ремальные эмоции и импульсы уже есть, а возможности направить их в нужное русло еще нет. Отсюда – конфликты, путаница и противоречия в сознании.
Хм, путаница в сознании. Звучит пугающе. Но ведь и Катя когда-то была подростком. И у нее случались в то время неудачи, возникали проблемы, портилось настроение. Но безнадежность, разочарование во всех и во всем, вселенская тоска, такая, чтоб прямо жить не хотелось… Нет, не помнила Катя такого, не помнила.
А в квартире царила полуночная тишина. Илоночка давно уснула. Дима еще не вернулся с работы, – очередное совещание затянулось, не иначе. Катя лежала в постели и думала, думала, думала.
А может, подростковый возраст – как критические дни. Изменения в организме происходят у всех, но каждый переносит их по-своему. У кого-то спазмы, у кого-то головные боли и отвратное расположение духа, а кто-то живет как ни в чем не бывало. А?
17
– Как в новой школе, Оксан? Уже нашла друзей? – спросила мама за ужином.
Я так и не поняла: это она для проформы или просекла наконец, что ее дочь – социофобный урод.
Ну правда. Что со мной не так? Вот, например, почему я ушла тогда из парка, ни с кем не попрощавшись? Ведь мне ж с ребятами интересно. И я понимаю: они вовсе не обязаны все время со мной разговаривать, – так ведь ни в одной тусе не бывает. Люди свободно общаются, перетирают темы, которые их волнуют. Что здесь такого? Почему я все время чувствую себя лишней, ненужной, навязчивой? Почему не могу завязать отношения? Хотя б мало-мальски близкие, дружеские отношения.
Нет, в школе все путем. Я так матери и ответила. Меня давно никто не задирает. Некоторые даже пытаются наладить контакт. Мол, Ксюха, как провела выходные, Ксюха, приходи поболеть за наших на волейбол. А всего пару месяцев вместо имени у меня было «Западное Бирюлево». У них что, память отшибло?
Так вот дружба для меня – терра инкогнита. Нет, я про Славку не забыла. Он мне друг, без вопросов. Только он – как бы виртуальный друг. Мы в последний раз виделись (страшно подумать) полгода назад, – я к нему зашла попрощаться, когда мы переезжали. Нет, мы вообще-то связь поддерживаем. Славка мне часто ВКонтакте пишет: как дела, интересуется, про новую школу вопросы задает. Только мне совестно его часто отвлекать. Он же компьютерный гений – весь день за компом решает непостижимые для моего разума задачи. Не представляю его праздно шатающимся по городу, или сидящим вместе со мной на берегу реки, или танцующим на вечеринке, или… чем там вне Инета друзья занимаются. Наверное, я никогда не узнаю чем.
Хотя не так давно у меня появилась надежда.
Вика.
С ней прикольно. Мне кажется, мы очень похожи. Может, даже внешне. Мне так представляется. Если честно, я не в курсе, как она выглядит, – мы в Инете познакомились. Да, еще один виртуальный друг. Только я вот думаю, – круто было бы в реале с ней дружить. Ну, хотя бы попробовать. Мы ж в одном городе живем. Что нам мешает? Нет, вот так взять и пригласить ее встретиться, я не могу. Или могу? Это будет выглядеть, будто я навязываюсь? Или нет?
В общем, я попросила Славку пробить адрес по IP – он же хакер, что ему стоит. Только оказалось, все не так просто. Славик написал: провайдера-то он вычислит на раз-два, только тот информацией о клиентах не поделится – не-а, можно губу не раскатывать. Во всяком случае, добровольно точно не поделится. Так что Славику нужно было время.
Я ждала.
Пока ждала, думала о еще одной засаде, – Вика ведь меня не знает. В смысле, не знает от слова «совсем». Там, в блоге, я Инесса – утонченная дева, страдающая анорексией, дочь интеллигентных чуваков, ботаничка с выворотом. Если не считать выворота – ничего общего со мной. Я ведь специально блог завела – хотела побыть кем-то другим, кем-то из нормальной семьи, кем-то достойным внимания. Примерить чужую личину желала, если выражаться языком этой самой фейковой Инессы. Будто я не замкнутая Оксана, которая делает вид, что ей никто не нужен, а другая девушка. Открытая и общительная. Без вечных скандалов дома. Без распускающего руки отчима. Без колючек, которые встают дыбом иногда даже без повода.
Может, это и есть то самое главное, что мешает мне позвать Вику встретиться? Не исключено. У меня не всегда получается разобраться в собственных мотивах. Наверное, я даже себе не доверяю. Ха-ха!
18
Вероника вышла из подъезда с увесистым пакетом. И это была только треть крупы. Илоночка постаралась – смешала то, что нашла в кухонном шкафу: и гречку, и горох, и рис, и… В общем, в куче на полу оказалось все, что Катя имела неосторожность держать в нижнем ящике. Мама отправила Веронику к невестке забрать часть смеси, – не пропадать же продуктам. Вряд ли Бима смутит своеобразие микса из каши, гороха и макарон. А если еще добавить мяса, – точно вмиг проглотит.
Вероника шла через двор и улыбалась. Подумать только – за два часа ни разу не захотелось плакать. Даже про Дэна не вспомнила. И про проблемы с весом не думала. Не загонялась и свободно наслаждалась жизнью. Так можно? Правда? Будто в детство вернулась: в ладушки играли, в «поехали, поехали за грибами, за орехами», за ручку по квартире путешествовали, кукольный театр устроили. Какая же Илоночка милая и забавная! Даже когда шкодит. Здорово иметь маленькую сестру, пусть и двоюродную. Она как солнышко. И светит, и греет.
