметил дюжину стражников по периметру подвала в полном обмундировании.
Фигуры в капюшонах выстроились в один ряд лицом к Теоне и стоящему тут же гробу.
– А разве вам не требуется три Ткачихи? – раздался чуть окрепший голос девушки.
– Об этом мы позаботились, – самодовольно ответил король.
Двое из стоящих в шеренге плащей вышли вперед и направились к гробу. В руках они держали большие прозрачные бутыли с широким горлом, внутри сосудов плескалась красная густая жидкость.
– Мы еще в прошлый раз поняли, что для ритуала хватит и одной Ткачихи с теплой кровью. Остальная кровь нагреется от твоей. Режь! – Король поднял руку – один из участников ритуала, взяв с черной плоской подушки острый золотой нож, пошел к девушке.
Кепель обратился к Бону:
– Не перррреживайте, ваше высочество, она нннничего не почувствует, мы вввели ей ссспециальный ссссостав, ббблокирующий бббболь. Его ввввеличество не лллюбит крррриков.
Когда принц, на минуту отвлекшийся на Кепеля, снова повернул голову к кресту, то увидел, что девушка, дороже которой для него не было никого на свете, уже истекает кровью. На ее руках и ногах виднелись глубокие порезы, из которых сочилась кровь, пропитывая бархатное платье. По глазам Теоны было заметно, что она не до конца понимает, что происходит, потому что не чувствует своего тела. Стоявшие по бокам от креста сектанты наклонили бутыли с кровью двух других Ткачих и направили струи в желоба.
– Если она не умрет раньше времени, разрешу вам уйти к Черному в обнимку. Пусть это будет прощальный подарок от дяди, – посмеиваясь, сказал принцу король.
Бон не знал, что делать. Он не мог смотреть на происходящее и не мог отвести взгляд, потому что единственное, что оставалось у Теоны, – его глаза напротив. Все попытки пошевелиться заканчивались для него кровяными подтеками и дырами на кафтане.
Король и все, кто был в плащах, склонили головы и начали читать заклинание на языке первородных. Безнадежность навалилась на принца. Он ничего не мог поделать, только сжимать кулаки от отчаяния и боли. Стражники, державшие его, усмехались и издевательски шутили, пока один из них внезапно не закричал и не ослабил хватку. Этот вопль вытянул принца из забытья – нужно было использовать любой подкинутый судьбой шанс.
Не успев понять, что происходит, Бон тем не менее оттолкнул второго стража и поднял с пола меч, который недавно отбросил в сторону. Он приготовился к бою, готовый сражаться один с десятком солдат, но вдруг увидел, как по его ноге ловко взбирается комок ярко-рыжей шерсти. Белка, укусившая стражника и подарившая Бону возможность завладеть оружием, готовилась наблюдать за сражением в первых рядах. Но если тут была Кронки, то значит, вскоре можно было ждать и ее хозяев!
На лестнице, ведущей из подвала, послышались крики. Стража кинулась к входной двери. Бон хотел было ринуться к Теоне, но успевшие опомниться охранники попытались его остановить. Принца с юных лет учили сражаться. Былой опыт, умноженный на злость, лавой кипящую внутри, наделили его нечеловеческой силой. Он парировал удар за ударом, пока не перешел в наступление. Его меч обрушился на тех, по чьей вине он не смог защитить Теону. Спустя минуту окровавленные стражники лежали на полу, больше не пытаясь подняться.
Бон побежал к входной двери, где уже вовсю шла битва. Высокая фигура в блестящих золотых доспехах и с ярко-рыжим хвостом на голове двигалась подобно огненному смерчу, рассекая толпу стражников короля. Вскоре рядом с ней появилась та, которую Бон меньше всего рассчитывал увидеть в воинском обмундировании и с оружием наперевес, – Вероника, затянутая в металл и кожу, точно королевские наемники, наносила точные удары, не оставлявшие соперникам шансов. Увидев, что Бон прорывается к ним на подмогу, она крикнула:
– Мы сами разберемся, беги к ней!
Кронки спрыгнула с плеча принца и умчалась в гущу событий. Огибая вошедших в транс членов культа, Бон кинулся к Теоне. Она была в сознании и наблюдала за всем происходящим со смесью ужаса и восторга. Ее обескровленное тело обмякло.
Бон вскочил на подножку и, осторожно держа лицо девушки в ладонях, прошептал:
– Я все сделаю, я спасу тебя, только, пожалуйста, держись!
Придерживая Теону, принц разрезал веревки на ее ногах. Затем, аккуратно высвободив одну руку из пут, он закинул ее себе на плечо, позволяя девушке повиснуть на нем. Когда вторая рука также была свободна, Бон подхватил Теону и осторожно опустил на пол. Чтобы остановить кровотечение и перевязать раны, пришлось оторвать от бархатного платья Ткачихи несколько широких полосок ткани.
– Оголяться перед сумасшедшим культом в мои планы не входило, – попыталась пошутить Теона.
– Молчи, не трать силы, – разозлился принц.
– Слушаюсь, ваше высочество… – сипло добавила Ткачиха и закашлялась.
– Замолчи, я приказываю!
