Ночь, которую я не помню — страница 23 из 45

– Людочка, скоро вернется с больничного Наташа, у нас есть Витя и интерн. Не волнуйся, мы справимся, – успокаивал меня Федор Степанович, наивно полагая, что я переживаю о текущей загруженности морга. Не знаю, как они справятся неполноценной командой, но уже понятно, что отговориться не получится. По крайней мере, не тогда, когда нашего отделения коснется проверка.

Пришлось «бежать» и дополнить отпуск несколькими днями без оплаты.

На всякий случай собрала нужную мне информацию по Турову Игорю. Возможно, придется организовать похороны самой. И ушла, провожаемая обеспокоенным взглядом Виктора. Впервые тот проявил деликатность и промолчал.

Глава 13. У этой палки тоже есть другой конец

Перед уходом я сделала еще кое-что – уточнила телефон той старушки, что не допила чай. И сейчас, получается, у меня было время снять хоть один камень с души. Я позвонила и предложила встретиться. Хотела позвать в кафе, где бабуля выбрала бы чай на свой вкус, но Лидия настояла на приезде к ней домой.

Ехать за уже купленным чаем домой не хотелось, пришлось бы объяснять, почему я так рано, что случилось и куда еду. Почему-то была уверена, что Рома опять заметит мое состояние. А ведь я считала, что отлично умею прятать чувства даже от самой себя. Куда эта уверенность делась?

Поэтому перед посещением Лидии я заехала в единственную в городе чайную и купила несколько видов чая в подарок.

Лидия, недавно потерявшая и мать, и мужа, встретила меня с улыбкой. В доме была старенькая, но уютная мебель. И пахло травами, а не старостью, как это бывает в таком возрасте. И самым приятным было то, что старушка не давала мне и слова вставить, заваривая принесенный чай в красивом фарфоровом заварнике и ставя кружки из той же удивительной ретро-коллекции.

Я не знала, как мне извиниться и подобрать слова, объясняя тот груз вины, что я чувствовала. Ведь в такой тяжелый для нее момент я не смогла даже ей чая нормального налить. И то, как Лидия благодарила за чай и радовалась ему, дарило мне чувство освобождения от тяжести внутри. И вообще ее щебет расслаблял и давал надежду, что ничего не кончено. Да, я потеряла подругу и, возможно, скоро работу. У меня разлад с отцом моего ребенка и собственной матерью. Но вот я вижу пар от заварника, оставляющий след на окне рядом. Чувствую запахи чабреца и леса, а мне улыбается добрая и чистая душа.

Лидия рассказывала о сыне, вселяя радость в мое сердце. Об этой чудесной старушке есть кому позаботиться.

– Квартиру я на Диму записала, а через месяц переведусь в стардом.

– Что? – спросила и закашлялась, подавившись чаем.

– Я понимаю, как это выглядит со стороны. Вот только меня никто не заставляет. Сын готов взять к себе. Но нет ничего лучше для отношений между детьми и родителями, чем жить отдельно, – сказала Лидия удивительную для пожилой женщины фразу. – А мне же и внимание, и общение нужно. Сама же видишь: болтаю без остановки. Зачем Диме сложности создавать? Он и так до сих пор не женился, а тут еще и я буду у него в доме, как тут девушку-то привести?

Я снова подавилась чаем и отставила кружку в сторону. Во избежание, так сказать. А Лидия протянула мне полотенце вытереть капли на джинсах и продолжила:

– А в стардоме у меня появятся друзья моего возраста. И жаловаться друг другу сможем на болячки. Молодежь-то не поймет, да ей и не нужно. Людочка, все вещи имеют два конца, два края. И если видишь грязную сторону, не значит, что нет чистой.

Я устыдилась того осуждения, что ощутила к ее сыну, и опустила взгляд на кружку, рассматривая на ней голубые узоры-цветы. Ее слова про двойственность так меня погрузили в мысли о сегодняшней ситуации, что на вопрос про работу я честно ответила, за что отправлена во внеплановый отпуск.

– Любой, кто верит в ложь о тебе до того, как узнал твою версию… уже изначально искал вариант выступить против тебя, – вот и все, что сказала на это, казалось бы, болтливая старушка.

– А что, если это не ложь?

– Уверена, у этой палки тоже есть другой конец, который осуждающие тебя люди даже не попытались узнать.

И так мне стало хорошо, что дальше болтала уже я, а Лидия слушала. Почему-то мне особенно вспомнился именно тот период, когда я все в нашем отделении тащила на себе.

Недостаточно хорошо убрано? Задерживалась на работе и наводила идеальную чистоту. Да и вообще часто взваливала на себя работу всех и вся вокруг.

Поведала о том, что вне рабочих часов все равно думала и говорила только о работе. Стала много задерживаться, договорившись через ежедневный скандал, что мама забирает Мишку из садика. Муж отказывался напрочь.

Старушка подлила чая, я сделала глоток и приступила к рассказу о следующем этапе своей жизни, когда погиб отец и все ухудшилось.

Рассказала и о том, как однажды, уже без мужа и отца, я сидела с ребенком и мы вместе смеялись. Тогда впервые я не была в напряжении из-за невозможности в тот день задержаться на работе, так как больше никто не мог забрать из садика сына.