Вероника вошла под арку. Попала во мрак, точно кролик, которого фокусник опустил в шляпу. Через секунду вместо мимимишного пушистика кудесник достает веревку – тащит ее из шляпы, и она падает с глухим стуком кольцами на пол. А как же кролик? Так и остался там, во мраке?
С Вероникиного лица все еще не стерлась улыбка, но от хорошего настроения уже не осталось и следа. Впереди светились огни улицы, но казалось, они бесконечно далеко и до них ни за что не добраться. Будто темнота держит. Будто не пускает.
– Ве-ро-ни-ка…
Опять этот мерзкий шепот. Словно ледяные пальцы залезли под шарф – туда, где бьется жилка под тонкой кожей. Холодно и жутко. Шепот завораживает, заставляет замереть, сжаться.
– Вика!
Звонкий голос ворвался в темное пространство под аркой и рассеял морок. Вот же, совсем рядом улица, освещенная яркими огнями фонарей и витрин. Всего несколько шагов сделать. И нет же, нет никакого шепота.
Вероника быстро вышла из-под арки и обернулась. Незнакомая девушка в черной вязаной шапке чуть было не сшибла ее с ног.
– Привет! – сказала девушка.
Большие глаза цвета болота, густые брови, чуть вздернутый нос. Когда здоровалась, один уголок рта приподнялся выше другого.
– Привет! Ты мамина студентка, наверно?
Такое уже бывало. Один раз Веронику выцепили возле гимназии, слезно умоляли поговорить с мамой – уболтать, чтобы та разрешила что-то там пересдать. Вероника часто приходит к маме в универ, – видимо, там ее заметили и запомнили.
– Студентка? Нет. В школе учусь. А моя мама с Екатериной Евгеньевной работает. У них там в одном разговоре случайно всплыло, что ты Грина читаешь. Ну, я и подумала: может, ты захочешь книжками меняться? – Девушка протараторила все это на одном дыхании.
Веронике понадобилось время, чтобы собраться с мыслями.
«Екатерина Евгеньевна? Тетя Катя, – сообразила она наконец. – Откуда она узнала, что я на прошлых выходных Грина купила? Я вроде не говорила. Или говорила? Не помню точно. И кстати, тетя Катя же в декрете. А! Она ж как раз сегодня обмолвилась, что ей девчонки с работы звонят иногда».
– Меня Оксана зовут, – прервала затянувшееся молчание незнакомка.
– А меня Вероника. Только ты, наверное, и так знаешь.
Девчонка в черной шапке вскинула на Веронику глаза и отозвалась не сразу. Будто удивилась.
– Да, мама говорила. Точно, Вероника. Тебя так и называть?
– Можно Ника, если тебе так удобнее. А про Грина – я не то чтобы прямо фанатка. Но вот недавно «Виноваты звезды» купила.
– Здо́рово, – выдохнула Оксана. – Дашь почитать?
– Без проблем. Если хочешь, поехали со мной. Я сейчас домой как раз.
19
«Жаль, что так и не нашлось того, кто бы все-таки взялся дежурить над пропастью во ржи», – последняя запись в блоге Инессы.
Два дня назад Катя полночи болтала с ней в личке. Так вышло. Диме опять пришлось ублажать важного клиента – кормить в ресторане, показывать город, – все, как всегда. Илоночка спокойно спала, а Катя бродила по квартире как неприкаянная, хоть и устала за день до темных кругов под глазами. Думала: «Вот дождусь Диму…» Зачем нужно было непременно дожидаться Диму, она и сама себе объяснить не могла. Катя и не рвалась рефлексировать – просто меряла шагами комнату: семь шагов по прямой, десять шагов по диагонали… Но тут как раз на телефон пришло оповещение: новое сообщение в личке. Катя включила компьютер.
«Вик, что думаешь, дружба предполагает стопроцентную искренность или нет? Я имею в виду, всегда ли нужна правда, правда и ничего, кроме правды».
Катя задумалась. Хороший вопрос. Они с Инессой уже столько времени ведут задушевные разговоры. Разве они не стали друзьями, пусть и виртуальными? А ведь Катя врала. С самого начала врала – про возраст, про имя, про свою жизнь.
«Инес, „правда, правда и ничего, кроме правды“ – это ж про суд, а не про дружбу».
«Так что, значит, друзья вполне могут друг другу привирать? Ты так считаешь?»
«А ты в любой ситуации хотела бы знать правду?»
«В любой».
Такого Катя не ожидала. Она сама на этот вопрос с лету бы не ответила. Засомневалась бы. Точно засомневалась бы. Может, потому что жизненного опыта больше. Или потому что с возрастом комфорт начинаешь ценить больше, чем принципы?
«А если бы правда сделала тебе больно? Если бы травму нанесла?»
«Вик, больно – когда тебя друг обманывает».
«Вот смотри. У меня случай был. Парень в кино пригласил. А он с моей подругой мутил. Давно уже. Она в него по уши влюблена была. Я его послала, а потом долго решить не могла, нужно ли подруге про его приглашение рассказывать или нет. В итоге промолчала. Может, это и обман, но только я и подругу не ранила, и дружбу сохранила».