Она замолчала, видимо решив, что дала мне ответ. Вот только я ничего не понял. Если она думает, что я снова буду жить с ней без секса, – это зря. Да, я готов слушать ее голос вечно, но стены между нашими телами разрушены. И прошлой выдержки уже не вернуть. Кстати, о ней. Назревает вопрос, а нужно ли это Люде?
– Почему ты не подпускала к себе?
Лично мне кажется, я изначально не скрывал своего сексуального интереса к ней. И только когда увидел, что Люду это пугает, изменил свое поведение. Хотя совсем удержаться от попыток коснуться или ощутить ее прикосновение – не мог.
Поэтому меня не удивило, что свою фразу Люда начала с «Я так боялась».
– Я так боялась секса из-за страха привязаться к мужчине. – Люда резко замолчала, задумалась и выдала: – Слушай, я тут подумала, может, я так привязываюсь легко как раз потому, что боюсь и редко его себе позволяю?
Улыбнулся ее ответу, поняв для себя главное – секс со мной она тоже отнесла к тому, который «привязывает».
– Я против, чтобы ты меняла свои принципы.
– Эй, между прочим, именно из-за них мы топтались вокруг, как два барана, так долго! – возмутилась любимая, мило покраснев. Не выдержал и поцеловал в розовую щеку. В губы не рискнул, так как остановиться после точно не смогу.
– И отлично. Я-то уже дотоптался. И могу вовремя заметить еще какого топчущегося рядом барана. А если все будет происходить быстрее, могу и проглядеть.
– Так неужели ты все-таки ревнивый?
– Скорее предусмотрительный.
– Что ж, помни, что все зависит от имени моего кота.
– Пф-ф. Если мы расстанемся, я лучше сдохну, чем снова свяжусь с такой же двинутой, как ты.
– Эй! – возмутилась Люда, оперлась на руки и отодвинулась от меня. Я застонал, теряя ощущение ее тепла, а затем еще и схлопотал подушкой по лицу. Снова потекла кровь из носа.
В этот раз Люда помогала промыть и держала полотенце у моего носа. Я смотрел на ее виноватое лицо и искал решимость признаться в том, в чем виноват уже сам. Не нашел. Не сейчас, когда она такая полуголая, пахнущая сексом и стоит рядом.
– Ты настолько хороший человек, что я тебя хочу. – Потянул Люду к кровати, видя, как рассмешила ее моя нелепая фраза. Слушал бы этот смех вечно. Может, и не так уж плохо, что я веду себя с ней как идиот. – Только давай по-быстрому, чтобы снова поговорить. – И повалил хохотушку на кровать. Вечером я все расскажу, но не сейчас.
Вечером не удалось. Мы собрались забирать Мишку.
Естественно, мне пришлось переодеться. Но мне понравилось, что Люда продолжала постоянно то улыбаться, то смеяться. Вот и из-за моей сценической одежды, которую я бросил на полу в ванной. Объяснил ей, что нам понравилась идея со стриптизом, возникшая в день нашего знакомства. Решили в следующий танец добавить его элементов. Да и группу планируем открыть соответствующую у нас в студии. Люда рассмеялась и сказала: «Значит, стриптизером ты изначально не был. Но после знакомства со мной стал» – и расхохоталась. Когда мы вышли из отеля, меня озарило: «Это что, она все это время думала, что я стриптизер?» После я уже с ужасом оценивал, что она могла подумать про мои отлучки из дома, танцы на камеру и сон голым. Отвлекся от этих мыслей только на рассказ Миши о его побеге к отцу.
В школе он задержался в раздевалке и услышал разговор Катиного отца по телефону. Полагаю, мальчик специально не уходил, пока не явится девочка, которая ему нравится. И естественно, внимательно слушал, о чем она говорит со своим папой. Ее отцу кто-то позвонил, и, насколько я понял, мужик не стеснялся в выражениях. Мишка же услышал свою фамилию и на удивление верно оценил и сделал выводы из слов. Узнал, что маму хотят уволить из-за слухов. Сложил два плюс два, решил, что это отец, на первых уроках все обдумал и поехал к Якову выяснять отношения – почему же он обижает маму.
Вот только Люда, кажется, совершенно искренне говорила, что это сделал не Мишин отец, а кто-то, видимо очень несчастный, раз ему есть дело до того, чтобы создавать проблемы другим людям.
Я не стал у Люды задерживаться, давая ей время осмыслить то, что произошло. А себе попытаться решить главную проблему – отец и его решение. Может, заодно узнаю, кто всю эту канитель начал.
Зря поехал. Только окончательно поругался с отцом. Он уперся, что Людина мать «та самая, из-за которой наша семья разрушилась», что Бьянке теперь «другие важнее ее семьи, а какая-то херня – здоровья». Хорошо хоть, мама не присутствовала при этом разговоре, в очередной раз уехав кому-то помогать.
Отец так и не попытался услышать мои слова о том, что у нас с Людой все серьезно. И я не хочу, чтобы кто-то что-то разрушил.
Особенно когда строительство только началось.
Кстати, насчет этого…
С Людой никак не удавалось пересечься. Мы только созванивались. У нее «накопилось после отпуска много работы», «не на кого Мишку оставить».
