— Выходит, вы собираетесь жить в США?
— Да. Мамина семья из штата Коннектикут.
— И как долго вы там пробудете?
— Родители собираются оставаться там, по крайней мере, до конца войны, но может случиться и так, что насовсем.
— Однако, насколько я понимаю, вы сами не хотите уезжать?
— Естественно, нет, — твердо сказала она. — Я хотела бы остаться в Англии и сражаться. Фашизм — угроза всему человечеству, сейчас такое время, что нельзя отсиживаться, и я хочу внести свою лепту в борьбу. — Маргарет начала много и с чувством говорить о Гражданской войне в Испании, но Гарри слушал ее вполуха. Его внезапно посетила мысль, от которой захватывало дух и учащенно билось сердце. Ему пришлось сделать усилие, чтобы сохранить нормальное выражение лица.
Черт побери, а ведь когда кто-то бежит из страны в самом начале войны, то наверняка берет с собой все самое ценное.
Естественно. Перед угрозой наступающего противника крестьяне срываются с мест и гонят перед собой скот. Евреи, убегая от нацистов, зашивают в одежду золотые монеты. После революции 1917 года в России в Европу хлынуло немало русских аристократов, вроде княгини Лавинии, так вот, многие вывезли с собой знаменитые пасхальные яйца работы Фаберже.
Лорд Оксенфорд, несомненно, учитывал, что он может не вернуться назад. С другой стороны, британское правительство постаралось сделать все, чтобы во время войны богатые слои населения не могли переводить свои деньги за границу. Оксенфорды знали, что могут навсегда потерять свои ценности в Англии, поэтому, скорее всего, прихватили то, что можно унести с собой.
Разумеется, здорово рискуешь, когда у тебя в багаже драгоценности, да еще целое состояние. Ну, а если разобраться, где риск меньше? Отправить по почте? Нанять курьера? Или вообще оставить дома, чтобы их потом конфисковало правительство, обвинив тебя в измене, разграбили немцы либо «экспроприировала» взбунтовавшаяся «чернь»? Нет, исключается, Оксенфорды, безусловно, взяли с собой фамильные драгоценности.
А самое главное, с ними должен быть знаменитый «Делийский комплект».
От одной этой мысли у Гарри перехватило горло.
«Делийский комплект» по праву считался центром, жемчужиной превосходной коллекции старинных ювелирных украшений, принадлежавших леди Оксенфорд. Он состоял из трех предметов, так называемая тройка: колье, серьги и браслет, усыпанные рубинами, бриллиантами, в золотой оправе. Рубины из Бирмы, большие, с тонкими гранями, великолепного оттенка, просто красавцы. Еще в восемнадцатом веке их привез в Англию генерал Роберт Клайв, воевавший в колониях и прозванный за свои победы «Индийским», оправу делали королевские ювелиры.
По слухам, «Делийский комплект» стоил четверть миллиона фунтов стерлингов — баснословную сумму.
И вот сейчас это сокровище находится где-то рядом, в самолете.
Профессиональные воры редко крадут на пароходе или в воздухе — уж больно ограничен круг подозреваемых. Гарри находился в еще более трудном положении — он изображал из себя американца, путешествовал по фальшивому документу, находился в бегах, напротив него в кресле сидел полицейский. В такой ситуации гоняться за чужими драгоценностями безумие, дело не только опасное, но и, откровенно говоря, почти неосуществимое.
С другой стороны, больше такого шанса не будет. Получить в свои руки такое богатство — значит решить все проблемы. Конечно, за четверть миллиона фунтов комплект не продать, но подешевле, скажем, за двадцать пять тысяч, уйдет моментально. А это все-таки больше ста тысяч долларов.
При мысли о таких деньгах пересохло в горле. Он смог бы жить в достатке до конца своих дней. Да только что думать о деньгах, когда от каждой из этих вещиц просто дух захватывает. Он живо представил, как его пальцы нежно гладят каждый предмет, поднимают, подносят ближе к свету: восхитительная огранка рубинов, чистые, прозрачные как слеза бриллианты, россыпь мелких камней в обрамлении, великолепно подобранный ансамбль, чудо ювелирного искусства, способное любую женщину, даже Золушку, сделать поистине королевой.
Гарри знал, что больше никогда не будет так близко к подобному сокровищу. Никогда.
Надо выкрасть его, несмотря ни на что, решил он. Да, риск огромен, но не нужно забывать, что пока что ему везло.
— Боже мой, вы меня совершенно не слушаете, — обиженно произнесла Маргарет.
Ее слова заставили его очнуться. Он понял, что слишком далеко ушел в мир грез, фантазий и иллюзий. Пора возвращаться на землю.
— Простите, ваш рассказ так увлек меня, что я замечтался.
— Я знаю. И, судя по вашему лицу, вы мечтали о ком-то, кого любите.
Глава 8
Нэнси Линеан в нетерпении ждала, когда же наконец сядет в кабину и новенький желтенький самолетик Мервина Лавси поднимется в воздух. А он тем временем продолжал давать последние указания человеку в твидовом костюме — похоже, это был старший мастер на его фабрике. Из разговора она поняла, что у Мервина неприятности, профсоюз грозит забастовкой.
Когда они закончили, он обратился к Нэнси.
— Понимаете, у меня работают семнадцать инструментальщиков, и, надо же, каждый со своим сдвигом.