Теону нужно было унести из зала как можно скорее, пока бормочущие фигуры в черных плащах не пришли в себя. Бон озирался, пытаясь понять, свободен ли путь к отступлению. Краем глаза он заметил, как живот одного из сектантов рассек тонкий блестящий серп, обагренный кровью. Безжизненное тело рухнуло на пол – за ним стоял Виктор с белкой на плече. Следом за первым падали и умирали другие – их жизни забирали ангелы смерти – Вероника и Леонида.
Монотонное бормотание сектантов начало затихать. Король, до которого еще не успели добраться Видящая и Наемница, поднял голову и открыл глаза. Первым, кого он увидел, был Бон, сидящий на полу с Теоной на руках. Правитель Риата выхватил меч из ножен.
– Я же пообещал, что вы умрете вместе! – зло прошипел он, но на полпути дорогу ему преградила Леонида.
– Мы с тобой не закончили в прошлый раз, – крикнула женщина, скрещивая с королем клинки.
Оставшиеся в живых члены культа постепенно выходили из транса и окунались в жестокую реальность. Кто-то, видя поверженных стражников и мертвые тела, укрытые черными плащами, не предпринимал попыток сопротивления, однако другие, подобно королю, решили сражаться. Сморчок и Кепель перешли в стан сдавшихся. Виктор приказал им бросить оружие и оттеснил к стене.
События разворачивались стремительно, однако Бону казалось, что время остановилось: силы Теоны таяли, жизнь утекала из ее тела, и принц не мог понять, что ему делать. Когда он решился оторвать взгляд от бледной как полотно девушки, чтобы найти в толпе Веронику, то увидел, что на поле боя появился новый герой: возле полусгнившего гроба возвышалась огромная фигура. Божественный исполин. Зрячий жадно вдохнул воздух и расправил плечи.
Глава 18
6066 год эры Двух Великих
Все, что могла сделать Теона для своего спасения, – постараться не шевелиться. Малейшее движение причиняло нестерпимую боль. Тело, которое еще недавно ее не слушалось и ничего чувствовало, теперь разрывалось от огня, полыхавшего внутри. Холодные руки Бона гладили ее по лицу. Его тихий голос подрагивал:
– О́ни, я с тобой. Прости меня, О́ни. Это я во всем виноват. Я обещал защитить тебя… обещал… прости, О́ни. Только держись, прошу тебя. Леонида здесь, Вероника здесь и даже Виктор со своей бешеной белкой. Пожалуйста, О́ни, только не закрывай глаза.
Но ее не нужно было о таком просить, она не решалась даже моргнуть. Все, чего ей хотелось, – умереть, смотря в его прекрасные глаза цвета предгрозового неба. Он принес в ее жизнь столько радости и тепла, она должна была попытаться хотя бы на прощание сказать ему что-то важное.
Пересохшие губы разомкнулись с большим трудом:
– Бон, – ее голос уже был ближе к Великому Черному, чем к миру живых, – не вини себя ни в чем…
– О́ни, прекрати, не трать силы, прошу!
– Я люблю тебя, Бон. Я рада, что ты сейчас со мной, без тебя моя жизнь была бы пустой и бессмысленной. Спасибо за то, что ты в ней появился.
Бон прижался губами к ее лбу, больше не в силах сдержать слез. Он шептал что-то неразборчивое, удерживая ее в объятиях. Но когда он поднял голову, его тело напряглось, словно пружина. Принц смотрел куда-то в сторону, еще сильнее прижав девушку к себе.
Превозмогая боль, Теона проследила за его взглядом.
Рядом с ними стоял тот, кого Ткачиха совсем недавно видела лежащим в гробу. Но в полуистлевшем коробе были лишь кости, перемотанные и связанные рваными лоскутами, а сейчас посреди зала стоял гигант. Он был точно слеплен из мокрого песка, который осыпа́лся и тут же достраивал недостающие части тела: там, где секунду назад не было половины головы, песчинки, мелко дрожа, восстанавливали нужную форму.
Рост Зрячего превосходил человеческий. Части тела значительно отличались пропорциями и своим видом от привычных глазу. Он поднял к своему отсутствующему лицу руки, лишенные пальцев, и на месте пустоты появились тонкие острые когти. Зрячий сделал первый глубокий шумный вдох, расправляя мощную грудную клетку. В центре его груди открылся глаз, а на голове показались длинные светящиеся и загнутые к полу рога, которые скрывались за спиной и оканчивались ниже выгнутых под странным углом коленей. Там, где рога сходились, на лбу открылся второй глаз.
Поворачиваясь всем телом, монстр принялся осматривать зал. Когда его красные глаза поймали взгляд Ткачихи, Зрячий замер и с любопытством наклонился, чтобы рассмотреть лежащую на полу девушку, укутанную в кровавые бархатные бинты. Бон прикрывал ее собой, показывая чудовищу, что никому ее не отдаст.
Древний бог выпрямился, сердито фыркнул через два небольших треугольных отверстия, заменявших ему нос, и громко щелкнул пальцами. Все, кто находился в зале, вмиг подлетели к потолку. Теона почувствовала, как руки Бона цепляются за нее, но он ничего не может поделать с силой, которая тянула его вверх.