Да я готов был как угодно увидеться, и Мишку только рад видеть. Но удалось встретиться только в субботу, когда у Люды был выходной, а я пришел и лично попросил Раду Михайловну посидеть с Мишкой. Оплату она затребовала в помощи для больницы. Мировая женщина все-таки. И не так важно, в каких позах при этом послала меня на мужской половой орган, при Мишке она не выражалась. Я успел это отметить, пока Люда носилась по квартире в поисках «красиво одеться». Она не ожидала, что я позову ее в ресторан. Но как иначе, если у нас и свиданий-то ни разу не было? А мне хотелось обозначить границы и показать намерения. Эта девушка – моя. И точка.
Только поволноваться пришлось изрядно. Кроме того, что я не был уверен, что дни до этого не были попыткой меня продинамить, так я еще и хотел рассказать про то, что планирует отец.
Когда же в ресторане начался разговор, я совсем сник. Потому как Крылов-старший уже приступил к угрозе. Люда рассказала, что у них в отделении жесткая проверка, особенно тщательно – ее работы.
– Поэтому я никак и не могла в будни вырваться. Ты прости.
– Нет, это ты меня прости, – пришлось сознаваться сразу. А ведь сколько обдумывал, как ей это сообщить, чтобы не напугать. Вот и затянул. – Это мой отец решил устроить. Он предупреждал, что если у нас будут отношения, то сделает все, чтобы тебя уволили. Это я виноват, знал, но… твои заплаканные глаза, поцелуй, ванная… я уже не мог. И не смогу.
– Пф-ф. У нас за эту неделю столько всего произошло! Я теперь единственный патолог в отделе. Виктор ушел со своей полставки. Одна моя коллега – Ирка – уволилась еще в начале нашего с тобой знакомства, другая оказалась не больна, а беременна. Наш бессменный санитар Артур подал заявление на увольнение. Оказывается, Ирка уволилась не просто так – у них был роман. Не знаю, что пошло не так, но Артур сказал, что прозрел и переедет туда же, куда она. Будет извиняться. Даже интерн Настя таки решилась поговорить с родителями о смене профессии. Не знаю почему, все-таки ее версия мне показалась убедительнее моей. Когда она явилась меня благодарить за найденное «призвание», я честно офигела. Так что, если кто-то меня хочет уволить – тому придется работать вместо меня. И может, детям помогать для мэра – почетно, то навещать трупы он вряд ли возьмется.
Я замер, переваривая полученную информацию. А Люда искоса на меня посмотрела и вся буквально засветилась.
– Чему ты улыбаешься? – спросил, когда понял, что все равно ничего не понял, кто есть кто. Главное, что тот баран, который уже начал топтаться – свалил.
– Поняла, почему ты съехал, – сказала и улыбнулась еще шире, а затем резко посерьезнела: – А отчего он так против меня? Не пойми меня неправильно, но с учетом отношений наших родителей нам придется сложно. Я хотела бы знать, что ожидать, и быть готовой.
Теперь улыбался я. Потому что отношение родителей к паре может разрушить чуть ли не любую связь. А моя Люда, несмотря на это, готова побороться.
Я дождался, пока официант откроет вино и нальет нам обоим. Сам я пить не собирался, но Люде, наверно, будет неудобно в одиночку. Когда официант ушел, ответил на ее вопрос:
– Это не твоя вина. Просто когда-то в прошлом моя мать и тетя стали… слишком религиозными. Отец считает, что это произошло после того, как сестры сдружились с одной женщиной. И он уверен, что эта женщина – твоя мать.
Люда побледнела и прошептала:
– У нее были две подруги-итальянки, но я никогда не интересовалась, кто они… так как общалась мама с ними в основном в церкви. А потом я помогла ей переехать.
Люда разволновалась и постаралась успокоиться вином. Выпила один полный бокал и сразу налила второй – я даже не успел протянуть руку помочь. Вздохнул, вспомнив, что Люда говорила – будет пить только по праздникам. И определенно свидание не удалось, а праздника для любимой хотелось. Удивительно, но именно эта мысль помогла мне решиться окончательно. Люда пила уже третий бокал, а я достал коробочку и поставил перед ней. Держать не стал, так как выглядел бы жалко с подрагивающими руками. И так боялся опозориться. Хотя нет, я до боли в животе страшился отказа. Беззвучно хмыкнул из-за того, что моя привычка чувствовать себя растерянным идиотом, когда дело касалось чувств к Люде, не меняется.
Любимая допила, и я, пока есть решимость, спросил:
– Ты выйдешь за меня?
– Конечно, выпью. Люда махнула рукой и забрала мой наполненный официантом бокал. Когда уже поднесла бокал ко рту, замерла, заметив коробочку с кольцом, стоящую рядом с ней на столе. – Оу-у-у, ты предложил не выпить, а выйти?
– Да, – подтвердил, невольно улыбаясь. Полагаю, я сейчас был такой же красный от смущения, как и она. Наверно, все-таки надо было поднабраться еще решимости и встать на одно колено. Может, тогда бы выглядело однозначнее. Хотя такая ярко выраженная смена эмоций на ее лице определенно останется в моих воспоминаниях на всю жизнь.
– Это настолько невероятно, что я хочу выпить еще больше. – Люда выпила и из моего бокала. А потом и бутылку взяла и из нее глотнула, хитро на меня поглядывая: «Что, готов взять замуж даже такую?»