он об этом узнал, гримасу неудовольствия.
— Джо мог бы быть прекрасным индейцем, — сказала хозяйка палатки. — Почему он не стал участвовать в параде? Или у него дома нет старой одежды?
— Как же, куртка дедушки, но Джо ее еще никогда не надевал. И дедушкин головной убор из перьев орла, Джо тоже его ни разу не надел.
— Жаль.
Квини подумала о том, что этот старый человек, о традиционном индейском костюме которого она только что. говорила, был убит матерью Стоунхорна Уиноной Кинг при самозащите и что Стоунхорн сам ребенком едва перенес жестокое обращение пьяного старика. Но, наверное, дед, когда он бывал трезвым, был таким же заботливым, приветливым, таким же гордым человеком, как старый Кинг.
— Жаль, — сказала хозяйка, имея в виду украшения из перьев.
— Жаль, — ответила Квини, с грустью думая об этом человеке.
Итак, Джо Кинг был единственным индейцем, который внес большой заклад и взялся состязаться с белыми ковбоями до последнего круга.
Эта новость моментально стала предметом обсуждения индейской деревни, и все ее обитатели решили после обеда пойти на состязание бронк-рейтаров. В палатки набралось очень много гостей, ведь многие индейцы приехали на родео на один или два дня. Они ехали из неподалеку расположенных резерваций на своих стареньких дешевых автомобилях к родственникам, в типи которых они могли жить и спать. Палатки были достаточно велики, и в них помещалось почти по. двадцать человек или даже несколько больше.
Джо попросил Окуте время от времени присматривать за Пегим, а сам пошел бродить вокруг и наблюдать. Один участник состязаний на бекинг хорс узнал его и привел к небольшой группе ковбоев.
Они по-деловому, по-товарищески обменивались впечатлениями от последних встреч.
Двое были старые победители родео, из которых один удостоился первой премии в предыдущем году, но был убежден — в этом году в лучшем случае займет второе место.
— Слишком стар стал, — сказал он, — езжу уже с шести лет. Осенью заканчиваю. — Он разглядывал Джо — высокую фигуру с узкими бедрами. Среди обожженных солнцем мужчин Джо, пожалуй, не выделялся как индеец. — Новичок, да? Но в отборочных соревнованиях о'кей! Что же ты хочешь получить? —
— Время и очки.
— О чем и речь. Важно сколько! Ты только что был на Пегом? Он с твоего ранчо?
— Да.
— Чертовская бестия! Его первое родео?
— Четвертое.
— Всех сбрасывает. Если он так и дальше будет, он может стать лошадью года, и ты получишь за это больше тысячи долларов.
Джо пожал плечами и направил разговор на членов жюри.
— Кто у нас сегодня судит?
— Дональд.
— Молодой или старый?
— Старый. Опытный и упрямый.
— Может быть, такой и нужен.
Победитель предыдущего года значился в программе в первой строке. Это ему было не по душе. Ему хотелось бы стоять в конце, выступать, когда у судьи уже сложилось впечатление об общем уровне. Но этого уже было не изменить. Джо среди двенадцати участников состязаний в бронке без седла был двенадцатым. Это ему подходило.
Компания разошлась, более близкие друзья пошли вместе. Джо снова остался один.
Первые болельщики устремились в расположение родео, они большей частью проводили здесь весь свой день. Было воскресенье, выходной день. Число посетителей в воскресный день было решающим для общей выручки родео. Погода благоприятствовала. Банки, дельцы, менеджеры, городские власти с облегчением вздохнули. Можно было надеяться на рекордное количество посетителей.
Столики у ресторанных павильонов начали заполняться. Некоторые шли на выставку скота. На большой трибуне уже занимали места приезжие.
Джо не упускал из виду того ковбоя — бронк-рейтара, который подозвал его к компании. Стоунхорн не был знаком с этим человеком и не знал, откуда тот его знает. Ковбой долго слонялся поблизости, пока не встретил еще одного хорошего знакомого и не попил с ним апельсинового сока из фонтанчика59.
Джо незаметно приблизился к обоим. В этом он тренировался целый год под очень критическим взглядом. Когда стаканы с соком опустели, оба ковбоя отошли на несколько шагов от киоска, и первый с важным видом достал свой бумажник, а из него две газетные вырезки. Джо было нетрудно через плечо второго с расстояния менее метра сквозь поток посетителей увидать фотографию на одной вырезке и кричащий заголовок на другой. Это был он сам на своем Пегом во время смелого прыжка на родео в Нью-Сити, и крупный заголовок: «Джо Кинг — шестнадцать тяжелораненых».
Преувеличено, но черным по белому, жирным шрифтом, для обывателя убедительно. Джо поймал еще несколько фраз из их разговора:
— Где же ты это взял?
— Прислал один хороший друг, Блэк Энд Уайт-младший.
— Если индейцы будут тут между нами мешаться, нельзя допускать, чтобы они засылали к нам своих закоренелых преступников и сверхбешеных бронков!
— Знает комитет, кто такой этот Джо?
— Кому положено знать — ничего. Иначе, наверное, его бы не было в программе, и его пегой скотины тоже не было бы здесь.
Оба отправились дальше. Джо видел, что они пошли в направлении конторы. Но тут его окликнули с другой стороны, и притом столь громогласно, что даже оба критически настроенных ковбоя обернулись.
