Корона выпала из его рук и покатилась по полу. Бон не шевелился. Леонида усмехнулась и на цыпочках вышла из комнаты.
– Ты заразился моим недугом? – тихо спросила Теона, стараясь не напрягать еще не окрепшие связки. – Бон, это я. Наконец-то только я.
– Слава Великим, – воскликнул он и бросился на колени, хватая ее за руку и жадно целуя тонкие пальцы. – О́ни, я так боялся, что потерял тебя навсегда…
Немного успокоившись, Бон опустился на кровать рядом с девушкой, и она наконец окунулась в серо-голубые озера его глаз, по которым так сильно скучала.
– Я люблю тебя, Иолантий Бониций Освальд Третий, и, даже если оба Великих встанут у меня на пути, я найду дорогу обратно к тебе.
Она попыталась привстать на локтях, и Бон, нежно поддерживая ее за плечи, прижал девушку к себе. Теона огляделась – они были одни.
– Сколько меня не было?
– Полгода, – ответил Бон, целуя ее в макушку, – самые страшные месяцы в моей жизни.
– Всего полгода… – задумчиво повторила девушка. – Все живы?
– Кого ты имеешь в виду под «все»?
– Воительницу, Видящую, Короля и Рыцаря. Ну, Короля и Воительницу я уже увидела, Вероника и Виктор в порядке?
– С ними все хорошо, они в замке. Думаю, скоро начнут ломиться в дверь.
Он обнял ее еще крепче, будто не желая делить с остальными.
– А как я здесь оказалась?
– После тех ужасных событий мы нашли тебя, точнее твое тело, в зале с витражами. Ты дышала, но разбудить тебя не смог ни один лекарь.
– Понятно, – ответила Теона, медленно начиная собирать в голове пазл событий, которые пропустила.
– О́ни, я… – замялся Бон, – я больше не хочу терять ни секунды… – Король вдруг стал очень серьезным: – Я, возможно, тороплю события, и ты только очнулась, но… каждый час каждого дня, пока ты спала в этой кровати, а мне приходилось заниматься делами страны и решать вопросы, связанные с уже не существующим Орденом, я мысленно был рядом с тобой, держал тебя за руку и спрашивал: Теона Фольтридж, когда ты очнешься, согласишься ли ты стать новой королевой Риата и моей женой?
Бон вынул из маленького кармашка невесть откуда взявшееся кольцо с большим красивым камнем, отливающим золотом.
Теона едва снова не разучилась дышать. То, за что она боролась, пока была в заточении у богов – вернуться к Бону, – наконец свершилось, но, чтобы согласиться на подобное предложение, ей нужно было слишком много всего рассказать и объяснить. Она смотрела на короля, пытаясь подобрать правильные слова, но ни одно не казалось подходящим для этого момента. Девушку спас шум из-за двери и бесцеремонно вломившиеся в комнату Вероника и Виктор.
– Девочка! – закричала Видящая с порога и, не обращая внимания на Бона, подбежала к кровати и заключила Теону в объятия.
– Я пыталась их остановить, – принялась извиняться Леонида, которая тоже решила не оставаться в стороне.
– Все в порядке, – ответила ей Теона, нежась в руках наставницы. – Как же я по всем вам соскучилась!
– Мы очень переживали, сестренка, – сдержанно, но с широкой улыбкой добавил Вик.
– Идите скорее сюда, я хочу обнять каждого из вас и услышать все ваши истории!
Новая, самая счастливая картинка для ее картотеки памяти нарисовалась сама собой. Ее семья, любовь, опора и поддержка наконец были рядом. Это сила, которой нипочем ни культы, ни древние боги, ни Орден-фальшивка. Они победили, они живы, и они вместе.
Девушка подняла глаза на Бона, взглядом пообещав, что чуть позже они непременно вернутся к начатому разговору. Он улыбнулся и незаметно для остальных спрятал кольцо в карман кафтана.
Первая неделя после ее возвращения была наполнена такой суетой и шумом, что Теоне все время хотелось сбежать от поздравлений и восторженных речей о том, как она самоотверженно спасла мир. Выдержав пару часов таких разговоров, она обычно ссылалась на не до конца прошедшую слабость и старалась остаться в одиночестве. Ей нечего было ответить на расспросы – слишком много всего произошло в те два с половиной года, которые она прожила в Доме-без-границ и которые для жителей Риата и ее близких обернулись всего шестью месяцами. Вдобавок у нее никак не получалось научиться спать ночью. Привычка сидеть за станком до рассвета, выработанная годами, теперь играла с ней злую шутку, заставляя бродить в лабиринтах памяти до рассвета.
Иногда под утро она бесшумно покидала свою комнату и босиком пробиралась в зал с витражами Белании Освальд. На этот раз она пришла сюда, чтобы посмотреть, как первые лучи солнца играют с красками на чудесных стеклянных картинах. Она бродила от одного стрельчатого окна к другому, в каждом находя что-то новое. Витраж с изображением Мятной реки неизменно приковывал ее внимание. Какое счастье, что им теперь не нужно искать гейзер Удачи, – просить о большей милости, чем им была дана, – преступление.
– А ты вообще не собираешься ему рассказывать, где была, Белочка? – послышался голос из темного угла.
Неожиданное появление гостя Теону даже не испугало.
– Уходи, Тин, я сама решу, когда, что и кому рассказывать.
– Но ты же понимаешь, что он сделал предложение прежней тебе. Той, которой ты была, а не той, которой стала?
– Не Великому Белому мне вещать о понимании, – язвительно ответила девушка. – Говорю же, Валентин, я все решу сама.
– Хорошо, Белочка, я просто пришел убедиться, что у тебя все в порядке.
– Все в порядке. Я скоро соберусь с мыслями и обо всем им расскажу. Вы с Орсоном можете за меня не переживать.
– А ты… с ней не говорила? – робко спросил тот, кого весь мир считал всемогущим.
Теона усмехнулась.
– И кто-то тут еще будет говорить мне о смелости? Сколько ты собираешься прятаться от Вероники?
– Ну, ты же ее знаешь… Перед такой, как она, нельзя просто взять и появиться спустя столько лет.
– Нам с тобой есть о чем подумать, Тин. Но я почему-то верю, что рано или поздно каждый из нас обретет свое счастье. Ведь ключей от жизни нет… – начала она известную лишь им фразу.
– …но и замков никто не вешал, – закончил Великий Белый и исчез.