Макс приуныл. Может, не знал, кто такой Ричард Брэнсон. А может, вспомнил, что директор уже два раза грозился из гимназии выпереть. Третьего предупреждения не будет, – Макс насчет Иннокентьевича иллюзий не питал. Директор словами не разбрасывается – это всем известно. А переходить из элитной гимназии в обычную школу… унизительно как-то. Да и родители убьют. Ладно, не убьют, конечно, но прижмут – будь здоров. Ни карманных денег, ни нового ноута не жди.
А Славик ведь впервые в жизни Макса видел. Как он его больное место вычислил? Вероника присмотрелась к Оксанкиному другу внимательнее. Глаза раненой лани? Да нет, ничего подобного. Просто немного уставшие. Ксюха ж говорила: он за компом весь день сидит.
И вообще, Славик оказался вполне себе нормальным парнем: улыбается открыто и дружелюбно, шутит, байки травит, не косится на Веронику, которая ничего не ест, а только кусок пиццы вилкой на тарелке крутит.
Никто и не заметил, как напряжение улетучилось. Магия, не иначе. Больше не было презрительных ухмылок, недовольных гримас и смущения. Даже Дэн с Максом, казалось, взглянули на Славика другими глазами. Во всяком случае, больше его не троллили и смеялись вместе со всеми.
А Вероника выдохнула – расслабилась, отдалась удовольствию от общения. Давно ей не было так хорошо и весело. У нее появилась компания. Настоящая компания, в которой ее принимают и не осуждают. Люди, с которыми она совпала. Нет, не вкусами и предпочтениями. Просто подошла к ним, как кусочек пазла. И самое главное – Вероника чувствовала, что она им интересна. Правда интересна. Захотелось поделиться с этими чудесными ребятами чем-то личным и важным. Вот она и рассказала о голосах – о призрачных голосах, которые время от времени окликают ее по имени.
Рассказала и сразу же об этом пожалела.
– А может, тебе в психдиспансер сходить? – неуверенно произнес Дэн (вроде как не хочется ему говорить, но и промолчать нельзя). – Так, на всякий случай. А то, знаешь, всякие голоса в голове… Это тебе не шутка.
Оксана хотела что-то сказать, но ее перебил Славик:
– Да брось ты. Ясно ж – чья-то проделка. Уверен: эти голоса принадлежат вполне себе настоящим людям, а не призракам.
– А давайте проверим! – воскликнул вдруг Макс.
– Как проверим? – в один голос спросили Дэн и Вероника.
– Я знаю одну заброшку на Сафроновской. Ник, давай ты всем знакомым по секрету расскажешь, что хочешь видео снять. Ну, челлендж. Для блога на Ютубике. Если мыслить логически, то ведь получается – это кто-то из знакомых шутит. Иначе откуда бы он знал, где ты бываешь. Так вот. Где человека пугать, как не в заброшке? Милое дело! Шутник такого шанса не упустит. А мы все тихонечко за тобой проследим и выясним, кто там тебе шепчет.
Почему Вероника согласилась? Она и сама не знала. Уже была готова на все, чтобы покончить с призраками? Хотела снова собрать ребят? Совместное приключение ведь так сближает… Ее не остановило даже то, что Оксана оказалась против. Очень даже против. Так сразу и заявила:
– Идея – бред.
И Макса обозвала. Некрасиво обозвала. Вероника никогда не произнесла бы такое слово. Но хоть Оксана и не одобрила затею с заброшкой, она пообещала пойти вместе со всеми. Так и сказала:
– Я с тобой. По-любому.
25
У Димы заболела мать, и он уже вторую неделю ночевал у нее. Катя грустила. Нет, она все, конечно, понимала. Мать души в Диме не чает, одна его воспитывала, из последних сил выбивалась, чтобы дать ему самое лучшее. Естественно, они близки. Он не может не поддержать ее в трудную минуту.
Катя не обижалась. Просто ей почему-то становилось тоскливо, когда Илоночка засыпала.
Труба еще эта дурацкая… И с чего ее прорвало на ночь глядя? Катя бросилась перекрывать воду и не справилась, – сил не хватило кран повернуть. Пришлось соседей беспокоить.
Иван Федорович прямо в пижаме притопал. Воду перекрыл, покряхтел, да и ляпнул:
– А хозяин твой что ж, на гулянке?
– У него мама заболела, – проблеяла Катя.
Так противно ей стало, будто она оправдывается.
И долго потом неприятный осадок держался. Катя изо всех сил пыталась себя отвлечь, а мысли все равно возвращались к глупому вопросу старика: «А хозяин твой что ж, на гулянке?» Чепуха какая. Будто назойливая песня, которая и не нравится, и не трогает, а все равно в мозгу крутится и крутится.
А на днях написала Инесса.
«Вик, у тебя бывало такое? Вот ничего плохого тебе человек не сделал. О нем говорят: „Такой классный, такой лапочка!“ А ты его терпеть не можешь».
«Ты знаешь, – отвечала Катя, – обычно какая-то предпосылка к неприязни все равно есть. Ты покопайся в памяти. Найди зацепку».
«Ничего определенного. Высокомерие? Пожалуй, да. Строит из себя загадочного. Может замолчать посреди разговора, замкнуться в себе. Типа думайте все – обидели вы меня или меня просто переклинило. Мне-то по барабану. А его девушка лицом полотнеет».
«Вот видишь, я же говорила: есть что-то определенное».
«А ты как считаешь, такое поведение нормально?»