– Знаете, я в тот момент поняла, что есть нечто ценное и за пределами морга. Впервые и промелькнула мысль, что я хочу еще ребенка. – Сделала глоток остывшего чая и завершила свой рассказ обещанием самой себе: – И в этот раз я не буду пропускать его раннее детство.

Домой я пришла с легкой душой. Вместо мучений из-за чувства вины, что оставила ребенка на приболевшего стриптизера, я просто улыбнулась и поблагодарила его. И знаете, кажется, ему это понравилось больше моих самостраданий.

На душевном подъеме позвонила маме, обрадовала отпуском и пригласила на чай. Рома же как-то странно отреагировал на информацию об отпуске. Но я не стала спрашивать, потом выясню. Думала, что нужно срочно готовить ужин, но Мишка сказал, что не голоден. А в холодильнике лежала уже ополовиненная пачка сосисок. Я бы возмутилась, что за питание у ребенка, но так за всеми своими переживаниями и не наготовила еды наперед. А бывший не додумался бы даже до сосисок.

Согрела молоко с медом для своего стриптизера, который пять минут назад решил изобразить из себя умирающего. Я понимала Рому, тоже не захотела бы на его месте пересекаться с моей мамой, так что подыграла бедному с температурой 37,1.

А когда мама пришла, налила ей чая и пригласила Мишу на кухню. Так проще. Ребенок не отвлекается на гаджеты, и моя мать не злится, что внук ее игнорирует. Понимаю, что это недолгий процесс, но хоть что-то.

– Мишунь, а ты прочитал ту книгу, что я тебе подарила? – спросила Наталья Сергеевна осторожно.

– Я решил, что буду аутистом, – гордо ответил сын.

– Атеистом, – поправила Мишу на автомате. Мама шокированно молчала, и я решила успокоить начинающего нервничать ребенка: – Ты имеешь право на свой выбор. Допил чай? Можешь идти, мы чуть позже к тебе присоединимся.

Мишка облегченно выдохнул и убежал из кухни. А вот мне нужно было как-то успокаивать мать. И кроме религиозных убеждений моих и ребенка у нас была вторая больная тема – врачи.

– Мам, ты сходила на обследование, как я просила? – уточнила, понимая, что от одного острого вопроса отвлечет только другой. А поход в поликлинику стал таким после смерти отца. Ведь мама так и не простила мне двух вещей:

1. Я вовремя не заметила, что отец болен, а когда стало известно – было уже поздно.

2. Я не являюсь нормальным врачом. Ведь тогда бы точно определила, что с отцом не так.

Объяснения, что у каждого своя специальность, не помогли. А уж про то, что знания патологоанатома часто обширнее, чем у любого другого врача – и подавно. Ибо ее претензия имела под собой основания. Только я могла уговорить отца обратиться к врачу. Вот только именно он поддерживал меня в течение года, пока я страдала после развода. Слишком много взвалила на больного человека. И более того, даже не замечала состояние отца за своими проблемами. Упивалась собственными чувствами и рассказами о семейных сложностях, которые пережила, и ужасами материнства в одиночку, которые пришли после. С тех пор я не позволяю себе настолько погружаться в чувства. Никому это не нужно.

– Да, Люд. Ничего страшного, все хорошо, – прошептала мама, отведя потухший взгляд.

Что ж, был плюс от обвинений матери. Хотя бы теперь она не отказывалась ни от какого лечения. Уповала не только на Бога. Я ободряюще сжала ладонь матери, стараясь передать, как горжусь ее решением. Мне кажется, это чувство нужно не только детям, но и родителям. По крайней мере, когда я вижу свет гордости в глазах сына, то готова свернуть горы. От мыслей отвлек удивленный вздох матери. Проследила за ее взглядом и увидела стоящего в дверях Рому.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался стриптизер и замолчал.

А мама не смогла ответить. Похоже, для нее сегодня хватит потрясений. Вряд ли она сразу поверила, что Рома действительно тут живет, я и сама в шоке от своего решения и… того, какие ощущения оно мне обеспечивает.

Пока мама строит из себя обиженную, а Рома – столб, согрела молоко с медом и поставила на стол. После чего чуть ли не за руку потащила к стулу мужчину. Тот отмер и начал переводить изучающий взгляд от меня к матери и обратно. У него явно возникла какая-то мысль или идея, и она мне заранее не нравилась.

Мама недовольно хмурилась и старалась избегать взгляда на Рому. А я посмеивалась, так как и самой казалось, что стриптизер еще тот «грех во плоти».

Надо только не увлекаться фантазиями и начать поиски мужа. Потому что чаепитие с Лидией меня окончательно убедило, что я хочу новую семью. А для ее обретения, как и для чего угодно в жизни, придется что-то делать.

Для начала проводить уставшую маму домой. Сказала ей про отпуск и что теперь смогу к ней заезжать. Ведь и правда, она постоянно делала это сама. И пусть я оправдывалась размерами ее небольшой квартирки, отсутствием там гаджетов для сына и нежеланием создавать хаос в ее обители… Пора и мне пойти ей навстречу.

Все-таки какое удивительно благожелательное и философское настроение у меня создалось после посещения старушки. Правду мне однажды сказали, что давление на чувство вины человека не улучшит его поступков. Потому что снятие этого чувства привело к возобновлению некой невидимой и, казалось, уже потерянной связи с мамой.