– С их точки зрения, во время Бунтов она спасла их от резни, хотя это не удалось даже рожденным фуриями, – возразила Ава. – На какие бы жертвы она тогда ни пошла, их сочтут необходимыми, а не аморальными.
«Необходимое зло», как однажды сказал Эдей.
– Ава права, – тихо согласился он. – Когда я сообщил Нико и Чимди, что Бьянка применяла к членам «Фортуны» силы рожденной керой, они просто отмахнулись. Она помогла стольким людям, что по Илам поползли слухи, будто политик с Холма просто использует эту историю ради победы на выборах.
– Ерунда. Люк был готов работать с ней. Еще до того, как узнал о ее участии в Бунтах, – сказала Таис отрывистыми фразами.
Она явно заводилась, а это всегда было плохим знаком. С возрастом Ио придумала несколько способов разрядить нарастающее напряжение: сменить тему, сделать сестре комплимент или просто согласиться со всем, что она говорит.
Но на этот раз Ио почему-то не захотелось разрядки. Она пролистала лежавшие на столе газеты и произнесла:
– Подожди. Почему мы говорим только о Бунтах? Разве в новостях не сообщают о ее связи с душительницами из Илов? Если бы люди узнали, что она убивает своих же приближенных, превращая невинных женщин в духов, они бы думали иначе. Почему Сен-Ив не сообщил газетам об убийствах?
Таис облокотилась на спинку стула, закинула одну ногу в безукоризненно блестящем сапоге на другую и ответила:
– Потому что Бьянка не созналась. Она настаивает на своей невиновности. Люк говорит, что у них недостаточно улик, чтобы осудить ее. Пока что, – добавила Таис, заметив встревоженное выражение лица Ио. – Он найдет их, Ио. Бьянка ни за что не останется безнаказанной.
– Она не созналась?
– У нее есть алиби на все то время, пока духи действовали в Илах, – резко сказала Ава. – Она никогда не остается одна – когда она была не с бандой, она была со мной.
Ио рефлекторно повернулась к Эдею. Он тоже смотрел на нее.
– Это правда, – сказал он. – Я опросил всех остальных членов «Фортуны».
– А вдруг они просто прикрывают ее…
– Она этого не делала, – отрезала Ава. – С тех пор, как та старуха напала на нее в собственном кабинете, Бьянка не могла спать по ночам. Она была в ужасе.
Ио и Эдей переглянулись. Бьянка обладала силой превращать людей в кровожадных духов. У нее определенно были причины желать жертвам смерти – чтобы гарантировать молчание о Бунтах. Кроме Горацио Лонга: насколько Ио и Эдею было известно, о его участии в Бунтах королева мафии ничего не знала. К тому же второй дух, Дрина Савва, пыталась ее убить. Но Эдей был прав: если Бьянка хотела смерти своих сообщников, зачем бы она стала действовать теперь, спустя двенадцать лет? И зачем превращать жертв в духов? Ну и, наконец, почему именно их – женщин, которые, как утверждали Девять, представляли опасность во время Бунтов?
Неужели они ошиблись? И Бьянка невиновна?
– Что думаешь? – спросил Эдей.
Ио чувствовала, что все взгляды прикованы к ней, но ее внимание было сосредоточено на Эдее. Они начали это дело вместе, собирая улику за уликой, нащупывая связи, раскапывая невообразимые факты. Когда у Ио заканчивались идеи, у Эдея появлялись новые, и наоборот. Из них получилась команда куда лучше, чем Ио могла себе представить – идеальное сочетание инстинкта и вдумчивости, порыва и точности.
– Помнишь двух сестер из сна Бьянки? – спросила Ио. – Младшую зовут Нина.
Эдей кивнул.
– Я уже встречала ее раньше, пять дней назад.
Когда он уловил смысл слов Ио, его брови нахмурились. Пять дней назад – когда Дрина Савва убила Ярла Магнуссена.
– Может, стоит поговорить с ней? – спросил он.
– Думаю, стоит, – прошептала Ио. – Мы явно что-то упустили.
Стул Авы скрипнул, проскользив по кафельному полу. Ио, Эдей, Амос и Таис вздрогнули. Ава возвышалась над ними, ее взгляд был твердым.
– Вы думаете, – отчеканила она, – что что-то упустили? Пока Бьянка гниет в тюрьме?
В кафе воцарилась тишина. Казалось, весь воздух покинул легкие Ио.
– Я могу пойти к Девяти, – предложила Ио, хотя вместо этого она предпочла бы взять нож для масла и воткнуть его себе в глаз. В голове снова возник страшный образ: ее озлобленное лицо, ее рука, держащая нить, и мир, пожираемый огнем за ее спиной. Вчера она обрезала нить Райны. Что, если предсказанный конец света – это беспорядки, которые последуют за арестом Бьянки?
Эдей прошипел:
– Мы никогда не вернемся в Дом.
– Что там произошло? – тихо спросила Таис.
– Они принялись манипулировать нами, едва мы ступили на порог, – ответил он. – Пытались приплести Ио к какой-то дикой апокалиптической теории, созданной их творцами.
– Какой теории? – спросила Таис.
В ответ Ио покачала головой. Как она объяснит то, чего не понимает сама?
– Я могу заключить с ними сделку, Эдей. Дам им то, что они хотят, а в обмен их творцы вызовут в воображении прошлое Бьянки.
– Если ты дашь им то, чего они хотят, Ио, – мягко возразил Эдей, – они уничтожат тебя.