— Что вы выпускаете?
— Разные вентиляционные устройства — пропеллеры для вертолетов и самолетов, судовые винты и так далее. Все, где есть лопасти. Однако техническая сторона дела не самое сложное. Меня больше беспокоит человеческий фактор. — Он снисходительно усмехнулся. — Но вам наверняка не интересны все эти проблемы производственных отношений.
— Почему же, как раз наоборот. Я тоже с этим сталкиваюсь, у меня фабрика в Штатах.
Он был совершенно поражен.
— И какая же фабрика?
— Обувная, мы выпускаем в день пять тысяч семьсот пар.
Без сомнения, цифры произвели на него впечатление, но он, очевидно, почувствовал себя немного ущемленным.
— Поздравляю. — В его голосе прозвучали одновременно насмешка и восхищение. Из этого Нэнси сделала вывод, что его дело намного меньше.
— Вообще-то, правильнее было бы сказать, что я бывшая владелица фабрики, — сказала она с оттенком горечи в голосе. — Мой родной брат интригует против меня и пытается без моего ведома продать компанию. Вот, собственно, почему я так спешу перехватить клипер, — при этом она бросила беспокойный взгляд на самолет.
— Обещаю вам, что вы успеете. Моя «бабочка» доставит нас туда за час до вылета.
Она искренне надеялась, что он прав. Механик спрыгнул с лестницы.
— Все готово, мистер Лавси.
Он взглянул на Нэнси.
— Джон, найди ей шлем. Она не может лететь в своей шляпе, голову простудит.
Нэнси поразил его решительный тон. Еще минуту назад они, казалось, мило беседовали, теперь он ведет себя по-хозяйски, занят делом и не проявляет к ней ни малейшего интереса. Нэнси не привыкла к такому отношению со стороны мужчин. Может быть, она не так уж и соблазнительна, так сказать, на любителя, но, во всяком случае, мужики ее всегда замечали, да и характером ее Бог не обидел. Мужчины часто относились к ней покровительственно, но ни один из них не вел себя с ней с таким безразличием, как Лавси. Однако сейчас ей было не до возмущения. Она бы примирилась с гораздо большим недостатком, чем грубость, только бы поскорее добраться до своего негодяя-братца.
И все-таки любопытно, что он там говорил по поводу своей жены? Странно, откровенно признался, что отправляется за ней в погоню. Неудивительно, что женщина сбежала от него. Он, конечно, чертовски привлекательный мужчина, но так занят своими делами, такой равнодушный. Удивительно, как это он пускается в дорогу за женой. Гордый, самонадеянный. Ему должно быть наплевать, найдет другую. Наверное, бедная женщина просто ошиблась, выйдя за него замуж.
Какая она, эта сбежавшая женщина? Красивая? Сексуальная? А может быть, черствая эгоистка? Или, наоборот, робкая, как мышь? Что о ней думать: если удастся догнать клипер, можно будет посмотреть воочию. Механик принес шлем, она не мешкая надела его на голову. А Лавси уже забрался наверх, крикнув в последний момент из кабины:
— Джонни, подсади дамочку, ладно?
Механик оказался куда более вежливым, чем его хозяин. Он даже помог ей надеть пиджак.
— Очень рекомендую, там в небе довольно прохладно, даже когда солнышко светит.
С его помощью она водрузилась на заднее сиденье. Он передал ей чемоданчик, который она сунула в ноги.
И только в тот момент, когда взвыл мотор и бешено закрутился пропеллер, она вдруг с какой-то дрожью в теле поняла, что собирается подняться в воздух с совершенно незнакомым человеком.
Несмотря на хорошее впечатление, которое он производил, Мервин Лавси мог оказаться совершенно бездарным пилотом, не иметь соответствующей подготовки, да и самолет его неизвестно в каком состоянии. Что если он торговец «живым товаром» и намерен продать ее в один из турецких борделей? Нет, для таких дел она теперь стара, но и доверять Лавси особенно не стоит. В конце концов, о нем известно лишь то, что он англичанин, у которого есть самолет.
Нэнси раньше летала раза три, но всегда большими самолетами. В старомодном биплане приходилось лететь впервые. Это все равно что подниматься в воздух в машине с открытым верхом…
Но на раздумья времени не осталось, и Нэнси вжалась в кресло, потому что самолет неожиданно рванул и помчался по узкой взлетной полосе, шум двигателя оглушил ее, ветер ударил в стекло.
Пассажирские авиалайнеры взлетали мягко, этот же рванулся вперед каким-то резким толчком, как пустившаяся в галоп лошадь прыгает через ограждение. Лавси выполнял такой крутой вираж, что Нэнси буквально вцепилась в кресло, ожидая, что в любую минуту может выпасть из кабины, несмотря на пристегнутый ремень безопасности. Боже, есть ли у него вообще документ на вождение самолета?
Маленький самолет быстро набрал высоту, выровнялся и лег на правильный курс. В биплане полет не выглядел таким загадочным и непостижимым, как в большом пассажирском лайнере, никакого сравнения. Здесь ты хорошо видишь крылья, чувствуешь воздушный поток и слышишь рокот единственного моторчика, несущего тебя ввысь, в небеса, впереди кружатся лопасти пропеллера, качает кабину… Словом, это чувство сродни тому, когда держишь туго натянутую веревку, на конце которой без устали борется с ветром молодчина воздушный змей.