— Джо! В самом деле! Ты у нас!
Белокурая Каролина бесцеремонно повисла на руке Джо. рассчитывая завладеть им. Джером, юный исполин, футболист-любитель, будущий студент, пристроился к Джо с левой стороны.
— Разве вы не получили нашего письма?
— Как же, получил. — Джо не любил ни панибратского, ни покровительственного тона, но он учитывал ситуацию.
— И не ответил! Но вот, вы видите, мы вас все-таки отыскали! На этот раз произошло наоборот!
На обоих критически настроенных ковбоев знакомые Джо, кажется, произвели впечатление. Они озадаченно переглянулись, но затем отправились дальше.
— По виски за встречу, а? — предложил Джером.
— Я не пью.
— Перед состязанием. Но после заключительного круга вы от нас больше не улизнете!
— Извините, мне надо посмотреть лошадь.
— Тогда пока!
Несколько разочарованная Каролина отступилась и пошла дальше со своим братом.
Джо отправился не в направлении конюшен, а поискал места откуда он бы мог еще раз увидеть обоих ковбоев. Но это ему не удалось, и тогда он пошел к своей лошади и хотел сменить там Окуте. Окуте еще не покинул конюшни, когда к Джо подошел штатский, без всякого ковбойского маскарада. Он показал значок на отвороте и попросил пройти с ним. Джо проследовал с ним в контору, где сопровождающий, ему неизвестный, но с достаточно знакомыми манерами, провел его в маленькую, очень рационально оборудованную комнатку со множеством телефонов.
— Джо Кинг из резервации?
— Да.
— Пожалуйста, ваши документы.
Джо подал свой индейский паспорт, который давал ему право в любое время пересекать границу между США и Канадой, вкладыш-справку для родео и справку об уже состоявшемся предварительном заезде.
— Из номера «Нью-Сити Ньюс» следует, что вы ожидали приговора по обвинению в причинении тяжелого увечья. Приговор был вынесен?
— Да.
— Какой?
— Три месяца, сокращенные до трех недель ареста с годовым испытательным сроком. В приговоре было сказано: «… за причинение увечья при оказании помощи и сопротивление полиции».
— Испытательный срок еще в силе?
— Да.
— Вашему суперинтенденту об этом и о вашем участии в родео известно?
— Да.
— Имя вашего суперинтендента?
— Холли.
— Судьи?
— Элджин.
— Приговор был вынесен в Нью-Сити?
— Да.
— Мы надеемся, что вы здесь не доставите нам никаких хлопот. Вы знаете также, что вы по закону нашей страны не должны употреблять алкоголь?
— Знаю.
— Не поддавайтесь же. Хорошо, если бы вы вообще не принимали участия в таких мероприятиях, на которых напиваются. Мы хотим вас предостеречь, вы тут должны быть на высоте.
— Я понимаю.
— Желаю вам тогда успеха на вашем заключительном круге «бронк без седла»!
Джо поднялся и пошел.
Пока он медленно затворял дверь, он заметил, что сотрудник уголовной полиции взялся за телефон.
«Будет звонить коллеге по своей части и узнавать еще что-то о Джо Кинге. Эти господа на то и поставлены, чтобы на родео ничего не случилось, чтобы родео не служило местом сбора, а уж если что, так они используют положение и наверняка произведут отлов.
Все это совершенно естественно. Так же как и то, что индеец должен оставаться в стороне в то время, как другие сколько душе угодно пьют. Они никогда не смогут понять, что для меня дело вовсе не в алкоголе, а в дискриминации».
Джо отправился в индейскую деревню и улегся рядом с Квини и обоими близнецами на одеяле.
Большинство обитателей палатки ушли на автомобильные гонки, на которые они, как участники родео, получили бесплатные билеты. Джо не имел охоты любоваться этим зрелищем. Квини, конечно, заметила, что он был не в духе, но она ничего не спросила, а Стоунхорн не стал ничего объяснять.
Лошади были уже разыграны. Джо вытянул номер своего Пегого и забеспокоился. Зачтут ли ему победу, если он поедет на своей лошади? Его опасения, однако, были отклонены не без значительного оттенка иронии: или он после результатов предварительного заезда стал бояться своего собственного жеребца? Да, этот чертов конь всех ковбоев сбрасывал, и, конечно, не более чем справедливо, что Джо теперь самому выпала участь проверить себя на этом животном. Как великолепно это у него получилось в Нью-Сити! Итак, за удачу и ни пуха ни пера! Это может и в самом деле неплохо получиться. Или Пегий станет лошадью года, или Джо — чемпионом.
Джо Кинг не сказал ничего. Началось послеобеденное отделение. Но до его заезда было еще далеко. Однако он заранее отправился к арене и посмотрел сначала, как ведет себя в боксе Пегий. Он был уже очень возбужден.
Все участники собрались, чтобы наблюдать за своими коллегами с самого начала и быть готовыми в любой момент вступить в игру, если в очередности вдруг что-то изменится. Трибуны пестрели от яркой летней одежды. Не было ни одного свободного места. Раздавался гул голосов. Температура за полдень достигла 85 градусов по Фаренгейту; сухой ветер нес прохладу, но и сушил еще больше губы, лицо.