«Нет, не думаю. Он всегда такой?»
«Мы встречались всего пару раз».
«Может, у него период сейчас сложный?»
«Ага, не получается подобрать джинсы к новым гриндерсам».
«Да, ты его и вправду не перевариваешь».
«Не то чтобы не перевариваю… хотя да. Похоже, не перевариваю. Как будто козлолокатор в голове срабатывает. Помнишь, ты про Печорина объясняла. Ну вот. Похожий типаж. Теперь я до конца поняла, что ты тогда в виду имела».
«А эта его девушка – она твоя подруга?»
«Подруга. Близкая подруга. Она мне дорога, поэтому и переживаю».
«А ты не пробовала поделиться с ней сомнениями… ну, соображениями о ее парне?»
«Не хочу лезть в их отношения. Не имею права. Ненавижу, когда так делают. Да и нет у меня ничего определенного. Просто боюсь, что он из тех чуваков, которые вслух произносят: „Как же мне с тобой повезло“, а на деле заставляют тебя почувствовать себя жалким, никчемным существом».
«Тогда будь рядом. Это все, что ты можешь для нее сделать».
«Ты права, Вик. Я и сама так решила».
Катя потом еще долго думала об этом их разговоре.
Вот умная же девочка. Рассудительная. Анализировать умеет.
Откуда тогда котики? Откуда? Шаблоны милых кошачьих мордочек у нее в блоге.
Итак, значит, фотография: выложены эти самые мордочки в три ряда на столе, и на каждой мордочке написано: «безнадежность», «смерть», «депрессия», «суицид», «анорексия», «стресс»… И ведь сидела же, вырезала, а потом ровненько раскладывала. Это что вообще?
Она так самовыражается?
Это для привлечения внимания?
Крик души?
Объ-яс-ни-те!
26
Ногти всегда были ее гордостью. Веронике нравилось за ними ухаживать – отращивать, придавать идеальную форму, подбирать лак, придумывать дизайн. Но какой толк от дизайна, если ногти слоятся, трескаются и ломаются. Печалька. Пришлось остричь. И что? Теперь пальцы похожи на нелепые культяпки. Нелепые и беспомощные. Вероника настолько привыкла к длинным ногтям, что без них чувствовала себя беззащитной даже… перед коробкой с чаем. Вспоминалась Илоночка, как она пирамидку непослушными пальчиками складывает. Оп-ля – и разноцветные колесики покатились по ковру. Оп-ля – и сухие чайные листики разлетелись по кухонной плитке.
Зато в остальном все было хорошо. Вероника собой гордилась. Во-первых, ей удалось полюбить чувство слабости, которое стало теперь ее неизменным спутником. Слабости и легкости, ведь именно так и должны себя ощущать изящные, невесомые феи. Такие, как в паблике «Худее, еще худее».
Дрожь в ногах и головокружения нравились меньше. Но ведь быть красивой – значит страдать. Так?
Во-вторых, у нее появился секрет. Волшебный секрет, благодаря которому она надеялась дойти до цели вдвое быстрее. Благодаря которому поверила: к лету она станет идеальной. Совершенной феей. Безупречной нимфой с весом не более сорока килограмм.
Секретом поделилась девушка Макса. Одна из. Таня, кажется. Или Марина? Они у Макса с такой скоростью меняются – попробуй запомни. Он на каждую тусовку с новой приходит. Хорошо, что Дэн не такой. И кстати, да. Свершилось! Дэн не прячет больше Веронику от друзей. Он берет ее на тусовки. Да-да-да! Их отношения вышли на новый уровень. Иногда, правда, закрадывается предательская мысль: а что, если раньше Дэн ее просто стеснялся. Ну, жирную такую. Стрёмную. Но нет, конечно же нет. Вероника гонит такие мысли прочь. Она не позволит им портить себе жизнь.
И родителям не позволит. Она уже взрослая – нечего за нее решать.
Понятно, конечно, почему мама и папа насторожились. Раньше-то Вероника была тихой, послушной девочкой. Домашним ребенком. Прилежной ученицей.
Нет, она по-прежнему такая. Зря они беспокоятся. И Дэна они сто лет знают. И с родителями его знакомы. И потом, к 10 вечера Вероника как штык дома. И с учебой все путем.
Они стараются не давить. Мама аккуратно задает наводящие вопросы. Папа рассказывает истории из собственной молодости. Но в этой мягкой деликатности Вероника чувствует тревогу. Страх даже. Нежелание перемен. Все это действует Веронике на нервы.
Конечно, родителям бы хотелось, чтобы она до смерти над книжками корпела. Но разве не бесполезно искать в них себя? А собственный опыт по книгам, что ли, приобретать? Это же как через стекло обедать. Снаружи огромный мир, который жизненно важно попробовать на ощупь. И Дэн… Как они не понимают. А еще преподы.
А секрет здесь при чем? При том. Если бы она так и оставалась затворницей, то ничегошеньки бы не узнала.
Это случилось у Дэна дома. У него родители часто уезжают по бизнесу в другие города, а иногда – и в другие страны. И тогда Дэн зовет друзей. Друзей, знакомых, одноклассниц – тех, кто не прочь потусить. Вероника не то чтобы любила весь этот шум – громкую музыку, шутки на грани фола и гогот подвыпивших сверстников… Просто ей все было в новинку. До дрожи любопытно. Как будто параллельная реальность. И самое главное – Дэн. Она приходила на тусовки в качестве его девушки. Если честно, одной только этой причины было достаточно, чтобы радоваться происходящему.