– О, сестра моя. – Губы Таис расплылись в нежной грустной улыбке. Она перегнулась через стол и приложила руку к щеке Ио, затем проделала то же самое со щекой Авы. – Ради Авы ты готова на все, правда?
Какой странный вопрос – конечно, готова. Одна душа на три тела, верно? Но дело не только в том, чтобы помочь Аве и Бьянке. Речь шла о справедливости – об участи женщин, которых превратили в монстров, которых использовали в гнусных целях, которые умерли безвременной смертью – две из них от руки Ио – и на которых, кажется, всем плевать.
Ио помассировала шею. Боги, как она устала. Долгие дни бесконечных скитаний по всему Аланте, и все, что у нее есть, – решение, столь же ненадежное, как фундамент домов в Илах.
– Будь у нас больше времени в «Мистере Гипносе», – посетовала она, – мы узнали бы о прошлом Бьянки подробнее. Поняли бы, когда она создала духов и как именно. У нас были бы доказательства.
– Да. – Ава агрессивно ткнула пальцем в газеты на столе. – Странно, что Бьянку арестовали за день до выборов, да? Странно, что об этом написали утром в день выборов, хотя расследование еще идет? Странно, что это обеспечило Сен-Иву преимущество в тридцать пунктов в ходе опросов. Можно сказать, даже удобно.
Таис стиснула зубы.
– Что, прости? Удобно? На что это ты намекаешь, Ава?
– Не намекаю. Я констатирую очевидное. Ее арест обеспечил Сен-Иву победу. Надеюсь, это стоило того хаоса, который вот-вот начнется. Потому что это, – Ава щелкнула ставнями, из-за которых доносились отдаленные крики и нечто похожее на выстрелы, – только начало, Таис.
Ио напряглась, готовая взорваться, но Таис ответила на этот выпад всего лишь пренебрежительным закатыванием глаз.
– Мне жаль, что твоя подружка – лгунья и убийца, Ава. И мне жаль, что твой дом населен корыстными преступниками, которые отказываются видеть правду.
Лицо Авы внезапно прояснилось – словно она наконец осознала свое поражение.
– Раньше ты любила Аланте сильнее, чем любой из нас.
Таис холодно пожала плечами, напоминая ледяную статую.
– Та нить давно порвалась.
Ио замерла. В ее голове возник образ: ее собственные пальцев на нити дома Таис, понемногу истончающие ее каждую ночь, пока та наконец не перетерлась. Она почувствовала на себе взгляд Эдея, а затем ощутила, как его рука мягко опустилась на спинку ее стула. То, что он обо всем знал и не винил ее, служило для Ио небольшим утешением, но все же этого было недостаточно. Боги, если бы Таис узнала, если бы Ава узнала, что она сделала…
– Не думала, что ты все еще столь наивна, чтобы путать любовь с верностью, сестра моя, – сказала Таис. – Это две совершенно разные вещи.
Ава потупила взгляд.
Ио казалось, что старые угли ее ярости давно потухли, но сейчас они разгорались с новой силой, обжигая ее изнутри.
– Не говори с ней так, – резко сказала Ио. – Твой жених увидел возможность и ухватился за нее, ни на секунду не задумавшись о последствиях для Илов. Перестань обижать Аву только потому, что она с тобой не согласна.
Таис поджала губы. Ио слишком хорошо знала это выражение лица: эмоция сродни рычанию большой кошки перед прыжком.
– С каких это пор ты так печешься об Илах, Ио? Разве не ты сама сделала карьеру, обрезая их жителям наименее полезные нити, возомнив себя всемогущим судьей или палачом?
Ио стоит прикусить язык. Если бы этот разговор состоялся два года назад, она бы так и сделала. Смутилась и уступила бы в этом словесном поединке. Но теперь взять верх казалось ей жизненно важным. Она должна устоять, должна высказать свое мнение. Впервые она видела их отношения так четко: Таис сверху, Ава посередине, Ио снизу. Но ведь сестринство должно выглядеть совсем иначе.
– Какое это имеет отношение к тому, как ты разговариваешь с Авой? – спросила Ио, повысив голос. В этом и есть вся суть, верно? Таис пыталась задеть и ее, и Аву, переведя разговор на их мнимые недостатки. – Или к аресту Бьянки – если уж на то пошло? Разве речь не о том, что ты защищаешь оппортуниста, который выдал секретную информацию газетчикам, чтобы добиться победы на выборах мэра?
– Ладно, мисс Блистательный Детектив, – бесцеремонно сказала Таис. – Если тебе нужны ответы, я вовсе не собираюсь вставать у тебя на пути. Иди и ищи ту самую зацепку, которую, как тебе кажется, ты упустила. После – милости прошу поделиться своими находками с Люком или даже самостоятельно допросить Бьянку, если захочешь. Назови свое имя в Сити-Плаза, и тебя пропустят – на этот раз все как подобает, да? Я уже ходатайствовала о том, чтобы ты получила от Инициативы официальное предложение о работе. Посмотрим, сможешь ли ты достичь результатов, которых не добился мой жених-оппортунист.
Наказания Таис всегда были такими – завуалированными. Облеченные в форму капитуляции, выставленные в виде благородного предложения помощи. На самом же деле это всегда было испытанием, которое наказуемый проваливал снова и снова, пока не учился принимать поражение с самого начала. А урок заключался в том, что он просто трус.